Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 932)

Она подняла ладони вверх и сделала жест пальцами, поманила – давай, давай же.

Он сдернул с себя черную толстовку.

– Mieux vaut tard qui jamais… – по-французски прошептала Гала.

– Лучше поздно, чем никогда, – хрипло повторил за ней Дроздов.

Гала медленно потянула платьице вниз, открывая ему всю себя.

И в следующий миг ей показалось, что она потеряла сознание.

Когда он целовал ее губы. Ее грудь. Ее волосы. Ее колени. Ее шею. Ее плечи.

Каждый пальчик на руке. Каждый пальчик на ноге. А потом рывком притянул ее к себе. Прижал к кровати.

Циклоп…

– Люблю, буду любить всегда… До смерти… До последнего вздоха. Гала… – проговорил он.

Девять лет ожиданий, надежд, неутоленной страсти – в одном поцелуе, после которого не жаль и…

Гала снова коснулась его черной повязки. А затем поддела ее пальчиком и потянула.

– Гала, не надо, – попросил Дроздов. – Не надо сейчас. Прошу тебя.

– А я хочу, – беспечно улыбнулась Гала. – Делаю с тобой что хочу. Я все думала, что это будет… скучно. Как в постели с отцом, что ли… А ты как двадцатилетний мальчишка. Сумасшедший. Ты сумасшедший! И сколько же времени мы потеряли зря… Только не смей… не смей мне возражать!

Она сдернула повязку с его изуродованного выбитого глаза. Иван Дроздов увидел ее реакцию – зрачки Галы расширились, во взгляде промелькнуло то, что она не смогла скрыть. А когда он снова потянулся к ней, Гала непроизвольно отвернула голову. Ничего не могла с собой, видно, поделать.

Циклоп сразу отпустил ее. Перевернулся на спину. Потом сел, опершись об изголовье кровати.

– Ладно. Ничего. Проехали.

– Слушай, я просто… подожди, – Гала приподнялась, опираясь на локоть.

– Не бери в голову, – Дроздов не смотрел на нее. – Я понимаю. Изменить это уже нельзя. Я благодарен и за то, что ты мне подарила. Я сейчас уйду.

Хмурясь, он искал свою повязку на кровати. А Гала смотрела на его торс, на его широкие плечи…

Потом стремительно встала в полный рост. И когда Дроздов сам хотел подняться с кровати, ножкой коснулась его бедра, запрещая двигаться. Он откинулся на подушки.

Гала ногой подцепила черную повязку, подбросила к бедру Дроздова и дотронулась ступней до его груди. Надавила, словно наступая ему на сердце.

– Надень обратно.

– А не пожалеешь потом?

– Я сказала, надень обратно.

Циклоп забрал повязку и надел. Обеими руками накрыл ее маленькую ступню, растаптывающую его сердце.

– Так гораздо лучше, – улыбнулась Гала.

Но сказать что-то еще уже не успела. Дроздов дернул ее за ногу, и она упала на спину.

Циклоп обрушился как лавина, более не сдерживая себя ни в чем.

И когда она снова стонала мучительно сладко, уже сама, сама целуя его, потому что он заставил ее разделить с ним его восторги.

Мужчины творят что хотят.

А женщины бывают не в силах притворяться. Потому что есть такие моменты близости – редкие, ох какие же редкие, ошеломляющие, незабываемые, когда женщина ощущает себя одновременно и госпожой сердца мужчины, и рабой его прихоти, и огненной жар-птицей, и ларцом с сокровищами, который ограбили и опустошили, и богиней на пьедестале, и просверленной насквозь жемчужиной, и перепаханным десятки сладких раз полем, плодородным, обильным, засеянным семенем, готовым родить в срок плоды и злаки, новые травы, новые цветы.

Маки и хризантемы… пурпурные розы… чертополох… тернии… лилии прекрасные, лилии долины. И сорняки.

Глава 30

Яд

Утром Катя осознала, что ей надо сделать огромное усилие над собой, чтобы снова поехать туда, к ним.

Сделала усилие. Собралась. Как смогла. И мысли, разлетевшиеся из бедной легкомысленной женской головки. И свой смятенный дух (все же профи мы, а это наша работа). И сердце, глупое сердце. Трусость – худший порок. А она боялась.

Оделась тщательно. Вместо белой блузки под пиджак – черный кашемировый свитер. Браслет сняла. И никакой косметики вообще, только припудрила лицо. Вот так. Без прикрас. Какая есть.

Ни в десять, ни в половине одиннадцатого, ни в одиннадцать Клавдий Мамонтов за ней не приехал. И она уже правда не знала что думать – может, снял их обоих майор Скворцов с операции «под прикрытием», из которой пока получался один нелепый скандальный фарс.

Скворцов позвонил в одиннадцать пятнадцать. Чем-то крайне встревоженный. Спросил, как все прошло вчера? А то, что сейчас с Мамонтовым разговаривал – ничего не поймешь, рычит как тигр. И вообще – нашел время для гребных гонок! Катя рассказала лишь о том, что узнала от Макара, – о его последней беседе с отцом.

