Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 670)
– Мужики порой теряют разум, ослепленные страстью. Похотью, – поправилась Мухина. – Да, почерк абсолютно разный. Но похоть… Когда женщин многократно душили, а потом обряжали в эти чудовищные крылья, тоже ведь тешили свою извращенную похоть.
– Или ярость, – добавила Катя. – Ненависть, что сжигает изнутри.
– По городу слухи уж полетели – мол, поймали, – заметила Мухина. – Я не хочу, чтобы мы сейчас расслаблялись. Мы пока не знаем, кого мы поймали. Что это вообще за тип – Андрей Ржевский.
– Хоть что-то у вас на него есть, кроме «Тамбурина» Рамо?
– Он сам уроженец Гатчины. Сюда перебрался с Севера. Плавал несколько лет на флоте, в том числе на научно-исследовательских судах. У него образование техническое, среднее. На судах он был механиком. В наш город приехал из Мурманска. Возможно, хотел устроиться на базу, но там своих на неполный рабочий день отправляют. Куда уж лишний персонал нанимать! Так он устроился в автобусный парк.
– И сразу, как он явился, начались убийства!
– Не сразу. Еще одно о нем: он менял фамилию, причем дважды.
– Как это? – Катя моментально насторожилась.
– При получении паспорта, еще в школе, он взял фамилию отца – Ржевский. А в восемнадцать вдруг поменял ее на фамилию матери – Пискунов. А потом снова через два года взял фамилию отца и снова стал Ржевским. Это ни о чем не говорит. Может, это по настоянию родителей. Может, в школе анекдоты про поручика Ржевского достали. Но потом сообразил, что Ржевский – это куда красивее, чем какой-то Пискунов. Хотя надо проверить. Крапов сегодня же вылетает в Питер. Поедет в Гатчину. Будет собирать сведения о нашем насильнике по месту его рождения. Может, затем отправится по его следам и в Мурманск, и в Архангельск. Меня радует, что мы на какое-то время будем лишены общества полковника из министерства. – Алла Мухина покосилась на Катю. – Вы останетесь здесь?
– Я останусь, – с жаром заверила та. – Ничего же не ясно еще!
– Кому как. Весь город уже шепчется – его поймали! Интересно, а наш герой… звездоплаватель, что он делал на дороге в такую рань?
– Он ехал из паба, – сообщила Катя. – Они при мне втроем выпивать собирались – вечер пятницы же был. Загуляли до утра. Он опасается, что вы у него права отнимете.
– Он бы лучше свой космос попросил о том, чтобы операция Ржевского прошла успешно. Нам только смерти фигуранта при задержании сейчас не хватало. Вы не говорите ему пока ничего про состояние Ржевского, ладно, солнце мое?
Катя кивнула – положитесь на меня.
– Вы зеленая вся, как кладбищенский мох, – Мухина выдала ей полновесный комплимент. – Вам надо отдохнуть и умыться. А я еду сейчас с группой в автопарк. Надо опросить сотрудников, затем хозяина съемной квартиры, соседей Ржевского.
Покинув кабинет, Катя решила – да, она права. Достаточно на сегодня. Ноги не держат. Мозги плавятся.
К ее изумлению, Константин Чеглаков не покинул отдел. Он сидел в коридоре и словно чего-то или кого-то ждал.
– Ну и? – спросил он Катю.
Она направилась к нему. Ноги в коленях совсем ослабли. Да, ее эйфория испарилась. Но она не хотела, чтобы ее восхищение было вот так грубо вырвано Мухиной, словно сорняк, на корню. Да, насильник Ржевский с пробитым легким харкал кровью и, быть может, находился в эту самую минуту на грани жизни и смерти.
Но ведь и Добро… Добро бывает крайне жестоким и беспощадным.
Или это уже не Добро?
Открытый бездонный черный космос как-то различает Добро и Зло? Или там стираются все грани, потому что их там просто нет, этих земных категорий? Там лишь Вечная тьма… пустота…
Вечная тьма – это в ЭРЕБе, царстве хаоса и смерти.
В космосе – пустота и покой…
Одиночество, как в его глазах…
– Это он? – снова спросил Константин Чеглаков.
