Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 921)
– И еще вот что, – Меланья подумала секунду. – Фонду это тоже необходимо знать. Я утром получила сообщение от наших лондонских юристов. С ними связывался Гурский – это юрист Саввы, его поверенный в делах и нотариус. Он сказал, что Савва позвонил ему в мессенджере и просил приехать в Бронницы с документами на день рождения моего мужа. Но Гурский не смог – он болен, у него случился приступ подагры. Он только сейчас немного отошел. Поэтому он и не приехал.
– А для чего Псалтырников вызывал своего юриста и нотариуса? – спросила Катя.
– Не знаю, – Меланья покачала головой. – Возможно, он мне на этот вопрос и не ответит, потому что он был личным юристом Саввы и умел хранить его тайны. Но мы узнаем это. Мы все равно непременно узнаем. Мы же тоже не дети.
– Да, это необходимо выяснить, – согласилась Катя, а сама подумала – надо передать информацию о нотариусе Гурском майору Скворцову, хотя у того не так уж много шансов выведать у юриста правду, пока дело столь неопределенное – то ли убийство, то ли суицид.
– Мой муж дал вам полный карт-бланш на розыск и дознание, – Меланья отпустила локоть Кати. – Я это полностью одобряю. Надо все же докопаться до истины и положить конец гнусным сплетням и пересудам, что это муж виновен в смерти отца. Так что мы заодно в этом вопросе с мужем, как и во всех остальных вопросах. Имейте это в виду, моя дорогая.
– Учту, – кротко ответила Катя.
Разговор ее озадачил, как и гневные филиппики Лишаева. Что-то было не так во всей той сцене, что разыгралась в гостиной. Филин Ярославич сносил от Меланьи грубые насмешки, и она вела с ним себя… как барыня со слугой, который в силу своего положения не способен на резкий отпор. Но почему? В чем зависимость Филина Ярославича от этой женщины? Денежные интересы? Он же переводил им деньги, был компаньоном Псалтырникова, по сути его «кошельком», получал за это немалые проценты – сам это признает. И в доме это знали все, вплоть до горничной-повара. Никакой не секрет. И все же тайна налицо.
Катя увидела в окно Галу. Та стояла на ступенях веранды, кутаясь в длинный черный кардиган с бахромой, и словно кого-то ждала или высматривала. Брата?
– Клавдий, идемте, нам надо кое-что прояснить, – тихо позвала Катя Мамонтова, устремляясь к дверям на веранду. – Вы только не вмешивайтесь, хорошо?
Гала обернулась, когда Катя ее окликнула.
– Прекрасный фонд? Вы снова у нас? Макар на седьмом небе, наверное, – она улыбалась Кате. – И как успехи в расследовании?
– Никак пока. Гала, можно у вас кое-что спросить?
– Конечно. Про брата? – Гала улыбнулась еще лукавее. – Давно я его таким не видела – скорбь по отцу и половодье чувств. Убойный микс.
– Гала, я хотела вас расспросить про Лишаева и Меланью.
– Про Филина? – Гала разочарованно хмыкнула и тряхнула блестящей каштановой гривой растрепанных волос.
– Расскажите мне о них. Он и Меланья ведь однокурсники?
– Да, учились вместе, хотя он постарше ее. А что конкретно вас интересует?
– Он ведет себя очень странно с ней. И она… она тоже.
– Он в транс впал, когда от дяди узнал, что Меланья приезжает. Увидел ее здесь, глазами заморгал. Обалдел. Филин… – Гала уже веселилась. – Действительно, они старые знакомые. Он ведь ее прежде Макара знал, он их и познакомил на свою голову.
– То есть?
– Я рассказывала – тяжба длилась в Лондоне по поводу недвижимости, а Лишаев – компаньон дяди, и он посоветовал дяде и Макару свою бывшую однокурсницу в качестве юриста. Хотел сделать ей подарок – гешефт с большими деньгами, с хорошей оплатой. А Макар ее у него отбил. И женился на ней.
– Фили… то есть Лишаев состоял с Меланьей в отношениях до ее брака?
– Все отношения сводились к тому, что он делал ей предложения. Первое сделал в конце учебы в МГИМО – она ему, конечно, в лицо рассмеялась. Кто он был тогда для нее – парень с Урала. Но прошли годы, он по службе продвигался, женился, разводился, нажил состояние огромное. И снова к ней посватался. В Лондон тогда специально приехал. И, возможно, Меланья вышла бы за него – он же стал такой богатый, такой крутой. Однако появился Макар. Сравните их, кого бы лично вы выбрали? – Гала вздохнула. – Для Филина все это печально закончилось – он схлопотал жестокий стресс и что-то вроде идеи фикс. Меланья стала для него… не знаю, как и сказать… Если раньше то были только амбиции и привязанности, то превратилось все в зависимость и маниакальную страсть. Он мазохист по натуре – чем больше она его оскорбляет, чем больше гонит от себя, тем крепче он к ней липнет. Он ведь и дела с дядей согласился вести по поводу переводов денег им в Лондон лишь потому, что это деньги и для Меланьи тоже. Ради Макара не стал бы так рисковать – могут за подобные вещи за границей к суду привлечь, дядя-то ведь под санкциями, так что для бизнеса такие связи лишь в ущерб. А Филин согласен рисковать. Потому что это для Меланьи. И брата он всеми фибрами ненавидит. Вы еще наслушаетесь здесь, что он о нем будет говорить, – уши ваши завянут.
