Татьяна Тальская – Игра на двоих (страница 113)

— А обычно чем занимаешься?

— Айти, аналитика. — Я неловко кручусь на месте. — Компьютеры, цифры.

— И что ты тогда здесь делаешь?

Я выдыхаю и пожимаю плечами.

— Честно? Рассталась с парнем и сбежала. Решила, что это отличное место, чтобы пару месяцев приходить в себя и собирать голову.

Я понимаю, что ляпнула лишнее. Все. Провалилась.

Но Степан вдруг улыбается широко и тепло.

— Отличное решение! Я так пять лет назад сделал — и не уехал. Когда можешь начать?

— Сегодня.

И у меня внутри что-то екает: как будто я снова чувствую себя живой.

Я иду по берегу, и море тихо шуршит у ног. Это место — рай. И не только потому, что это был мой план побега. Я давно не чувствовала гордости за себя. Наверное, с тех пор, как умерли родители. Я вытащила себя из зоны комфорта. Я не хотела оставаться в Москве. Все внутри кричало: уходи!

Слишком много сложностей между мной и Ильей. Слишком мало доверия у меня. Даже если часть меня хотела остаться и бороться за нас… я знала, что мне нужно побыть одной. Перезапуститься. Вспомнить, кто я. Как будто я, наконец, вышла из тени этих семи темных лет, — и новая боль из-за Ильи вытаскивает меня наружу.

Я давно хотела перемен, но всегда боялась. А теперь — раз, и я уже в другой части страны. Я устала от айти и теперь работаю ночами в ресторане. И все это странное, душное ощущение застоя, скуки будто исчезло.

Я просыпаюсь каждый день обновленной, немного грустной. Но все равно мне интересно, что будет дальше.

Я занимаюсь йогой на пляже на рассвете, плаваю, лежу на солнце. Днем гуляю, потом сплю. Ночью — смена в ресторане. И это… просто. Легко. Люди хорошие.

— Хороший день, да? — бросает мужчина на велосипеде, проезжая мимо.

— Очень, — улыбаюсь я.

Я дохожу до небольших лавочек, где покупаю еду почти каждый день, и вдруг останавливаюсь у магазинчика для творчества. Интересно, что там?

Звонит колокольчик над дверью.

— Здравствуйте! — улыбается пожилая женщина за прилавком.

— Здравствуйте!

— Вам помочь?

— Просто посмотрю.

Я иду между полками с наборами для вышивки и грустно улыбаюсь. Мама бы влюбилась в этот магазин.

Когда я была подростком, мы могли часами сидеть вместе: она вышивает, я рисую. Мы болтаем, смеемся, слушаем музыку. Я вспоминаю, как заставляла ее включать Алсу по кругу, пока она не начинала ворчать, — и все равно улыбалась.

Я беру набор с уткой и неожиданно улыбаюсь шире. Утки… Его утки. Эти сумасшедшие девочки, которые однажды на него накинулись, и он орал так, будто его атакуют дикие волки.

Я прижимаю набор к груди. Может, мне правда научиться вышивать? Как дань уважения маме.

— Художественные материалы сегодня со скидкой пятьдесят процентов! — кричит женщина с другого конца зала.

— Спасибо, — отвечаю я. — Я не рисовала со школы.

— Начинайте снова, — улыбается она. — Это лучшее лекарство.

Хм. Если я учусь вышивать, почему бы не попробовать и рисовать? Я вообще не художник… но это даст мне ощущение, что мама рядом.

Она всегда говорила, что каждая моя новая работа, — самая любимая. Разве не все мамы так делают?

Я беру кисти, маленький набор красок, потом подхожу к холстам и морщусь. Дорого.

Мама правда платила за это столько? Я улыбаюсь, понимая, почему: чтобы я сидела рядом с ней, пока она вышивает. У нее был план.

Я беру маленький холст, его проще будет исправить, если я все испорчу.

Расплачиваюсь — и почему-то уже жду завтрашний день. Вернусь с пляжа, начну учиться вышивать. Как мама. Странно… но мне хорошо.

Илья

— Ваши картины приехали, Илья Сергеевич, — говорит Андрей, заглядывая в кабинет.

Я поднимаю глаза от ноутбука.

— Что?

— Коллекция Маргариты из хранения. Я знаю, как вы по ней скучали.

Меня передергивает.

— А… — я делаю паузу.

Я не хочу видеть эти картины. Я ушел от Кати из-за них. Теперь они напоминают только о том, чего у меня больше нет. О моей девочке.

— Андрей… — я пытаюсь нормально сформулировать, но получается сухо, — пожалуйста, отправь их в мою городскую квартиру.

Андрей явно удивлен.

— Но…

— Никаких «но»! — резко перебиваю я. — Я не хочу, чтобы они были в доме.

Он смотрит на меня, хмурясь.

— Это все, Андрей, — отрезаю я.

— Хорошо, Илья Сергеевич.

Дрожа, я вдыхаю воздух и снова утыкаюсь в ноутбук. Все летит в тартарары.

Катя

Я поднимаюсь по дороге к дому и вижу припаркованный фургон доставки.

— Вам помочь? — спрашиваю я водителя.

— Да, я ищу Пинки Леру. Она здесь живет?

У меня сердце пропускает удар. Он знает, где я. Он здесь? Я быстро оглядываюсь по сторонам.

— Что у вас для нее? — осторожно спрашиваю я.

— Письмо, — водитель достает красный конверт.

И я узнаю почерк Ильи на лицевой стороне. Вот это да…

— Да. Это я, — выдыхаю я.

— Распишитесь, пожалуйста. Заказное.

— Конечно.

Я расписываюсь, он отдает конверт.

— Пока, Пинки!