Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 608)
— Что но?
— Он об этом пока не знал.
— Кто? Что не знал? — Гущин клял себя за то, что задает вопросы — как гвозди вбивает.
— Емельян Заборов. Он не знал, что я уже не его женщина, не его собственность. Он хотел моей победы, моего успеха, хотел себе и мне славы. Это он нанял кого-то — я думаю, из своего окружения. Эти ринги, бои — там же сплошная мафия. Полно уголовников. Он нанял кого-то за деньги, и Жанет облили кислотой. Я была в ужасе! Я и представить не могла, на что он способен. Поползли ужасные слухи. Я знаю, в глаза мне никто ничего не говорил, но за моей спиной шептались, обвиняли меня. Потому что весь этот ужас с Жанет был выгоден мне — это правда.
— А ваш муж Платон, он как на это отреагировал в то время?
— Он знал, что я не виновата. Что это не я облила кислотой Жанет. Он это точно знал, потому что в тот момент мы были с ним. Он приехал в гостиницу «Россия» — я встретила его в холле, он приехал с огромным букетом. Мы закрылись в одной из гримерок, понимаете? Мы не могли оторваться друг от друга, целовались. И в этот момент раздались крики на лестнице, все побежали туда. И увидели ее… О, это ужасно!
Регина закрыла глаза ладонями, согнулась.
Полковник Гущин смотрел на нее и думал, что она вполне могла сама нанять кого-то, чтобы сделать это. И подготовить себе алиби с Платоном Кутайсовым. Женская злоба и изобретательность способны на многое.
— О вас ходили слухи, за вашей спиной шептались, — сказал он. — А к следователю вас вызывали?
— Нет, — Регина покачала головой. — Я думаю, что Заборов все и там, в ваших органах, как-то устроил, все было схвачено, за деньги. Ни его, ни меня об этом никто никогда не спрашивал.
— Вам известна дальнейшая судьба Жанет?
— Нет. Я сразу покинула конкурс красоты. Мы с Платоном уехали на месяц в Испанию. Потом поженились. Он удочерил Ло.
— А Емельян Заборов? Вы же продолжали с ним общаться? И до сих пор… Его дочь…
— Полковник, с Емельяном общался мой муж. Я — нет, в том смысле, который вы вкладываете. Он быстро утешился, нашел себе другую любовницу, моложе и красивее. Позже он уверил себя, что это он меня бросил. Впоследствии он несколько раз разводился и женился. С Платоном они вели совместные дела. С годами все вообще как-то отошло в тень, забылось. С Емельяном мы никогда не говорили о нашем прошлом. О том, что произошло на конкурсе красоты. Я его не спрашивала о Жанет. Я избегала этой темы. Вы должны понять… Может, это было малодушие, но я гнала от себя те воспоминания. А сейчас Емельян уже ничего не может ни рассказать, ни вспомнить. Он парализован, прикован к постели, он не говорит, ходит под себя. Если бог есть, то считайте, что он наказал моего бывшего.
— Если бог есть, то он наказывает и вас, Регина.
— Она думает, что это я, да? Светлана… то есть Жанет… она думает, что это я изуродовала ее тогда?
— Она не дает показаний. Мы вообще долгое время считали Жанет умершей в результате тех травм.
Регина пристально взглянула на Гущина. Этот взгляд говорил: что же ты так долго скрывал самое главное?
— Это она похитила Пелопею, да? Она убила того шофера?
Гущин вернулся за свой стол.
— Я уже сказал вам, в чем мы ее подозреваем. И хотел услышать от вас версию событий, которые стали поводом к такой ненависти и мести с ее стороны.
— Вы мне не поверили?
Полковник Гущин смотрел на нее и думал о том, как она хороша. И как больно осознавать, что она врет. Если врет.
А если нет, то…
— Ладно, — сказал он. — Спасибо за искренность.
Катя видела, как они с Региной шли по коридору Главка. Проводив Регину до лифта, Гущин заперся у себя.
Катя решила его не тревожить. Он был мрачен и расстроен.
Если будут еще новости, она и так узнает их от сотрудников розыска. И новости не заставили себя ждать.
Вечером пришел факс из Коломны.
— Светлана Лихотина в девяносто восьмом сменила фамилию и паспорт, — объявил Кате один из членов опергруппы. — Лихотина — девичья фамилия ее матери. А до этого она носила фамилию Тарасова.
Катя была в кабинете розыска, когда оперативники вновь начали проверять базу данных потерпевших, введя новые данные: Светлана Тарасова, год рождения, место рождения — Коломна.
И на этот раз компьютер выдал им результат: номер уголовного дела по причинению тяжких телесных повреждений. Дело, как значилось в базе данных, было давно приостановлено.
По прежней фамилии в архиве больницы Коломны отыскалась и старая медицинская карта Светланы Тарасовой — Лихотиной. Там при назначении лекарств давались подробные ссылки на четыре пластические операции, которые она перенесла в девяностых. Имелись записи и врачей-гинекологов, у которых она проходила обследование. У нее никогда не было детей.
