Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 692)

Мимо проехал ярко освещенный рейсовый автобус. Остановился, открыл двери. Водитель пристально, слишком пристально разглядывал Катю.

Она достала мобильный, нашла файл «Тамбурин» Жана-Филиппа Рамо. Музыка урчала, перекатывалась в телефоне, как мелкие камешки в быстром потоке.

Эта мелодия и поразительное совпадение, в результате которого Андрей Ржевский дважды находил мертвых на остановках, сломало некие преграды, отпустило тормоза в его психике, которые и так не были крепки, учитывая его попытку в юности изнасиловать родную тетку. И он совершил то уличное нападение ночью.

В результате чего могли рухнуть преграды в душе другого подозреваемого, которого сейчас допрашивали лучшие спецы ГУУР?

Что стало причиной? Быть может, знаки созвездий на телах жертв – маркер его космических полетов? Но он летал на МКС трижды и выходил в открытый космос дважды. В итоге – цифра пять. А жертв четыре. Или он просто не успел добавить еще одну?

И что с его неизвестной любовницей? Вопрос до сих пор неясен. Сам он отказался об этом говорить. Почему? Может быть, именно это важно? Здесь ключ?

А если это не он?

Он же поклялся.

Мухина клятвам не верит.

А я? Я верю ему?

Или проще поверить Мухиной в ее рассуждениях – где железная выдержка, там железная хватка. То есть отсутствие жалости. Нечувствительность к человеческим страданиям. Неспособность их понять. Ключевое отличие андроида от… Он человек! А это не фантастическая сага.

Но что говорил несчастный Дмитрий Ларионов о таких, как он? Нет более здоровых людей, чем космонавты, но психика… Где тонко – там рвется. На базе ЭРЕБ… экспериментально-рекреационной базе это знают, это изучают, это пытаются предотвратить. На том и стоит база – на этих исследованиях.

Можно ли сойти с ума от выхода в открытый космос?

В здании кампуса через дорогу окна светились лишь на первом этаже, в холле ресепшена. Катя смотрела с тоской на пустой кампус. Еще одна ночь.

Почему так хочется, чтобы всего этого не было?

Чтобы они все были живы…

И он…

Она перешла улицу и открыла дверь. Стойка ресепшен пуста. С кухни доносились звуки громкой музыки – радио, и пахло чем-то пригоревшим. Администраторша готовила себе ужин.

Катю от запаха еды начало мутить. Она забрала ключ от своего номера в ячейке и пошла по коридору.

Открыла дверь. В комнате очень холодно. Она нашарила на стене выключатель. Свет не зажегся. Она нажала на выключатель еще раз.

Темно.

И в этот момент…

Все произошло в долю секунды.

Шорох сзади. Легкое дуновение воздуха, словно кто-то выдохнул у нее за спиной.

Она не успела обернуться.

Рука зажала ей рот. Ее мощно дернули назад, по-прежнему затыкая рот и сдавливая ей шею. Опрокинули на кровать, прижимая с силой, блокируя все ее попытки вырваться, сбросить с себя. Перевернули на бок, сдавливая ее горло.

Катя начала отчаянно сопротивляться, пытаясь повернуться на спину, чтобы увидеть напавшего на нее. Она извивалась на постели, вцепившись одной рукой в руку, сомкнувшуюся на ее горле, а другой пыталась ударить… промахнулась…

Сильный удар кулаком по темени…

В глазах задыхающейся Кати все померкло.

Из тьмы выплыло что-то яркое, столь яркое и могучее, что невозможно смотреть…

Белое солнце без земной ретуши…

Боль…

Катя ощутила, что проваливается во тьму – в бесконечную пустоту, в темный космос. Если смерть – это космос…

Белое солнце начало тускнеть…

Снова все поплыло, покрылось рябью словно в черной пустоте хлынул земной ливень, очищающий, смывающий, возрождающий из небытия.

Из боли.

Из обморока.

Катя очнулась. Сколько длилось ее забытье? Вечность? Несколько секунд?

Она ощущала, что ее все еще сильно прижимают к кровати, но уже не душат.

Жаркое дыхание на щеке…

Глаза… глаза блестят так ярко, что их видно даже во тьме…

Нет, это лунный блик сквозь окно…

Глаза… глаза убийцы.

Это тот, кого мы искали. Настоящий.

Тот, кто убивает всех без пощады. Тот, кто душит. Ломает шею.

Блестящие внимательные глаза…

Сквозь туман боли…

Катя снова ощутила жаркое дыхание – уже на своих губах.

Слипшиеся от пота светлые волосы.

Правильные черты красивого лица, застывшего в паре сантиметров от ее глаз.

Я всегда знала, что это он… Подспудно… интуиция… Не догадывалась, не подозревала, но хотела…

Иван Водопьянов склонился над ней.

Падший ангел ЭРЕБа.

– Что ты наделала? – прошептал он ей одними губами. – Что вы наделали?

Катя дернулась изо всех сил, но он придавил ее всем своим телом.

– Что вы сделали с ним?

Катя снова дернулась, пытаясь вывернуться из его железной хватки.

– Шшшшшшш, не дергайся. У меня шприц.

Так он их похищал… вкалывал что-то…

Сверкающие в лунном свете глаза приблизились почти вплотную.

– Думаешь, я позволю вам сделать это с ним? Погубить его?

Катя почти задыхалась от его близости.

– Не позволю, не дам, – прошептал он ей в самые ее губы, словно мантру поцелуя.

Не поцеловал. Лишь сильнее стиснул.

– Когда хватают безвинного, – шептал он, – а все продолжается… Появляется новый труп, новая жертва. Тогда все понимают, что произошла ошибка. Самая тупая полицейская сволочь понимает, что взяли не того.