Татьяна Томах – Кот для Печальника (страница 4)

– Мы разве представлены? – чуть высокомерно спросила она.

Костя растерялся, не понимая, что отвечать на такой странный вопрос.

– Кажется, нет, – пробормотал он.

– Вот и мне, кажется, что нет, – величественно кивнула то ли герцогиня, то ли все-таки, тетушка.

– Простите, – вдруг раздался чей-то голос позади.

Костя подпрыгнул. Он так растерялся из-за неожиданной встречи с «тетушкой», что совсем забыл про второго «назгула». То есть, первого, и есть надежда, что единственного. Интересно, дамы в шляпках умеют справляться с назгулами? Или, наоборот, таких дам надо защищать? На всякий случай, Костя отступил чуть в сторону – не то, чтобы, спрятался за спину дамы, но приготовился это сделать, если что. Или, наоборот, чтобы можно было ее защищать – хотя Костя и не очень представлял себе, что он может сделать с назгулом.

Назгул стоял чуть в стороне с самым смирным, хотя и недовольным видом. И, кстати, он был очень похож на самого обыкновенного человека, просто очень высокого и тощего, одетого в темный, чуть помятый костюм, плащ и блестящие узконосые ботинки. Кажется, ни на кого нападать он не собирался, а вместо меча в его руках оказался всего-навсего черный зонтик.

Костя перевел дыхание. Может, он ошибся, и это тоже не назгул? Или назгул, который сейчас решил притвориться человеком для маскировки, потому что испугался даму в шляпке?

– Простите, – повторил назгул, притворяющийся человеком. Голос у него был какой-то противный, будто он собирался на что-то жаловаться и делать кому-то выговор. Или ему было очень неприятно притворяться человеком, и хотелось поскорее превратить зонтик обратно в меч и всех здесь убить.

– Прощаю, – величественно отозвалась тетушка, посмотрела сквозь очки на цепочке на черного человека – но назгула в нем тоже не разглядела, потому что ни капли не испугалась. Или она просто была очень храбрая.

– Эта, в самом деле, Мандаринбург? – спросил назгул брюзгливым голосом и небрежно махнул в сторону разваливающегося вокзала своим мечом, временно превращенным в зонт. – Я не ошибся?

– В самом деле, – чуть помедлив, подтвердила тетушка Кэт – как показалось Косте, неохотно. И добавила: – Хотя не уверена в том, что вы не ошиблись. Что именно вы собираетесь тут найти?

Назгул хмыкнул, оглядываясь вокруг презрительно – и, как показалось Косте, разочарованно. Несколько раз стукнул кончиком зонта о платформу – Костя даже зажмурился, ожидая, что уж сейчас-то зонт непременно превратится обратно в меч. Но этого не случилось, и назгул, притворяющийся человеком, развернулся и зашагал к вокзалу, четко печатая шаг. Очевидно, он не собирался сообщать тетушке Кэт причины своего прибытия в Мандаринбург.

– Каков хам! – тихо хмыкнула тетушка, провожая его пристальным взглядом. А потом вдруг с досадой пробормотала непонятно, по-прежнему глядя вслед назгулу: – Вот это нам тут совсем сейчас ни к чему!

Может быть, она, наконец, разглядела, кто он такой на самом деле?

Вид у нее сделался такой огорченный, что Костя некоторое время молча стоял рядом, не решаясь ее отвлечь. Но через несколько минут тетушка, наконец, обратила на него внимание:

– А, мальчик, это опять ты, – чуть разочарованно сказала она.

– Что значит – опять я? – удивился Костя. – Вы разве, то есть мы разве не… вы разве не моя те… то есть, бабушка…

– Какая бабушка? Что ты там бормочешь? Ты, может, заблудился? Проводить тебя домой? Впрочем, я должна была тут кое-кого встретить, но, кажется, он не приехал, поэтому я могу…

– Он приехал, – сказал Костя, чувствуя, что еще больше запутывается. – То есть, это я приехал. Потому что вы должны были меня встретить!

– Что, прости? – удивленно переспросила тетушка, и опять посмотрела на Костю через свои очки на палочке.

– Вы должны были меня встретить на платформе. Мама так сказала. Что она с вами договорилась. Что я приеду к вам погостить на две недели… если вы – тетушка Кэт… – упавшим голосом закончил Костя, потому что с каждым его словом лицо его собеседницы становилось все более изумленным.

Костя замолчал. Кажется, эта странная тетушка не особенно-то рада его видеть.

– Я-то – тетушка Кэт, – сказала, наконец, собеседница Кости. – Но…но ты…

Она замялась. Кажется, она была ни капельки не рада его видеть. Или ожидала увидеть какого-то другого мальчика, а Костя ее разочаровал. Может, потому что он испугался назгула и не бросился защищать от него тетушку?

Костя вдруг почувствовал, что сейчас расплачется. Это было, конечно, совсем некстати, и он, наверное, достаточно взрослый, чтобы реветь из-за всякой ерунды… но это все уже слишком.

