Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 875)

– Я сейчас читала в интернете перед беседой с вами – джу-джу контролирует трафик по поставке секс-рабынь в разные страны. Изи танцевала стриптиз…

– Она сама так захотела. Она вообще-то приехала сюда учиться. Но это показалось ей скучным. Пресным. Она всегда сама выбирала себе занятия по душе.

– Она была привержена культу?

– Ее прабабка, говорят, была сильной колдуньей… ведьмой, как вы это называете. Это лишь легенда – якобы она мечтала стать врачом, даже работала в госпитале медсестрой. Но на ее глазах произошла ужасная трагедия – и медицина не помогла. И христианский бог не вмешался, не спас, хотя она горячо молилась о помощи. И тогда она разочаровалась во всех этих придумках белых. И вернулась к своим корням.

– А Афия? – тихо спросила Катя.

– Она вообще к этому никакого отношения не имела.

– Разве? Изи, как мы узнали, приезжала к Афии на дачу. И они о чем-то серьезно разговаривали на повышенных тонах, поссорились. И Афия ее прогнала.

– И что?

– Я вот подумала… Знаете, в Музее Востока появился один редкий экспонат. Голова из черного дерева с человеческими зубами. Ее когда-то вытащил на свет из темного леса некий Вилли Сибрук – сатанист и каннибал, писатель. Как мне представляется, это не просто скульптура. Нам в музее объяснили – каждый артефакт имеет двойственную природу. Это еще и предмет культа, поклонения. И мне кажется, эта вещь из музея – не что иное, как некий очень ценный и могущественный в глазах последователей джу-джу артефакт. И для того чтобы завладеть им, можно пойти на все – на сговор с сотрудницей музея, с тем чтобы она попыталась украсть его и… Но Афия отказалась. И поэтому ее убили.

– Вы хотите сказать, что Изи уговаривала Афию украсть из музея скульптуру?

– Да. Мне так кажется. Потому что для вас – это не просто скульптура.

– Это просто кусок дерева. – Ахилл заявил это низким басом. – Я видел ее, ходил на выставку. Да, это ценная вещь, семнадцатый век. Но там, на выставке, есть гораздо более ценные экспонаты. И Афия это знала прекрасно.

– Но Сибрук забрал ее у какого-то племени и подарил… отдал… а в вашем джу-джу передача артефакта – это символ зла и освобождение…

– Да бросьте вы эти глупости. Кто тут вообще мракобес-язычник? Вы или я? – Ахилл засмеялся. – Вы послушайте себя, офицер. Женщина, послушай ты себя! Что ты плетешь? Да Сибрук был псих! Не все дома были у него. – Ахилл постучал по стене кулаком. – Нет никого дома – понимаете? Книжонку эту его я читал. Чушь! Он все выдумал. Кто что ему, белому, в те времена, в тридцатые годы, рассказал бы? Кто? О таких вещах, которые мы даже сами не очень-то обсуждаем? Кто бы ему что открыл – этому дураку? Да быть такого не могло. Белым о таких вещах вообще не говорят. Или врут. А они все глотают и потом пишут свои глупые книжонки.

– Но из-за чего-то Изи все же поссорилась с Афией, – настаивала Катя. – Ладно, пусть она не требовала от нее кражи артефакта из музея. Но чего-то ведь она хотела? Возможно, она угрожала ей, потому что Афия узнала о ваших художествах в моргах. И грозилась все рассказать.

– Кому? Полиции? Вам? Даже если бы она узнала, догадалась… а она не знала, уверяю вас… она бы не стала доносить.

– Вы с ней были любовниками? – прямо, не таясь, спросила Катя.

– У меня три жены. – Ахилл глядел на нее с высоты своего роста. – Я сделал предложение Афии. Но она не могла смириться, что я многоженец. Вы ее здесь испортили. Она была сама мисс Независимость. Хотя… она всегда считала себя неким естественным мостом… Объясняла мне – мол, не надо заставлять себя принимать что-то одно вопреки другому, одну культуру, один менталитет вопреки другому менталитету. Все уже здесь смешано, надо лишь понять это. И принять. Не осуждать. Этакое одиночество полукровки. Мечта… У нас были попытки стать друг для друга… в общем, стать кем-то. И я даже подумывал: не развестись ли мне с моими прекрасными женами по старому обычаю. Когда сто женщин не нужны, а нужна лишь одна. Гордая. Красивая. Достойная. Умная. Я не убивал Афию, так же как и не убивал Изи. И я бы все отдал, чтобы узнать, кто ее убил. Если переводить на ваш язык символов – демоны уже спущены с цепи. Они ее убийцу найдут.

– Нам-то подскажите, где искать, – тихонько проникновенно попросила Катя. Она ощущала себя странно наедине с ним. С этим Ахиллом. Не принимая категорически того, что он говорил и делал, она… она не находила в себе сил осуждать его. Его спокойный глубокий бас действовал гипнотически.

– Пожалуйста, подскажите мне, – повторила она умоляюще.

Он глянул на потолок, словно читал ответ там.

– Сначала я подумал, что Афию убила Изи, – произнес он очень тихо. – А теперь не знаю.

– А почему вы это подумали?

– Они же и правда крупно рассорились. Только это не в русле вашей нелепой версии про кражу из музея.

