Татьяна Тэя – Время не лечит. Помоги нашему сыну, доктор (страница 2)
Надо общаться ради ребёнка, а не запрещать им видеться.
Хотя… к чему мои рассуждения? Собственная сестра от дочки скрывает, кто её настоящий отец. Настя называет папой второго мужа Леры. А сама Лера сожгла всё, что связывало её с первым мужем, выкинула любые напоминания о нём, даже нас всех заставила фотки с первой свадьбы удалить и строго настрого приказала молчать о том первом скоротечном браке, подарившем ей Настю.
- Понятно, - киваю я, прежде чем переключить тему. – Как нога, Никита? Уже не ноет?
- Нет, уже почти нет.
За дверью раздаются торопливые шаги.
- Никита! – зовёт женский голос. Голос, который почему-то кажется мне знакомым. – Никита, ты где?
- Мама, - одними губами произносит мальчишка.
Но ничего сказать не успевает, потому что в распахнутую дверь кабинета заглядывает девушка, и я, опешив, застываю, в шоке смотря на Дину Михайлову, которую не видел…
Перевожу взгляд на маленького Никиту. Сердце начинает колотиться быстрее, мозг активно соображает, складывая этот простой в принципе пазл.
Да… лет шесть, пожалуйста, и не видел.
Глава 2
Дина
Я настолько погружаюсь в разговор с администратором клиники, что пропускаю момент, когда Никита выпадает из поля моего зрения.
Кручу головой по сторонам, пытаясь выхватить яркое белое пятно – он в светлой футболке, и не вижу его. Внутри поднимается тревога. Он всегда должен быть у меня на виду.
Сколько раз мы говорили с ним об этом. От мамы ни на шаг.
Но разве шестилетку удержать его же обещания? Опять отправился на поиски приключений. Ещё и с больной ногой! Боже… мой сын непоседа, вечно везде лезет, в каждую щель суёт любопытный нос. С этим бесполезно бороться, я уже пробовала…
- Простите, мне надо… сына найти, - извиняюсь перед улыбчивой девушкой администратором.
- Конечно, потом можете в третий кабинет проходить. Ваша карта будет там.
- Спасибо, - сгребая документы со стойки и запихивая в сумочку, я спешу вперёд и без особый надежды зову вполголоса:
- Никита! Никита!?
Потому что орать тут во всю силу лёгких явно будет не совсем культурно. Но я заору, серьёзно, скоро заору, если не найду своего непоседливого ребёнка в ближайшее время.
Я всё ещё не привыкла к этому новому городу, и каждая мелочь кажется сложной. Мы с Никитой только что переехали, на работу меня взяли переводом в филиал из головной фирмы, но я не знаю, где здесь что находится. Мы всего третий месяц тут живём.
Я пристроила сына в сад, отдала на секцию футбола, а сама пропадаю на работе с утра до ночи. Надо же показать себя с лучшей стороны, да и местное руководство слегка скептически ко мне настроено. Кроме, разве что, коммерческого директора. Он оказывает знаки внимание слегка выходящие за рамки деловой коммуникации, но с этим мы тоже разберёмся.
- Никита! – говорю громче. – Где ты, сынок?
Когда тренер позвонил и сообщил, что Никита подвернул ногу на тренировке и плачет, мне пришлось срочно отпрашиваться с работы. Я спешила, как могла, и когда наконец добралась до секции, увидела, что мой сын спокойно сидит на скамейке запасных, даже не наблюдая за игрой. Ворон считает, проще говоря.
Как ты себя чувствуешь? – спросила я.
Плохо, - ответил Никита.
А я с подозрением прищурилась, думая, что он симулирует.
Но сын всё равно немного хромал, так что я решила, что нам нужно сделать рентген, чтобы убедиться, что с его ногой всё в полном или хотя бы относительном порядке.
Я поискала в интернете ближайшую клинику, мне выдали адрес и рейтинг в пять звёздочек, так что вот мы и здесь.
