Татьяна Тэя – Измена. Отец подруги спас меня (страница 6)

– Прикройся.

Глава 6

Я, наконец-то, осмеливаюсь поднять взгляд. Передо мной возвышается тёмная мужская фигура. Физически могу ощущать волны негодования, которые от него исходят.

– Устроила балаган, коза, – выплёвывает он раздражённо.

Коза? Это он про Милену, что ли? Про дочь? То есть падчерицу?

Я сглатываю судорожно, и мой испуганный вздох не проходит мимо его ушей.

– Ты чего застыла? Он успел что-то сделать? Навредил тебе? Ты цела? Всё хорошо?

Его интонация удивительный образом становится мягче. Мужчина опускается на колено и сам берёт свою рубашку, которую я сжимаю дрожащими руками, и накидывает мне на плечи.

Она простого голубого цвета – лёгкая хлопковая. На мужчине осталась белая футболка. Он в чёрных джинсах, как я могу рассмотреть. Высокий, подкаченный с коротким ёжиком чёрных волос. Лоб пересекают две задумчивые морщины, а глаза под тёмными бровями яркого синего оттенка: живые и выразительные. Очень притягательные, практически вводящие в состояние гипнотического транса. Потому что я начинаю отрицательно мотать головой и не могу остановиться.

– Всё хорошо. Никто тебя не тронет, – успокаивает он. – Давай поднимемся и зайдём в дом. Нечего на земле сидеть. Тебя как зовут?

– У… Ульяна, – с трудом разлепляю губы.

И лучше бы я этого не делала.

Потому что волна тошноты с новой силой накатывает на меня.

Не знаю, откуда берутся силы, но я поднимаюсь на четвереньки и отползаю в кусты. Где меня нещадно рвёт.

И я реву… В голове такая каша.

Господи… какой ужас… Меня вырвало на глазах у этого мужчины… А что сказала бы мама, если бы увидела меня в этот момент? Вечер, кажется, не может быть ещё хуже, чем он есть, но нет… Теперь я окончательно опускаюсь на самое дно.

Самое ужасное – менее пьяной я себя не чувствую. Голова по-прежнему кружится.

– Да… садовнику это не понравится… – с каким-то даже смешком доносится до меня.

У него, что, и садовник имеется?

– Простите, – бормочу я. – Я выпила лишнего. Кажется… перебрала. Я… я обычно не пью.

– Ну а сегодня чего-то вдруг решила начать… да? Причина веская?

Думаю, как ему ответить, но отрицательно мотаю головой.

– Это… личное.

Пауза, потом короткое.

– Понятно. Оно всегда личное.

Я вытираю рот рукавом рубашки, потом замираю, понимая, что делаю. Краснею ещё сильнее. Испортила его одежду!

– Простите, я постираю.

– И погладишь, – добавляет он приказным тоном.

Киваю. Да я даже накрахмалю, если это что-то решит. Только бы он не думал обо мне хуже, чем уже думает.

Мне страшно представить, что могло произойти, если бы он не появился. Не факт, что у меня хватило бы сил отбрыкаться от Райковского.

Меня начинает колошматить, трясти пуще прежнего, и отец Милены наклоняется, помогая мне встать на ноги.

– Пошли в дом. Посидишь на кухне, пока я эту… шоблу разгоню.

– Шоблу?

– Банду… недоносков. Милена тоже хороша, тащит в дом кого не попадя. Мало ли что пропадёт или разобьют, придётся ей своей головой отвечать.

Кого не попадя это он про меня?

– Простите, – снова бормочу, ощущая себя ничтожеством.

– Чего ты всё извиняешься, Ульяна?

Неожиданно он проводит рукой по моей спине, и я в шоке ощущаю нечто похожее на трепет. Мужская ладонь будто бы оставляет за собой сонм приятных мурашек, и внизу живота внезапно словно завязывается тугой узелок.

– И не надо напрягаться, я тебя не съем, – это он уже произносит, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в лицо.

Не успеваю спрятать взгляд, и тону в его глубоком синем. Моргаю, словно идиотка. И пытаюсь отбрыкаться от постыдных ощущений.

Это всё алкоголь! Алкоголь и стресс!

– Извините, я не хотела, – зачем-то снова повторяю, ощущая, как невольно начинает дрожать нижняя губа.

Взгляд мужчины смягчается. Ему, вроде, весело. До меня доходит, что я снова делаю это – продолжаю извиняться.

– Меня Леон, кстати, зовут.

– Леон киллер… – выскакивает у меня. Тут же прикусываю губу и бормочу какой-то бред. – Ну как в фильме том… с… с… с Натали Портман.

– Не смотрел.

– Серьёзно?

– Да. Думаешь, стоит?

– Ну… можно, – тут я окончательно теряюсь. – Простите, я… я не то имела в виду. То есть я не имела в виду, что вы киллер.

– Пошли, – прерывает он мои глупые извинения и внезапно берёт за руку.

Моя ладонь тонет в его ладони: широкой, крепкой. А ещё он высокий. Моя макушка даже не достаёт до его подбородка. Старше меня, сильный, немного пугающий и притягательный. Ему чуть за сорок, и от его уверенности можно потерять свою собственною. Я вот теряюсь то и дело.

Мы заходим в дом через ту же дверь, через которую я выходила… даже не знаю когда. Сколько времени прошло? Который сейчас час?

– Посиди, я скоро вернусь, – кивает он.

Падаю на стул и роняю голову на руки. Но Леон не уходит. Заваривает мне крепкий чай. Я слышу, как вскипает чайник, как со стуком передо мной оказывается чашка с блюдцем, и терпкий ягодный аромат горячей волной доходит до лица.

Хлопает дверь кухни. Я, наконец, отмираю и начинаю тянуть горячий чай. Молюсь про себя, желая быстрее протрезветь.

Мне не нравится это состояние. Больше в жизни пить не буду. Даже не приближусь к бокалу с алкоголем. Брр… Лицо моё перекашивает. Я встаю и с трудом шаркаю до раковины. Там кое-как умываюсь и откручиваю себе бумажное полотенце с держателя, чтобы промокнуть лицо.

В этот момент становится тихо.

Музыка, до этого орущая на весь дом, затихает. Будто какой-то волшебник выключит её одним движением руки. Только это не волшебник, а Леон. И не в магических умениях дело.

Прислушиваюсь… ничего понять не могу. Зато слышу, как где-то снаружи хлопают дверцы машин и заводятся моторы.

Они же все напились… Куда… Как?

Но автомобили один за другим покидают территорию дома. Подхожу к окну, пытаюсь что-то за ним разглядеть. Кухня с другой стороны, и ворот я не вижу. Лишь отблеск дальних фар иногда чиркает по забору.

Дверь кухни распахивается, и я оборачиваюсь. На пороге Милена.

– Вот ты где, – с раздражением произносит она.

Глава 7

Подруга не сдерживает гнев. Она хлопает дверцей холодильника, доставая бутылку воды и открывая её резким движением.