– А ваш дядя знал о его отношении к снохе? – осторожно спросила Катя.
– Не слепой же он.
– И как он на все реагировал?
Гала умолкла. Улыбку с ее губ словно стерли.
– Не хотелось бы сплетничать. Но в тот самый день, когда дядя умер… произошло кое-что. Мне Кузьма сказал – он это видел, случайно…
– Что произошло?
– Филин ей снова предложение сделал. Упал на колени. Кузьма это видел, так что можете его спросить. И еще кто-то был у конюшен. Кузьме так показалось. И если то был дядя… Он бы никогда не позволил, чтобы у его сына внаглую отбивали жену. Он бы отреагировал так, что Филин на всю жизнь бы это запомнил. Не посмотрел бы на то, что они компаньоны по бизнесу. Он ради Макара на все был готов. Может, даже и на убийство. Но убили-то его.
– А если это был ваш брат?
– Макар взрывной, горячий, вылетел и сразу бы набил Филину рожу. Он не мастер откладывать разборки, как дядя. Хотя ему в общем-то и все равно. С Меланьей у них уже не так, как прежде. А сейчас и подавно, когда вы так неожиданно возникли на его горизонте. Я на него гляжу – он такой весь мрачный, романтичный, словно погибать собрался, – так запал, так его зацепило! И к бутылке снова его потянуло сильно. Смерть отца, да и вы его не поощряете, дистанцию держите – на пушечный выстрел не подойдешь, – Гала оглянулась на Мамонтова, который хранил гробовое молчание, следуя позади них. – У вашего помощника зуб болит? Эй, вам принести обезболивающее? Хотя вы, наверное, принимать из наших рук таблетки побоитесь – мы же все отравители здесь… Гнусные мерзкие отравители…
Глава 21
Девять лет и Стакан воды
– И еще надо прояснить один вопрос, – шепнула Катя Клавдию Мамонтову, когда они оставили Галу на ступеньках веранды и вернулись в дом.
– Какой? – хмуро спросил Мамонтов.
– Сейчас узнаем. Интересно, Лариса Суслова – Царица Савская – по-прежнему в кабинете патрона с архивом его разбирается? – Катя пыталась вспомнить, где в этом большом доме кабинет хозяина.
– Прозвища домашние, вижу, в ходу. У всех есть, кроме Макара. Он и в этом вопросе на особом положении, – Мамонтов указал Кате направление – сюда по коридору и направо.
Они постучали в дверь кабинета и вошли. Лариса Суслова сидела сбоку от стола Псалтырникова, читала какие-то бумаги. Рядом – включенный ноутбук и блокнот для записей. Обстановка в кабинете была мирной – казалось, его хозяин вот-вот войдет, сядет в свое кожаное кресло за стол и начнет что-то диктовать верной секретарше.
– Лариса Ильинична, у меня к вам вопрос, – с порога начала Катя. – Это вы были тогда, три года назад, в Большом театре с Дроздовым?
Царица Савская подняла очки на лоб, обернулась к ним.
– Страховой фонд интересуют и такие вопросы?
– Нам позволено в этом доме его новым хозяином задавать любые вопросы без ограничений. Так это были вы тогда с ним?
– Нет.
– Так, значит, Меланья? – Катя понизила голос. – Это она находилась с ним в театре, когда он вызвал на дуэль? А как же ее муж на это реагировал?
Лариса – Царица Савская – указала им на кресла.
– Садитесь. Вы же смотрели видео.
– Смотрели! Но там Меланья лишь промелькнула.
– Да при чем тут она, господи?
– Дроздов был не с ней в театре в тот вечер? – Катя чувствовала себя обманутой. – А с кем же?
– С Галой.
– С Галой?! – не удержался и Мамонтов. – Так она же в Париже…
– Она еще не ездила в Париж тогда, это все позже случилось.
– Но она же… она ему годится в дочери, – растерялась Катя. – Поверить невозможно!
– Нам тоже сначала казалось невероятным. Мне, Савве… думали, ну блажь… переклинило мужика… пройдет, – Лариса Суслова вздохнула. – Дроздов у Саввы проработал тринадцать лет. Жили мы тогда в Барвихе. А девять лет назад Дроздов вдруг развелся с женой, с которой прожили они без малого пятнадцать лет. Мы с Саввой спрашивали его – как же так? И женщина хорошая, интеллигентная, и брак вроде крепкий. Детей у них, правда, не было. А Дроздов нам – хочу остаться честным перед ней, не хочу ее обманывать. Все ей оставил при разводе. Абсолютно все. Мы тогда с Саввой решили – наверное, появилась на горизонте какая-то красотка помоложе, детей ему захотелось, возраст самый такой – сорок три. Но нет! Никто не появился. Стал он жить холостяком. Один. А она как раз в это время в университете училась.