- Никита! — зову я намного громче, но слышу только эхо своего голоса.
В коридоре почти никого нет. Он просторный, длинный, с поворотами и ответвлениями, тем сложнее мне искать Никиту. На стенах плакаты, пропагандирующие здоровый образ жизни и своевременную профилактику заболеваний. Есть большой аквариум с рыбками, который мог бы привлечь внимание моего сына, но не привлёк.
Если не найду, что делать? По камерам смотреть, куда этот проныра юркнул?
Куда Никитка мог деться? Он ведь не вышел на улицу и не пошёл гулять? Я начинаю паниковать.
Очень надеюсь, что он просто заблудился в коридоре или пошёл искать туалет. В противном случае, это катастрофа!
Я заглядываю в несколько кабинетов, дико извиняясь, спрашиваю не видел ли никто моего мальчика?
Но никто его не видел.
Игровой уголок, где бы он мог зависнуть, тоже пуст.
Ладно, он с травмой, он не мог далеко убежать. Так ведь?
Я замираю на мгновение и мне кажется, будто слышу детский голосок вперемешку с мужским баритоном, низким и грубоватым. Голоса исходят из приоткрытой двери.
- Никита! — снова зову, надеясь, что сейчас-то он меня услышит.
Не дожидаясь ответа, сама заглядываю внутрь и… облегчение накатывает на меня, когда вижу сына, сидящего на кушетке, и врача в светло-серой униформе рядом с ним.
Я чувствую, как ноги становятся ватными, а разогнавшееся до космических скоростей сердце в груди постепенно сбавляет ритм.
- Никита, я же просила быть рядом. Куда ты ушёл? Боже… мы тут первый раз, я места себе не находила. Зайчик мой, давай будь в поле моего зрения. У меня сердце вот так колотилось, сильно-пресильно, когда ты исчез.
Всё этот я говорю с мягкой улыбкой, чтобы не звучало, как упрёк. Хотя, по факту, именно упрёк это и есть.
Я перевожу взгляд на врача рядом с Никитой и… застываю.
Успокоившееся было, сердце, снова начинает неистово стучать.
Новый приток адреналина выносит мозг, и я от шока забываю, как дышать.
- Дина? – произносит Вадим хрипло.
- Вы знаете, как зовут мою маму? – поворачивает к нему голову Никита.
- Привет, Вадим, - собравшись, киваю я.
Надеясь, что по моему лицу он не понял, в каком я шоке. Стараюсь выглядеть спокойной, но чувствую, получается не очень хорошо.
- Иди сюда, - подзываю жестом сына. – Нам пора на осмотр.
- Но он не может идти, - говорит Вадим, - он ногу подвернул.
- Я в курсе, - говорю чуть язвительно. – У нас сейчас осмотр.
- Где?
- Тут, в третьем кабинете.
- Понятно. Минуту.
Я наблюдаю во все глаза, как Вадим подходит к столу, набирает на стационарном телефоне корокий номер, видимо, ресепшн и просит:
- Принесите документы пациента Михайлова Никиты мне. Да-да, Катерина. Мне. Я буду осматривать. Да, именно так.
Он кладёт трубку и разводит руками, мол всё… сопротивляться бесполезно. А я смотрю на него и думаю, что он ни капли не изменился. Всё такой же… притягательный. Широкие плечи, крепкие бицепсы, высокий, мощный, строгий, как и положено хирургу. Лицо загорелое, будто он недавно с пляжа.
Взгляд скользит к его правой руке. Кольца не вижу. Но это ещё ни о чём не говорит.
Но мне не нравится чувствовать себя в уязвимом положении. Я давно вычеркнула Вадима из головы. Хотя, кого я обманываю? Стоит взглянуть на сына, и воспоминания сразу заполняют разум. Но это происходит против моей воли.
Только одно дело – вспоминать или жалеть о прошлом, другое – видеть Разумовского воочию. Находиться с ним так близко и до сих пор попадать под обаяние его улыбки.