Татьяна Томах – Огненный Ключ (страница 3)
Глава 2. Ночь рождения.
Есть совершенно не хотелось. Тем более, впереди был торт по секретному рецепту. И главное – серьезный и тоже секретный разговор. А вдруг Ксанка тоже подтвердит подозрения Серафимы? И что тогда делать?
Серафима заставила себя дожевать второй блинчик под внимательным взглядом мамы. Блинчики, конечно были очень вкусные. Мама, наверное, их специально сделала для Серафимы, потому что знала, как та их любит. От этого Серафиме еще больше стало стыдно.
Ладно, будь что будет. Если мама сама догадается или раскроет побег – тогда и придется признаваться про Ночь рождения и Ксанку. Наверное, этого хватит для объяснения волнения и ночного побега. А про ключ Серафима рассказывать все равно не будет. Где-то в книжках про разведчиков Серафима читала насчет двойных легенд. Когда тебя раскрывают, то есть, раскалывают твою легенду, под которой ты живешь, наготове должна быть вторая легенда, которая уже содержит часть правды, для достоверности. Но, ни в коем случае, не всю. А под ней может быть еще одна легенда, и так далее. Как матрешки, вложенные одна в другую. Пока не раскроешь одну – не догадаешься, что внутри спрятана вторая. Интересно, как эти разведчики сами в своих легендах не запутываются? Серафима всего неделю скрывает от мамы свои подозрения и ключ – но уже вымоталась до ужаса. И ей все время кажется, что мама сейчас обо всем догадается.
Серафима встала из-за стола, чувствуя, как ключ будто прожигает карман халатика. А что это у тебя в кармане – сейчас спросит мама. Как Горлум у Фродо.
– Я это …пойду спать, – Серафима ненатурально зевнула и встала, придерживая ладошкой опасный карман.
– Хорошая идея, – одобрила мама. «А что это у тебя в кармане?» Серафима вздрогнула, взглянув на маму. Нет, послышалось. И Серафима быстро, пока ключ не прожег карман и не выпал на пол, вышла из кухни.
Чтобы не вызвать подозрений, Серафима умылась, как обычно, почистила зубы, даже якобы почитала немного перед сном – хотя так ничего и не поняла из книжки, прочитав одну страницу несколько раз. Потом выключила свет и улеглась в кровать, изображая, что спит. Дождалась, когда мама заглянет в комнату, и после этого еще немного тихо полежала под одеялом, спокойно дыша, как будто мама до сих пор могла ее слышать. А потом откинула одеяло и прислушалась. Надо было дождаться, пока мама сядет за свой перевод – тогда она увлекается, и может ничего не заметить. Серафима прокралась к двери, приоткрыла маленькую щелочку. В новой квартире пока ориентироваться было немного непривычно, хотя она и была похожа на старую – мама всегда выбирала такие. Чтобы одна комната для Серафимы, вторая – мамина, спальня и одновременно рабочий кабинет, и третья – общая, гостиная.
На кухне зашумел чайник, потом зазвякала посуда – мама составляла на поднос мисочку с медом, чашку и большой чайник с зеленым чаем, чтобы отнести это все себе в комнату. Серафима выждала, пока мама пройдет по коридору, потом тихонько выглянула и увидела, как под дверью засветилась голубоватая полоска – значит, мама включила компьютер, села за свой перевод. Теперь она там долго будет работать, не отвлекаясь.
Серафима тихонько оделась, потом затолкала покрывало и запасные подушки под одеяло – так, чтобы было похоже на спящего человека, и подкралась к окну. Мама всегда снимала квартиры на первом этаже. И всегда проверяла, есть ли окнах решетки, и хорошо ли они открываются. Это было кстати, одной из странностей, на которые Серафима раньше не обращала внимания, а с недавнего времени стала замечать и добавлять в мысленный список. И список этот получался уже довольно большой. А выводы из него получались тем более странные и даже пугающие. Именно их Серафима и собиралась обсудить с Ксанкой – потому что больше никому она довериться не могла. Это и было основной причиной отчаянной ночной вылазки, на которую Серафима, наверное, не решилась бы просто ради ночи рождения – и даже ради торта по специальному рецепту.
Серафима очень аккуратно и тихо открыла окно – оттуда сразу повеяло еще теплым августовским ветерком – и на всякий случай изучила темный ночной двор, не наблюдает ли кто за ее побегом. Пока в том, что она делала, не было ничего криминального – подумаешь, открыла окно, может ей стало жарко. Во дворе никого не было. Странно, такой симпатичный тихий летний вечер, предпоследний перед первым сентября – и никто не гуляет. Ни влюбленных парочек, ни компаний, ни одного даже какого-нибудь завалящего собачника. Одним словом, ни одного повода отступить. Ладно, если так долго тут торчать, можно действительно дождаться кого-нибудь, кто все испортит. Теперь нужно было открывать решетку, и это уже никак было бы не объяснить – если вдруг мама застукает ее за этим занятием. Замок щелкнул почти беззвучно. Мама как раз накануне смазала все замки маслом – вот, кстати, еще одна странность – как будто она сама предполагала вот так выбираться из дома по ночам, пока Серафима спит. А может, и выбирается? Включает компьютер, ставит рядом поднос с чаем, а сама… Серафима вздрогнула и отчаянно заозиралась, выбираясь из окна во двор – ей вдруг показалась, что она сейчас угодит прямо в мамины распахнутые руки. Это куда ты интересно собралась, Светлячок? – строго спросит мама. – Ничего не хочешь мне рассказать?