Вся эта информация легла на стол полковнику Гущину. И Катя не сомневалась — не далее как завтра утром из следственного изолятора доставят бывшую участницу конкурса красоты Жанет, которую они наконец-то с таким трудом отыскали. И Гущин станет с ней разговаривать уже предметно, по существу дела.
Но то, что произошло в следующие сутки, смешало все их планы, спутало карты, снова поставив все с ног на голову, породив все новые, новые и новые вопросы.
Впоследствии Катя думала, что даже в том страшном доме у дороги с гипсовыми ангелами, цаплями, жабами и садовыми гномами она не переживала такого ужаса, который явил себя их глазам.
Глава 43
Тайна
Нож, которым Жанет ударила Грету, обнаружили в луже во время осмотра дворов между Большим Патриаршим и Спиридоновкой. Это оказался кухонный нож из дорогого набора — полковник Гущин подозревал, что Жанет позаимствовала его на кухне своей хозяйки Сусанны Папинака.
Жанет должны были привезти в ГУВД из изолятора к одиннадцати часам. Катя в ожидании новой встречи с ней донимала Гущина расспросами: как пылавшая ненавистью Жанет могла похитить из дома Пелопею? Увезти ее, накачанную наркотиками и снотворным, в Бронницы? На чем? У Жанет не было ни машины, ни прав. И снова вставал вопрос о сговоре: не была ли Жанет в сговоре с Виктором Кравцовым, который помог ей совершить похищение? А позже она расправилась и с ним.
Катя развивала эту тему, полковник Гущин слушал, в нетерпении поглядывая на часы, и в этот момент у Кати зазвонил мобильный.
— Алло, я слушаю.
— Это Клавдий.
Катя ощутила, как внутри нее разлилось приятное тепло. Он звонит ей…
— Мы нашли, — сказал он.
— Что?
— Чем владел любовник Пелопеи. Через налоговую. У него была машина и дом в Дятловке.
— Где?
— Дятловка — это Бронницы, садовое товарищество. Но дом там не значится. Мы ездили туда вчера поздно вечером. Там что-то странное. Гущину надо самому приехать. И вам, Катя.
В этот момент у полковника Гущина тоже зазвонил мобильный — ему о находке в Бронницах докладывали оперативники.
Катя смотрела на Гущина — по лицу его было ясно: он разрывается между двумя путями на этой нежданной развилке — какой путь выбрать, что отложить на потом?
Но вот он дал по мобильному отбой и потянулся к внутреннему телефону, чтобы отменить доставку Жанет из изолятора.
— Едем, надо разобраться, что они там нашли, — коротко сказал он Кате.
Через полтора часа они уже подъезжали к Бронницкому УВД. Клавдий Мамонтов и двое оперативников ждали их в машине. Наготове были и сотрудники местного розыска.
Ехали долго, углубляясь все дальше в сельскую местность — поля, рощи, дачные поселки и лес. Миновали дом отдыха в живописном месте, за ним начался большой дачный поселок — домики садового товарищества, словно скворечники, выкрашенные в желтый и зеленый цвет, обитые сайдингом, некоторые развалившиеся, заросшие участки, алые гроздья рябин, кривые улочки, стиснутые высокими покосившимися заборами. Подмосковное дачное место — тихое и сонное в октябре.
Машина с Клавдием и оперативниками ехала дальше, показывая дорогу. Поселок вклинивался участками в лесной массив. Дачки ползли, как муравьи, по склону среди елок и берез. Попалось несколько домов побольше, за глухими заборами. Здесь уже не было улиц и планировки. Дачи располагались на расстоянии друг от друга, а не забор в забор.
Остановились возле высокого забора, выкрашенного в синий цвет, облупившегося, вросшего в землю. За забором виднелась крыша двухэтажного дома.
Все выглядело заброшенным и нежилым.
Они остановились у калитки. Полковник Гущин вылез из машины, огляделся.
— Провода, — сказал он.
Катя проследила за его взглядом: провода от покосившегося деревянного столба, тянущиеся к дому, были перерезаны и свиты в узел высоко над кустами.
— Энергокомпания их отрезала от электроснабжения. Так за неуплату поступают, — пояснил Гущин. — Здесь же никого нет.
— Калитка на замке, — Клавдий Мамонтов подергал калитку. — А ворота — мы вчера проверили — не заперты, — он потянул на себя створку ворот, и она со скрипом открылась.
Катя увидела двор и сад, заросший пожухлой желтой травой. Дорожка, ведущая к дому, вся засыпана листьями.
Они вошли. Сразу бросилось в глаза то, что старый дом подвергся ремонту. Сбоку лепилась новая недостроенная терраса. В траве лежали бревна, корыта с окаменевшим цементом, чурбаки, кирпичи, даже какой-то строительный инвентарь — все брошено, все заросло травой и сорняками. Складывалось впечатление, что дом начали приводить в порядок и преуспели, а затем бросили все как есть, даже не убрав в сарай инвентарь.