Татьяна Тэя – Измена. Отец подруги спас меня (страница 4)

– Я так не могу. К тому же… он мне не нравится. Он, если честно, жуть на меня наводит. Иногда.

– Ну что он тебе сделает, а? За попу ущипнёт. Он безобидный. Ты пей-пей.

Мотаю головой отрицательно. Опускаю взгляд, смотрю на прозрачную рюмку.

– Чего-то я больше не хочу. Перебор.

– Ой, а вишнёвого лимонада хочешь?

– Угу. Можно.

Милена соскакивает со стула, идёт к холодильнику, роется там и достаёт две тёмные бутылки, покрытые испариной от холода.

– Это не лимонад… – разглядывая этикетки, качаю головой. – Это пиво. Я не буду.

– Да ты попробуй сначала. Оно сладкое и слегка газированное. Так что будет считать – лимонад.

Милена откупоривает бутылку и подталкивает ко мне.

– Пей давай. Ну сделай глоточек.

– Ты меня спаиваешь. Ты же знаешь, я не употребляю.

– Господи… звучит то как… употребляю. Словно я алкашка со стажем, – тянет возмущённо. – Выключай правильную девочку, а? Чего тут употреблять-то? Тебя что с трёх глотков унесёт?

Хочу сказать, что я уже не три глотка сделала, а гораздо больше, но поддавшись на уговоры Миленки, пробую пиво. И действительно: холодное, вкусное, сладкое. Вишнёвый вкус ярко выраженный. И так легко тянется.

Милена подходит к окну, отводит шторы и хмыкает.

– Уезжают.

– Кто?

– Кабель твой, то есть Мурат… и Кокорина. И это верное решение.

– А я как домой поеду?

– А ты у меня оставайся. Зачем тебе куда-то ехать?

– Может, мне к кому-то на хвост сесть.

– Слушай, не майся, а? Кто-то уже выпил и никуда не поедет. Если так домой рвёшься, утром только протрезвеет с утренней зорькой тебя отвезёт.

– Нет, не надо. И не протрезвеет. Может, у вас тут станция рядом есть?

– Нет никакой станции, Ульяна. Забудь ты. Или… – усмехается. – Хочешь Мурата догнать, третьей с ними поехать?

– Нет, исключено.

Мне снова больно. Осознание произошедшего. Осознание того, что меня предали, изменили, а теперь ещё и бросили давит на плечи. Ехали мы сюда вместе и отвезти домой меня должен был Мурат. Он даже маме моей обещал, что доставит в целости и сохранности.

Мама… как я ей скажу, что с Муратом всё? Мы ведь последнее время только и делали, что отношения обсуждали вечерами, сидя за чаем на кухне. Сплетничали, планы строили. Я с таким дебильным придыханием рассказывала ей, какой Мурат классный. Какой внимательный. А теперь… а-а-а… как я ей правду-то скажу?

Накрываю лицо ладонью.

Вторая сама шарит по столу, ищет бутылку с вишнёвым пивом.

Действительно, мне лучше остаться. Это самое верное решение.

Но как же я ошибалась…

Глава 4

Не знаю, каким образом, но я пьянею. Хотя знаю каким. Вишнёвое пиво такое вкусное и лёгкое. И холодное. Что я совсем не чувствую, как оно нагоняет туману в голову. Однако, встав из-за стола, понимаю, что осталась одна на кухне, а перед глазами пелена.

Это слёзы. Они всё-таки вернулись, когда Милена в конце вывела меня на эмоции своими разговорами. Её послушай, так это я чуть ли не виновата в том, что Мурат с Кокориной изменил. И мне стоило с самого начала без промедлений прыгать на член Бойкого.

Но я ведь не из тех, кто ложится в кровать с первым встречным поперечным.

Я вообще ни с кем ещё не ложилась. И навряд ли лягу в ближайшей перспективе.

Потому что отношения – это последнее, чего я сейчас хочу.

Да, фантазировала, как оно будет с Муратом, но на этом всё. Решиться было очень сложно. А я почти решилась.

Хорошо, что почти.

Миленка пошла к гостям, оставив меня приходить в себя на кухне.

Напоила и свалила, – фыркают про себя.

Сюда то и дело долетает музыка и смех из гостиной. Они там веселятся. На самом деле, это хорошо, что Мурат уехал, не могу с ним пока сталкиваться. И что Кокорину увёз тоже хорошо. Марина такая бойкая, что могла бы при всех что-нибудь выкинуть. Оскорбить или высмеять. А я сейчас держусь из последних сил.

– Ой-ой-ой, мир вернись, – закрыв глаза, бормочу, ощущая себя, словно на карусели.

В целом состояние нормальное, но вот это головокружение сбивает с ног в прямом и переносном смысле.

Нужен воздух, – думаю я. – Но, чтобы выйти на улицу, надо пройти через гостиную? Не хочу туда… Не хочу показываться всем.

Нет! – моментально находится ответ на мой запрос. – Есть и другой путь!

Из кухни наружу ведёт ещё одна дверь. Чёрный вход, полагаю.

Пройти по прямой оказывается не так уж сложно, и дверь распахивается без всяких препятствий.

Прохладный весенний воздух конца мая врывается в мои лёгкие. На секунду я опять ощущаю головокружение. И какую-то странную невесомость. Но всё-таки пошатываюсь и упираюсь ладонью в кирпичную стену дома.

Участок вокруг коттеджа большой. Да и само здание немаленькое. Милена говорит, тут даже бассейн на минус первом этаже имеется. Не удивлюсь, если кто-то решит в нём поплавать.

Я такие дома, если честно, только на картинках в интернете и видела. Конечно, знала, что большинство моих сокурсников из обеспеченных семей, но, только приехав сюда, поняла, насколько богата семья Милены.

Хотя какая у неё семья: она да отец, то есть отчим.

Балует он меня, – как-то хвасталась она. – И ни в чём не отказывает.

В доме три этажа, отдельно стоит здание гаража для нескольких машин. А я иду к беседке. Она тоже кирпичная. Одна стена у неё сплошная, три других – открытые. Лишь колонны, подпирающие крышу, очерчивают границы.

Сажусь в плетёное кресло-шезлонг и закидываю ноги на лежак.

Веки сами собой закрываются. Так хорошо здесь. Спокойно. И тихо.

Хоть засыпай.

Дни сейчас жаркие стоят. На термометре чуть ли не тридцатник. Даже не верится, что каких-то три недели назад шёл снег.

На мне тонкий топик и юбка трапеция по колено. Зачем я так вырядилась? Хотела выглядеть красиво перед Муратом. Лучше бы джинсы и рубашку надела. То, в чём привыкла ходить. Но Милена сказала, что парни любят глазами. И когда у нас с Бойким завертелось, я внесла изменения в гардероб. Старалась одеваться женственнее. Думала, это поможет удержать его внимание.

Что ж… оказывается, не в одежде дело, а в том, что под ней.

Мама, конечно, не особо одобряла, эти перемены. По её мнению, мне стоило одеваться скромнее. Она постоянно говорит, что в университет я хожу учиться, а не задницей вилять. Обидно немного такое слышать от близкого человека.

И снова мама… что я ей скажу?

По новой погружаюсь в пучину самоуничижения. Ощущаю себя реально овцой, как выразилась Кокорина. Потому что только наивная овца могла решить, что парень, вроде, Бойкого мог ей заинтересоваться.

Что у парней в голове? Почему они изменяют? Почему не ценят?

Каким мудаком надо быть, чтобы поспорить на человека?