Татьяна Тальская – Игра на двоих (страница 42)
Он подается вперед, голос становится мягче.
— Здесь только мы. И все, что происходит между нами, — это только наше. Понимаешь?
Я смотрю на него.
— И, если тебе стыдно из-за того, что тебе со мной хорошо… — он пожимает плечами, — тогда зачем мы вообще это начали?
— Ты умеешь делать так, чтобы я чувствовала себя дурой, — шепчу я.
— Потому что ты сейчас ведешь себя как дурочка. — Илья спокойно делает глоток вина. Потом смотрит на меня в упор. — Катя, я не про «вполсилы». Мне нравится страсть. И мне нравится, когда женщине хорошо.
Я сглатываю: от того, как он это говорит, у меня пересыхает во рту.
— Ты будешь стыдиться каждый раз? — спрашивает он.
— Говори тише, — шиплю я, хотя мы действительно одни.
Он демонстративно оглядывается вокруг.
— Мы одни. И всегда будем одни. В нашей спальне не будет третьих лиц.
Он наклоняется ближе, берет мое лицо ладонью и проводит большим пальцем по нижней губе.
— Не наказывай себя за то, что ты почувствовала что-то новое, — шепчет он. И целует меня — медленно, нежно.
Я таю. Просто распадаюсь.
— Я могу тебя подталкивать, — тихо говорит он, не отрываясь от моих губ, — но только туда, куда тебе самой нужно. Поняла?
Я киваю.
Он целует меня еще раз — коротко, будто закрепляет результат.
— Перестань себя судить. Иначе у нас ничего не получится.
Я снова киваю, и мы остаемся рядом, лбом ко лбу, дышим. Он целует меня в щеку — так просто, так по-домашнему, что у меня внутри что-то сжимается. Между нами появляется интимность, которой не должно быть.
Каждое его слово будто «правильное», будто он учит меня роли, которую сам придумал. Под себя. Под свои желания. И самое страшное: у этой «игрушки» есть сердце. И я чувствую: оно уже в зоне риска.
Мы даже не начали по-настоящему… а мои защитные стены уже трещат. И, похоже, от Ильи Мельникова не спрячешься. Если бы он захотел, он бы поставил меня на колени одним взглядом. Я это понимаю. И все равно… мне не хочется слезать с этой карусели.
Он встает, подает мне пальто. Я надеваю. Он разворачивает меня к себе, целует так, будто у нас вечность — медленно, горячо, нежно. Его поцелуй как наркотик.
И где-то внутри у меня воют сирены:
Но поздно. Похоже, игра началась.
Ворота подземного паркинга поднимаются плавно. Я снова в «Бентли» на заднем сиденье, моя рука в руке Ильи на его коленях, за рулем — Андрей.
Мы заезжаем внутрь, и я невольно замираю: вдоль боксов стоят машины, одна дороже другой, ходит охрана. Это выглядит, скорее, как частный автосалон, чем как парковка.
Андрей подъезжает к стеклянным дверям лифта, выходит и открывает мне дверь.
— Спасибо, — говорю я, выбираясь наружу.
Илья кладет руку мне на талию и ведет в лифт, нажимает кнопку. Мы едем вверх. Он смотрит прямо перед собой, на губах — след улыбки.
— Что это за лицо? — я прищуриваюсь.
— Ничего, — он целует меня в висок. — Не каждый день я забираю домой Катю Лаврову.
— Мы пьем кофе, Илья, — предупреждаю я. — Не разгоняйся.
— Даже не собирался, — он улыбается, но в глазах другое.
Я расправляю плечи и пытаюсь держать лицо. Мне нравится эта игра.
Илья делает шаг ближе, и я рефлекторно отступаю. Его руки упираются в стену над моей головой, перекрывая выход.
— Знаешь… я могу нажать «стоп» и выдать твой «кофе» прямо здесь.
Я распахиваю глаза.
— Ты не посмеешь.
Он тихо смеется и уверенно целует меня.
— Посмею.
— Илья… — выдыхаю я.
Лифт звенит, двери открываются. Он улыбается мне в губы.
— Повезло тебе.
Илья слегка прикусывает мою нижнюю губу, а потом берет меня за руку и выводит в просторный холл, похожий на частную приемную: круглый стол с композицией из цветов, на стене — огромная абстракция в красно-черных оттенках.
Илья прикладывает ладонь к сканеру — щелк, замок открывается. Мы заходим внутрь, и у меня перехватывает дыхание.
Панорамные окна от пола до потолка. Москва внизу мерцает огнями, как живая. Потолки такие высокие, что хочется запрокинуть голову. В центре — лестница на второй этаж.
— У тебя квартира в два этажа! — шепчу я.
— Ага, — отвечает он так, будто это мелочь.
Он ведет меня на кухню, снимает с меня пальто, усаживает на столешницу и становится между моих ног — слишком близко. Кухня белая, современная, будто из журнала. Я оглядываюсь.
— Вау… красиво!
— Кому какое дело до дома, — лениво говорит он и целует меня в плечо. — Давай про кофе.
Я хихикаю, и это звучит слишком счастливо.
— Ну… давай.
Он поднимает взгляд.
— Как ты любишь?
— Кофе? — я делаю вид, что не понимаю.
— Конечно, кофе, — усмехается он.
Я чувствую, как у меня в животе стягивается узел: от его голоса, от близости, от того, что он намеренно играет словами.
— Крепкий, — отвечаю я честно. — Без лишнего.
— Рискованно, — шепчет он, и его руки скользят по моим бедрам поверх ткани платья — невесомо, но так, что я вздрагиваю.
— Почему рискованно? — у меня голос становится тише сам собой.
Он наклоняется ближе, улыбается в мою шею:
— Потому что от крепкого быстро кружится голова.
Я сглатываю. Его ладонь ложится на мою талию, и он притягивает меня к себе одним резким движением так, что дыхание сбивается.
— Тогда… что ты предлагаешь? — шепчу я.