– Они думают, что да. – Катя кривила душой. – Однако есть и сомнения. Они будут все досконально проверять.
– Город хоть немного очухается, – сказал Чеглаков, поднимаясь. – А то все как пришибленные бродят. Мне этот город небезразличен, Катя.
– Я догадалась.
– Вы на полицейского совсем не похожи.
– Я прошу прощения за свою трусость и некомпетентность. – Катя смотрела ему прямо в глаза. – Если бы не вы, Константин…
Она намеренно опустила его отчество. Странно, может адская драка тому была виной и его разбитое лицо…
Чеглаков усмехнулся, усмешка вышла кривоватой – разбитые губы болели, и показал ей ключи от машины.
– Ваши любезно подогнали мою развалюшку сюда. Сказали, чтобы я ее забрал, как только… отдохну. Такая деликатность полиции! И никаких тестов на алкоголь.
– Вам все здесь благодарны. И я в том числе.
Они уже вышли из отдела.
Катя подумала: вот сейчас он скажет ей «до свидания, ариведерчи» и…
Но он что-то не торопился. Видно, и его это сумасшедшее утро, несмотря на всю его железную космическую выдержку, выбило из колеи.
– Можно я угощу вас кофе? – решилась Катя. (Он же угощал ее чаем в трудный момент!)
Он кивнул. И показал рукой на торговый центр.
Они возвращались туда, где все и началось, – на центральную площадь.
На углу улицы Роз маленькая кофейня торгового центра еще не убрала на зимний сезон летнюю террасу. Здесь они и сели под тентом.
Было прохладно. Чеглаков без куртки, в одной серой толстовке, казалось, холода не замечал. Его разбитое лицо привлекало внимание.
Катя видела: Чеглакова в городе знают.
И городок… Черт возьми, возможно, его уже и правда облетела, взбудоражила весть: поймали! Поймали!!!
Городок заметно приободрился. На веранде кафе, раскинув ноутбуки, уткнувшись в айфоны, гнездилась молодежь. Тренькали велосипеды.
Горячий кофе пришелся очень кстати.
– Все пялятся, – Чеглаков прикрыл лицо рукой, потом открыл. – Ну и рожа у меня, наверное…
Катя достала из сумки кросс-боди пудреницу и открыла зеркало. Протянула ему.
– Прихорашиваешься?
На их столик упала тень.
Катя подняла голову – рядом с ними стоял Иван Водопьянов.
У террасы кафе припарковался черный спортивный «Мерседес» – роскошная машина, не только для маленького города, но и для столицы!
Но сам Водопьянов выглядел, как обычно, скромнягой. Неброская бежевая толстовка, серые джинсы, кроссовки «Нью Баланс», не из дорогих. Сияющие золотом кудри и странное напряженно-веселое выражение на красивом лице.
Он обратился к Чеглакову на «ты», чего раньше Катя за ним не замечала. Прежде он называл Константина на «вы», а тот его на «ты», а теперь…
– Кофе пьете с красавицей полицейским? Празднуете? – Водопьянов на свободный стул не садился.
– Я только что из отдела полиции.
– Я знаю. И я там был. – Водопьянов фальшиво улыбался Кате. – В офисе только и разговоров. Все уже знают. Нашего монстра поймали, когда он напал на какую-то старую кошелку. Во дает! Это уже даже не забавно. И про тебя… про вас… в городе все уже в курсе, на базе, у нас в офисе… Сети полыхают сплетнями.
– Ты же собирался на встречу с инвесторами в Москву.
– Сорвалось. Я в офис заехал – а там такие новости о вас, Константин… Я все отложил. Помчался в полицию. Мы разминулись. Я видел, как ты со своей очаровательной спутницей зашел сюда, в кафе.
– Иван, садитесь, хотите тоже кофе? – спросила Катя.
Она ощущала, что парень на великом взводе. И не могла понять причину этого. Он говорил сбивчиво и путал «ты» и «вы».
С чего бы так волноваться парню-картинке, долларовому IT-миллионеру, разъезжающему по окрестностям на спортивном «Мерседесе» последней модели?
– Это Константин задержал маньяка. – Катя решила поделиться с ним своей радостью. – Вы не представляете, как он его… Было так страшно, а он нас всех спас!