– Мне кажется, это могло стать прямым поводом для самоубийства, – подытожила она. – И сам Макар это подозревает, хотя вслух и отвергает эту версию. Но учитывая то, как к нему относился отец, такие заявления могли подтолкнуть его в тот вечер свести счеты с жизнью, потому что…

– Никакое это не самоубийство, – перебил ее Скворцов. – Пришли результаты повторной комплексной судмедэкспертизы тела после эксгумации и токсилогических исследований. Сейчас только закончилось расширенное совещание с экспертами и следователями. И здесь снова химико-токсилогическая передвижная лаборатория из ЭКУ. Екатерина, вам с Мамонтовым здесь, в отделе, не надо показываться. Вы работаете по своему расписанию. Вы сейчас идите до конца улицы, встаньте на автобусной остановке, я подъеду через десять минут, заберу вас. Надо ввести вас в курс дела. Потому что обстоятельства чрезвычайные.

Скворцов приехал к остановке на своей личной машине и забрал Катю. Они отправились на берег озера, где ждал Клавдий Мамонтов на машине. Снова собрались подобно заговорщикам. Но если в прошлый раз Катю это лишь позабавило, то теперь встревожило.

Что там такое? Что в доме?

– Заключение экспертизы, – Скворцов потряс пухлой папкой. – Это же и в электронном виде на флешке, подробно ознакомитесь позже. А я вам саму суть сейчас передам.

– Доброе утро, – поздоровался Мамонтов с Катей. Она вежливо кивнула.

– Эксперты обнаружили у Псалтырникова яд, – объявил Скворцов

– А что в этом нового? – спросил Мамонтов. – Арсенит натрия…

– Еще один яд. Второй.

– Второй? – Катя не верила ушам своим.

– Обнаружены в тканях и внутренних органах, в печени следы аманитина и фаллоидина, – Скворцов читал заключение экспертизы. – Это принципиально другие соединения, которых нет и не может быть в мышьяковокислом ортонатрии. Эти токсины встречаются, как здесь указано в заключении, у Amanita Phalloloides.

– А что это такое? – спросил Мамонтов.

– Это токсины бледной поганки, одного из самых ядовитых грибов.

– Два яда?!

– Вот именно, – Скворцов листал заключение. – Во время первой экспертизы химики обратили внимание на ортонатрий, потому что была крайне высокая его концентрация. Он присутствовал во всех исследованных образцах тканей. А образцы внутренних органов, в частности печени, исследовали уже потом, когда тело похоронили. И были выявлены следы второго яда. Потребовалась эксгумация. И теперь выводы уже бесспорные. Псалтырников практически одновременно с разницей в несколько часов получил от своего убийцы два разных яда.

– Я все равно не понимаю, зачем все это нужно? – спросил Мамонтов.

– Это многоступенчатое отравление. Так мне объяснили эксперты. Раньше они с подобными вещами никогда не сталкивались. Да и в криминалистике такие случаи уникальны, по пальцам пересчитать. Очень сложно пришлось воссоздавать картину отравления. И она до сих пор под вопросом. Одно ясно экспертам – яд номер два Псалтырников получил первым. Это была первая ступень отравления. Смертельная доза.

– Но он же не умер, – сказала Катя.

– Все дело в том, как говорят эксперты, что действие токсинов бледной поганки замедленное. Первые признаки отравления наступают лишь спустя восемь-двенадцать часов, а порой и через двое суток. У кого какой организм. Но то, что это яд замедленного действия, возможно, убийца и не знал, если вообще это был ядовитый гриб – бледная поганка. Мы к этому еще вернемся, здесь тоже неясности. Не видя признаков смерти, убийца дал Псалтырникову новую дозу, и уже яда номер один – арсенита натрия. И это произошло часов за шесть-семь до момента его смерти. Арсенит натрия тоже не обладает мгновенным действием. Это же мышьяковое соединение. Нужно какое-то время, чтобы оно подействовало. И когда это случилось, произошло непредвиденное – помните, свидетели говорили нам, что Псалтырникова дважды за вечер вырвало? Оба яда, что были в его организме, возможно, и дали такой эффект – взаимоисключающий. Его организм сам попытался очиститься. Поэтому момент смерти снова как бы отложился на какой-то срок. И после этого, видя, что Псалтырников все еще жив, его убийца…

– Что? – спросил Мамонтов.

– Эксперты думают, что яд номер один – арсенит натрия – был применен убийцей повторно. Где-то часа за три- четыре до гибели это произошло. В результате – смерть.

– Я все равно никак концы с концами свести не могу, – признался Мамонтов. – Чего убийца добивался, почему просто не мог подождать?

– Видимо, ждать было нельзя. Псалтырников должен был умереть как можно скорее. Но яды, которые убийца использовал, не давали такого эффекта. Отсюда и наслоение. Два яда – три дозы. И то, что его вырвало, тоже сыграло свою немаловажную роль.

– А от какого все же яда наступила смерть? От первого или второго? – спросила Катя.