Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 668)
В кустах была проплешина – маленький пятачок свободного пространства, со всех сторон окруженный зарослями. И на этом пятачке…
Какая-то тень, припавшая к земле…
Нет, кроме тени что-то еще…
Светлое пятно…
Женская куртка…
Еще одно пятно…
Ноги – голые, бесстыдно раздвинутые, со спущенными до самых лодыжек брюками и панталонами…
Тень выпрямилась, открывая распростертое на мокрой листве тело лежащей навзничь старухи в светлой куртке… Той самой, по которой Катя и узнала…
Тень метнулась в кусты.
Вопль!
Константин Чеглаков бросился за тенью.
Треск! Вопль ярости и боли и…
Полураздетая старуха сучила ногами по земле. Она приходила в себя и слабо стонала.
Удостоверившись, что она жива, Катя, не мешкая ни секунды, ринулась на шум битвы в кустах.
Треск сучьев, звук ударов, хриплый крик.
Они прошли сквозь кусты, как нож сквозь масло, – Чеглаков и его тайный противник.
Катя, выскочившая из кустов, увидела страшное: противник (она не могла разглядеть его лица, оно было чем-то закрыто, замотано) развернулся, словно стальная пружина, и нанес Чеглакову удар ногой в грудь, как это бывает в поединках карате-до.
Чеглаков согнулся.
Противник нанес ему еще один удар ногой.
Катя дико завизжала от страха. Этот визг… она стыдилась за него потом всю оставшуюся жизнь.
Темная тень повернулась к ней, и тут…
Чеглаков усилием воли заставил себя распрямиться. Он налетел на своего врага, как медведь на кабана.
Они сшиблись на этой узкой прогалине в кустах, словно два великана.
Удар, еще удар…
Блокировка рукой, удар…
Теперь уже Чеглаков нанес противнику удар ногой, отбросив его в сторону. Ринулся, прижал к земле, но тот сбросил его с себя, подминая…
Рывок…
И вот уже Чеглаков прижал его к земле, заламывая руку назад. Но тень вывернулась снова и нанесла ему мощный удар кулаком в скулу, пытаясь сбросить с себя.
Но не тут-то было.
Чеглаков дернул его руку вбок и вверх. Хрустнули кости.
Катя услышала новый яростный вопль боли и страха.
Чеглаков оседлал его и вдавливал в мокрую почву, не давая возможности перевернуться на спину, заламывая в болевом приеме уже здоровую руку, намереваясь сломать ее, как и ту, другую.
Его противник захрипел и обмяк.
Возможно, он потерял сознание от невыносимой боли.
– Не стойте столбом! Звоните своим, в полицию! Пусть едут сюда, – прошептал Чеглаков разбитыми губами. – Мы взяли его!
Лишь в этот миг потрясенная Катя вспомнила про мобильный.
А Чеглаков, не отпуская своего поверженного врага, сдернул с его головы маску с прорезями для глаз и за волосы повернул его лицо.
В этот миг ночная тьма, словно в сказке, отступила. Утренний свет, еще не яркий, серый, затопил все вокруг.
И Катя увидела, кого победил Константин Чеглаков.
Этого человека она никогда не видела наяву, только лишь…
Но она узнала его.
Глава 28
Карусель
Все дальнейшие события позже вспоминались Катей как сон в виртуале – словно она села на бешено вращающуюся карусель, и мир плыл вокруг нее, смазанный, лишенный контуров, нереальный.
И лишь отдельные фрагменты всплывали потом в памяти очень ярко.
Это уже когда все они очутились в ОВД, куда их доставила вызванная Катей по мобильному полиция.
Андрей Ржевский – водитель автобуса, дважды очевидец и главный свидетель – после краткого допроса, на котором он не сказал ни слова, был отправлен под конвоем оперативников в местную больницу – у него в драке была сломана рука. Оказалось, что и ребра тоже.
Катя все вспоминала, как они сшиблись там, в палисаднике…
Она и не подозревала, что мужчины могут драться вот так в реале – не в боевиках.
Потерпевшая – соседка Мухиной Надежда Павловна – вышла из состояния глубокого шока и…
Карусель все вращалась, набирала обороты – старуха разразилась рыданиями и все никак, никак не могла успокоиться. Алла Мухина уговаривала, утешала ее лично. Она обняла несчастную пожилую женщину за плечи и что-то шептала ей, как ребенку, чуть ли не баюкала ее. Показания ее нужны были позарез – и прямо сейчас. Но старуха могла сообщить крайне мало: она вышла из дома на работу рано, потому что ей надо было убрать магазин до открытия (не терять же суточный заработок). А на десять у ее сына была назначена консультация в Дубне, в реабилитационном центре инвалидов. Надежда Павловна рассчитывала управиться с работой на рассвете и поехать с сыном на автобусе в Дубну. Она сказала, что шла по улице, никого не видела (Катю даже не заметила), а затем вдруг ощутила сильную боль в затылке и больше она ничего не помнит. Очнулась она уже на земле… Кто-то кричал, она слышала треск кустов. Она лежала на спине и… так ее и нашли полицейские. Здесь старуха снова начинала плакать – от стыда и позора.
Алла Мухина долго ласково уговаривала ее взять себя в руки, потому что все плохое уже позади. Теперь надо помочь следствию засадить подонка за решетку. А для этого надо поехать с экспертом-криминалистом к гинекологу. Это была самая трудная, интимная часть уговоров старухи, подвергнувшейся попытке изнасилования.
После уговоров Надежду Павловну все же повезли обследоваться и изымать главные улики – эксперт хотел убедиться, осталась ли сперма, изъять образцы ДНК и нижнее белье старухи.
Якорем покоя и самоконтроля в этом хаосе для Кати было выражение…
Катя невольно вспомнила то безмерное восхищение в тоне Ивана Водопьянова, когда он говорил о
Сейчас она ощущала примерно то же самое: восхищение, восторг, смешанный со страхом (ох, как же он жестоко отделал Ржевского), и жгучее любопытство, которое вспыхнуло в ней с новой силой.
Он сидел в одном из свободных кабинетов. Их с Катей коротко опросили сначала полицейские, приехавшие на место, а затем и сама Мухина.
Он рассказал все очень коротко и точно. Уложив страшную драку в несколько коротких слов типа «мы за ним погнались, он ударил, я тоже, и я его схватил».
Это самое «мы за ним погнались» вновь затопило Катю, как и в случае, когда ее ознакомили с главной скрытой уликой, чувством великой благодарности. Ее принимали в свою компанию. С ней обращались как с равной, как с участником важных событий, возможно, перевернувших жизнь ЭРЕБа и положивших конец серии кровавых…
Вот здесь Катя совершенно не была уверена.
По лицу Мухиной она читала как по книге – ту тоже терзали великие сомнения.