Кроссовки мягко спружинили о землю под окном, Серафима нервно огляделась и перевела дух. По-прежнему, вокруг никого не было. Только темные кусты, откуда вдруг метнулась какая-то тень – Серафима едва сдержала вскрик – и увидела улепетывающую кошку. Кажется, та испугалась больше девочки. С трудом дотянувшись до окна, Серафима закрыла решетку снаружи. Удобно все-таки первый этаж. Интересно мама поэтому его выбирает? Пригибаясь, Серафима прокралась под освещенным маминым окном, каждую секунду ожидая рассерженного окрика, а потом, распрямившись, припустила рысью к подворотне, надеясь, что еще успеет на какой-нибудь последний троллейбус.
С троллейбусом повезло, и до Ксанкиного дома Серафима добралась без приключений – благо, Ксанка, подробно объяснила дорогу.
Ксанка, видно ее ждала, потому что дверь открылась сразу после звонка. И тут же на Серафиму бросилось что-то огромное и рычащее.
– Герда, фу! – закричала Ксанка, схватила собаку за ошейник и оттащила ее от испуганной Серафимы. – Свои! Ну вот, – огорченно добавила она, – я думала, она тебя узнает.
– Это Герда? – удивленно спросила Серафима, – Герда? Ого, вымахала…
Серафима протянула руку, не обращая внимания на испуганный вскрик Ксанки. Овчарка ткнулась носом в ладонь, неуверенно вильнула хвостом – и через секунду Серафима уже хохотала, обнимая огромную мохнатую псину за шею, а та облизывала девочке щеки, отчаянно виляя хвостом и тихонько поскуливая.
– Эй, эй, – немного ревниво пробурчала Ксанка, – ну, хватит! Герда! Ты даже мне так не радуешься, свинская собака! Гляди-ка, узнала все-таки. Кстати, мы с тобой тоже четыре года не виделись. Привет, Серафима.
– Извини, – ответила Серафима, улыбаясь до ушей. Она обожала собак, и они отвечали ей тем же, даже незнакомые, даже самые свирепые. Серафима была уверена, что ни одна собака не сможет причинить ей вреда – собственно, пока так оно и было. Жаль, что мама никак не разрешала завести ей собственную собаку, несмотря на постоянные просьбы и даже мольбы. – Я тебя очень рада видеть!
– Меня или Герду? – уточнила Ксанка, усмехаясь.
Серафима поднялась на ноги, Герда завертелась вокруг, тыкаясь носом в руки. Серафима погладила ее по загривку.
– Я помню, какая она маленькая была и смешная. А сейчас – ого, какой зверь. Красивая, обалдеть!
Герда виляла хвостом, не переставая, и умильно заглядывала в лицо Серафимы.
– Кстати, я тебя поздравляю с днем рождения! – спохватилась Серафима. – Вот, держи подарок.
– Здорово, что ты вспомнила, – хмыкнула Ксанка, но увидела подарок и заулыбалась, разглядывая большую яркую книгу. – Ого, спасибо! Про Тутанхамона! И с такими картинками!
– Я специально для тебя выбирала. Ты же Древним Египтом увлекаешься. Думала, тебе понравится.
– Очень нравится! – Ксанка пролистала несколько страниц, кажется, с трудом сдерживалась, чтобы не начать читать прямо сейчас. – Ладно, пойдем, чего мы тут в коридоре стоим. Там уже тортик порезан. Я еще только самую капельку попробовала.
Тут из кухни выглянула Ксанкина бабушка в длинном платье в цветочек и голубом переднике. Серафима ее сразу же узнала, кажется, за четыре года она ни капельки не изменилась. Такие же ясные светлые глаза, седые волосы, собранные в аккуратный клубок на затылке, и приветливая улыбка на морщинистом загорелом лице.
– Это Серафима, ба, помнишь, я говорила? Она у нас переночует. И мы с ней еще отметим мой день рождения. Потому что они только что приехали, еще даже вещи не разобрали! – все это Ксанка протараторила без единой запинки, как будто придумала заранее.
– Здравствуй, Симочка, – улыбнулась старушка, – как ты выросла, похорошела, совсем взрослая! И красавица!
– Здравствуйте! Спасибо, – смущенно отозвалась Серафима. Не так уж она и выросла. Среди одноклассников она почти всегда оказывалась самой маленькой, за что ее, в том числе все время дразнили. И уж точно, не красавица. Глаза серые, волосы тоже – какого-то мышиного цвета, лицо – самое обычное. Да еще веснушки на носу. Хотя, казалось бы, откуда. В общем, ничего особенного. Кроме веснушек. Вот Ксанка – симпатичная. Блондинка, с золотистой толстой косой, зелеными глазами, которые, впрочем, Ксанка зачем-то прятала под очками, и очаровательной улыбкой, с ямочками на щеках.