– А в русле чего?

– Ревность. Что еще возможно у женщин?

– Ревность к кому?

– Один смазливый пацан, – с усмешкой произнес Ахилл. – Я их видел втроем.

– Где?

– Все там же, где я в прошлый раз советовал вам поискать Изи. В «Царе». Изи так неожиданно пропала и не отвечала на звонки после убийства Афии, что я заволновался и подумал… девочки дошли до края. Изи теперь скрывается даже от меня, своего друга.

– И поэтому вы ночью поехали в Рогачево, где она снимала дом?

– Да.

– У вас же ключи и от дома, и от калитки. Это же база у вас там по хранению…

– Вот полицейский – с вами по-человечески, а вы сразу допрос с пристрастием. И обвинения.

– Нет, нет, простите. Я не буду об этом больше. Это и так очевидно. Пожалуйста! Ну, пожалуйста, Ахилл! Ради вашей любимой Афии!

Он снова усмехнулся печально.

– Вы пользуетесь тем, что сами привлекательны, а я слаб перед красивыми женщинами. Я, как бывший президент Зума, не смогу ограничить себя тремя… пятью… восемью женами. В «Царе» в тот вечер мы договорились встретиться с Изи, я приехал на ее выступление. А тут Афия, и с ней этот парень, красавчик. Он был сильно пьян и чем-то расстроен, все порывался уйти. Афия его удерживала, играла роль этакой заботливой мамочки… Позвала Изи к ним за столик после ее номера. И та сразу завелась, села к парню на колени, обняла его. И он там, в этом их женском обществе, был весь вечер. А потом они уехали все втроем. Я с Изи хотел переговорить о делах, но она и меня послала, мерзавка, сказала – потом, сейчас я занята, до того ей этот пьяный красавчик понравился.

– А когда это было? – спросила Катя.

– Ровно за неделю до убийства Афии. В те выходные. Ночь с субботы на воскресенье.

Глава 29

Герой

– Умный мужик. Прикрылся насмешливым скептицизмом – мол, все это бред, суеверия. И в общем-то, косвенно признался, что он главный во всей этой истории с моргами, – сказал Владимир Миронов, прослушав запись на диктофоне беседы Кати и Ахилла Кофи Ассанте. – Этот его скептицизм как броня. Начни мы опровергать, сами станем выглядеть как суеверные болваны. Но все это может быть искусная ложь. Все, что он здесь вам наговорил. Но нам его уже не достать с его диппаспортом. Пусть следствие с ним мучается, запросы в Нигерию направляет, если они захотят на него свалить все это дело.

– А мы на него все валить не собираемся, да? – Катя выключила диктофон. – Слышали, что он насчет клуба «Царь» заявил?

– Нетрудно догадаться, кого он имел в виду и кто там был с Афией и Изи тогда. А он ведь нам соврал по поводу этого… Я же его спрашивал при вас и при Хохловской.

Катя, конечно, знала, кого Миронов имеет в виду.

– Все равно надо взглянуть на пленки камер в клубе, – заметила она. – Вдруг там что-то интересное выплывет о вечере, про который Феликс нам солгал.

Из Дмитрова они вернулись в Москву на разбитой в аварии полицейской машине Миронова – оторванный бампер, слепая фара. Миронов этого словно и не замечал. Зато это заметили охранники на парковке ночного клуба и начали возражать: у нас тут не свалка металлолома! Миронов просто вежливо послал их, сунул удостоверение и объявил, что он по делу об убийстве их танцовщицы и, если через пять минут к нему не явится начальник охраны клуба, «Царь» ждут крупные неприятности.

Уже в зале они еще полчаса ждали, когда для них отыщут пленки за позапрошлые выходные. Видеозапись оказалась длинной – столик почти у самого подиума для выступлений стриптизерш отлично попадал в кадр.

– Вот они, явились, садятся. – Миронов смотрел на экран клубного ноутбука. – Пришли вдвоем. По крайней мере, хоть в этом Ахилл нас не развел. Феликс-то и правда в стельку, на ногах еле стоит. А она его опекает… точно как мамочка заботливая…

Катя видела таймер записи – Афия и Феликс пришли в ночной клуб в одиннадцать вечера. Феликс был очень пьян – размахивал руками, то и дело подзывал официантку и заказывал все новые коктейли. Пил, опрокидывая в себя бокал за бокалом спиртное, как воду. Афия что-то ему говорила, словно увещевала. А он размахивал руками, даже в грудь кулаком себя ударил, как Кинг-Конг, потом начал что-то ей объяснять, словно жаловался. Встал, хотел было идти, но Афия поймала его за руку, усадила, снова начала уговаривать. А потом отчаянно кому-то замахала рукой, и через пять минут в кадре у их столика появилась Изи Фрияпонг.

Серебристый плащ в пол. Видно, она только что закончила свой танец на подиуме. Катя все пыталась рассмотреть ее лицо, чтобы запомнить ее – не той, страшной, мертвой, изуродованной убийцей, а настоящей. Но Изи, как нарочно, в камеру не смотрела. Отворачивалась. Она что-то сказала им обоим, потом отошла. И появилась уже через час, окончив все свои выступления в эту ночь – все в том же наряде и с бутылкой шампанского в руках.