Он весь день ехал в поезде один, там было, конечно, здорово – пирожки, чай и все такое, но он все равно волновался, какой окажется этот незнакомый город с красивой открытки, где пристань и мандариновые деревья. И какой окажется незнакомая тетя, пригласившая его погостить. И это было его первое путешествие без мамы и папы, по которым он сейчас очень скучал. И даже по бабушке Марине, кажется, тоже начинал скучать – и жалеть, что не согласился остаться вместе с ней. Конечно же, все это было выдумками – насчет склада ненужных детей, и насчет того, что бабушка Марина превратилась в робота. Просто она огорчилась из-за вазы, вот и все. Но даже если бабушка Марина – робот, лучше с ней, чем здесь, на этой страшной станции, где запросто разгуливают назгулы с мечами…

Вот бы сейчас оказаться дома! С мамой и папой, или, в крайнем случае, с бабушкой Мариной. Можно даже поезде, с тетенькой-с-пирожками. Там тоже было неплохо.

Но вместо этого Костя стоит на темной платформе возле заброшенного вокзала – потому что картинка с мандариновыми деревьями оказалась враньем. Ему холодно, страшно, хочется есть – и совершенно некуда деваться. Потому что тетушка, которая будто его тут ждет – тоже вранье, потому что вовсе она его не ждала и совсем ему не рада. Должно быть, она тоже надеялась встретить здесь совсем какого-то другого мальчика – может быть того, на которого собиралась поменять Костю бабушка Марина…

Наверное, тетушка что-то такое разглядела на его лице, потому что вдруг наклонилась и неуверенно погладила кончиками пальцев его щеку. Вздохнула. И вдруг сказала почему-то расстроено:

– Но… Ты не котик.

– Что?! – удивился Костя. Сперва он подумал, что плохо расслышал. Но тетушка повторила:

– Ты не котик.

– Конечно, нет, – Костя растерялся.

И на всякий случай отступил на пару шагов – подальше от странной тетушки.

– Видишь ли, моя племянница… то есть, твоя мама называла тебя Котей… – задумчиво пробормотала тетушка, и опять посмотрела на Костю через свои странные очки. Вздохнула и добавила: – Еще, кажется, сереньким…

– Рыженьким… наверное, – смущенно поправил Костя. Ему всегда было неловко за все эти мамины прозвища. То есть, наедине это звучало еще ничего, но когда мама, забывшись, начинала его так называть на людях, особенно когда эти люди были, прямо скажем, малознакомые, получалось как-то неловко.

– Точно! – почему-то обрадовалась тетушка, – рыженьким! А я-то уж испугалась, что у меня склероз…

Улыбнувшись, она подцепила прядь Костиных волос, задумчиво накрутила на палец. Повторила:

– Рыженьким…

Но потом еще раз оглядела его с ног до головы, и ее улыбка слегка увяла.

– Но ты все равно, не котик… – расстроено повторила она.

Она какая-то чокнутая – подумал Костя и опасливо отступил от нее еще на шажок. Дальше отступать было некуда, потому что он уперся в свою сумку с вещами. Теперь нужно было или совсем сбегать или… что?

Между тем тетушка задумалась, морща лоб.

Вздохнула и огорченно сказала:

– Видишь ли, мальчик, боюсь, произошло недоразумение… Или это какие-то помехи в телефонной связи – я в этих модных средствах совершенно не разбираюсь, предпочитаю обычную почту, лучше голубиную… впрочем, это сейчас неважно… Важно, что твоя мама сказала – можно ли, если ко мне приедет погостить маленький котик? Разве я могла в такой ситуации отказаться? Но я не думала, что речь идет не о котенке, а о мальчике…

– А что, разве кот может самостоятельно куда-то приехать погостить? – с досадой пробурчал Костя. Он-то, кстати, приехал вполне самостоятельно, а даже почти не испугался назгула… но почему-то никто этим не восхищается. И, оказывается, его тут, действительно, не ждали. Но разве Костя может быть хуже какого-то котика, которого эта тетушка Кэт даже не знает?

– Конечно, – между тем ответила странная тетушка, пожав плечами, – а что тут такого? Коты вполне самостоятельно путешествуют – и учатся этому с самого детства.

– Ну раз вы меня не ждали, я тогда поеду обратно, – обиженно заявил Костя. Он совершенно не собирался кому-то навязываться. Хотя и не представлял, как ему, собственно уехать обратно – с мамой и папой они как-то этот вариант не рассматривали. Поэтому когда тетушка, кажется, всерьез задумалась над его словами – испугался. Самую капельку. Ну ладно, очень сильно. Потому что обратного билета у него не было – а как куда-то поедешь без билета? Тем более, сейчас, среди ночи, когда, кажется, и поездов-то никаких не ходит, зато вокруг станции бродят замаскированные назгулы с мечами… Костя не представлял, что делать, если тетушка Кэт сейчас скажет – ну ладно, тогда уезжай. Приятно было повидаться, привет маме. И уйдет, оставив Костю одного возле этого заброшенного вокзала.