Татьяна Тэя – Измена. Всё начинается со лжи (страница 42)

– Молодец, очень красиво. А солнышко можно ещё нарисовать вот тут.

Дочь стоит, засунув палец в рот, и разглядывает женщин.

– Какая ты… рыженькая? – потрясённо доносится до меня.

– Рита, иди нарисуй солнышко, – подталкиваю дочь вернуться в гостиную.

Хорошо, что она в таком возрасте, когда дети ещё не упрямятся. Послушно идёт работать над солнышком. Даже сквозь звук телевизора слышу, как активно чирикает жёлтый карандаш по бумаге. Хотя Рита такая выдумщица, она может и зелёное солнце нарисовать, и даже фиолетовое.

– Я сейчас же звоню Ване! – восклицает блондинка. – Пусть объясняет, что здесь вообще происходит! Весь такой из себя святого строит, а я… приезжаю из отпуска и нате… Какая-то, – окидывает меня изничтожающим взглядом, – приживалка с ребёнком у него в квартире!

– Аня! Ну что ты на девушку накинулась.

– Это нормально? Нет, я звоню Ване!

– Да, позвони, пожалуйста, Аня. Будь добра.

Но никуда и никому звонить не требуется.

Потому что сам владелец квартиры появляется в дверях.

– Что тут происходит? – резко спрашивает, переступая порог. – Вопли от лифтового холла слышно.

Я прислоняюсь спиной к стене, ищу опору. Потому что в голосе Вани твёрдость и злость. Такой интонации от него не слышала ни разу.

– Мама? Аня?

Значит, всё-таки Аня.

– Вы зачем приехали? Мам, зачем ты её притащила?

Притащила?

– Ванечка, Аня попросила съездить, чтобы поговорить с тобой.

– Никаких разговоров. Я же предупреждал.

Ваня смотрит на меня, взгляд его чуть смягчается.

– Аля, подожди, пожалуйста, в гостиной или на кухне, я сейчас подойду.

Не говорю ни слова, лишь киваю, и иду в указанном направлении.

Прежде чем закрыть дверь, слышу:

– Встретимся завтра в суде.

Суд? Жена? Саша говорил у него невеста? Мог ли он ошибаться? Или у Вани кто-то ещё есть? Почему я о нём ничего не знаю? Почему не поговорила, прежде чем сближаться? Почему… почему… почему… Их так много – этих самых почему.

Приказываю себе включить голову. В этой квартире нет присутствия женщины. Никакого присутствия женщины. Если б у Вани жила здесь жена, то в интерьере и в быту чувствовалась женская рука. Наверно?

Не все такие хозяюшки, как ты, – язвительно подкидывает внутренний голос.

Слышу, как громко хлопает дверь.

Потом в гостиную заходит Ваня и… его мама. Я автоматически встаю с дивана, разглаживаю ладонями полы халата.

– Я познакомлюсь с девочкой, можно? – спрашивает она, смотря на меня.

Сейчас я вижу волнение в её взгляде. И сжатые в кулаки руки говорят о сдерживаемом напряжении. Она спрашивает разрешения? У меня?

– Да, к-конечно.

Если б упиралась коленями в диван, точно бы упала. А так смотрю словно со стороны. На стоящего в стороне Ивана. На женщину, присевшую в кресло рядом с Ритой, рисующей на полу.

– Она приболела, уже выздоравливает, – решаю сообщить я.

– Что с ней? – быстро спрашивает.

– Обычная простуда.

– Хорошо… Привет, Рита. Очень красивый рисунок. Я Лидия, твоя… я мама Ивана, – осекается.

Потом хмурится, бросает на нас с Ваней недовольный взгляд.

Рита встаёт, улыбается и отдаёт ей рисунок.

Лидия смотрит, повторяет ещё раз, что очень красиво и возвращает Рите. Но моя малышка снова кладёт рисунок ей на колени.

– Можете взять, – поясняю. – Это подарок.

– О… да? Спасибо, моя хорошая. – Снова неодобрительный взор на нас с Ваней. Потом более строго и уже конкретно для нас. – В субботу я приеду в гости. Это не обсуждается. Идём гулять все вместе. Будьте добры, не заболейте к этому дню. А Риточка пусть поправляется.

Она коротко опускает ладонь на голову Маргоше и приглаживает непослушные волосики.

Та не отшатывается. Принимая женщину за свою. У детей к бабушкам словно на генетическом уровне доверие.

Я с трудом сглатываю и смотрю, как Ваня уходит проводить мать.

– Ты рано вернулся, – говорю, когда он снова в гостиной.

– Вовремя я вернулся, – исправляет он и, вздыхая, опускается в кресло, где сидела его мать.

– Почему… – говорю то, что меня сейчас волнует больше всего. – Почему ты не сказал мне, что… женат?

Ваня усмехается, хотя лично я ничего смешного в ситуации не вижу. Меня до сих пор потряхивает. Такое ощущение, что я в боях без правил поучаствовала, где меня уложили на лопатки. Причём дважды.

Жена… мать… что дальше?

– Почему? – повторяю еле слышно. – Не сказал?

– Я не женат, Аля.

– Как… – моргаю вопросительно.

– Был, но сейчас нет. Нас давно развели.

Ваня приподнимает брови и разводит руками, мол всё очевидно. Корочка льда, которым успело покрыться моё сердце, начинает крошится. Потому что вариант, что у Вани есть жена мне даже в голову не приходил, а здесь каждый день, как американские горки.

– Тогда, что за суд?.. Прости, я услышала край вашего разговора. Не подслушивала.

– Конечно, дай мне минуту.

Пожимаю плечами. Мол, бери хоть две, только, пожалуйста, объяснись. Я хочу знать о тебе хоть что-нибудь, чтобы не попадать в такие вот ситуации.

Ваня тем временем подходит к Маргарите. Ставит колено на пол, присаживаясь, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Я сейчас поговорю с мамой, а потом мы поиграем. Хорошо?

– Ошо… – кивает наша Ритка.

Ваня встаёт, смотрит на меня долгим взглядом, потом вздыхает и кивком головы указывает в сторону кухни.

– Обещал с ней поиграть, когда утром уходил. Вот исполняю. Даже пораньше с работы убежал, а тут драма, трагедия, фарс. Можешь чаю налить или кофе?

– Или коньяку? – с нервным смешком.

– Может быть, потом и коньяку.