Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 519)

– Отец? – спросил Гущин.

– Феликс. Он ему сказку читал по книжке. Он всегда ему на ночь читает, когда дома, когда не в отъезде или на телевидении. Я оставила их. Феликс его сам спать уложил.

– И вы в детскую больше не заходили до утра?

– Я по дому кружилась – то то, то се. Пьяные все, ох, – Бобылева вздохнула. – Я Валечку послала в половине одиннадцатого глянуть, как там маленький. Она сходила – сказала, спит он, все нормально. У него режим. Феликс меня еще вчера просил, чтобы я ночевала в комнате Светки-няни. Мы же все ждали, надеялись, что вернется она. А кого-то нанять чужого со стороны, когда тут гости клуба, мы не могли. Вот и справлялись своими силами. Я как в кухне прибралась, меню на завтрак составила, так было уж почти три часа ночи. Я в комнату няньки не пошла, легла у себя. Заснула сразу. Мне ж в шесть утра вставать – готовить на всю ораву. Я думала – маленький спит. Он всегда тихо спит, спокойно, до самого часа, как мы будим его. На горшок не встает, потому что ему до сих пор на ночь памперсы надевают. Феликс, когда укладывал его и сказки читал, сам его в памперсы одел – ничего тут такого необычного. Утром я пошла маленького будить, вошла, а он… а там…

Бобылева закрыла лицо руками.

– Сколько вы работаете у Феликса? – спросила ее Катя.

– Почти пятнадцать лет. – Бобылева вытерла слезы. – Дома этого еще не было. Как он купил свою первую хорошую квартиру на Смоленской площади, так и позвал меня приходящей домработницей. А потом я и сюда, уже с полным проживанием, переехала. Валечка – племянница моя – сначала в Мытищах работала, но с учебой у нее как-то не пошло, тугодумка она. Ей больше физический труд дается, чем умственный. А Феликс платит хорошо, вот я ее сюда и переманила к нам. Она уже шесть лет здесь со мной, при мне. Довольная была. Мало ли что, мы обслуга, а деньги-то получаем – тут на всем готовом, так что я деньги свои в банк складываю, коплю и Валечку тоже заставляю. По нынешним временам это счастье – и жить на всем готовом, и деньги копить. А работы тяжелой мы с племянницей не боимся. И Феликс нас уважает. И мы его. Только вот теперь горе-то какое… Думать я ни о чем не могу кроме как о маленьком. Вдруг как умрет? За что это нам? И со Светой тоже ужасы какие – убитая она! И все это за такой срок короткий – два дня!

Бобылева снова заплакала. И Гущин более ее расспросами не донимал. Попросил найти Капитолину Касаткину. Теперь очередь за ней. Горничная Бобылева отправилась искать домоправительницу. Катя и Гущин пока осмотрели весь нижний этаж особняка – апартаменты, залы и пристройку с бассейном и спортивным залом.

Гущин помечал на плане, полученном от оперативников, где терраса, на которой вечером пили гости и хозяева, где детская, где комната няни, где кухня, где комнаты для гостей. Катя думала – это все для проформы, для практики мало что дает.

Капитолина пришла в пристройку, и беседа с ней состоялась возле бассейна. У воды. Катя впоследствии, когда события начали развиваться стремительно и страшно, все думала об этом совпадении.

Капитолина выглядела испуганной, толстой, не слишком опрятной – мятые брюки, на ладонях еще видны следы черной краски – плохо помыла руки после того, как эксперты откатали у нее пальцы.

– Какой ужас, горе-то какое! – сказала она хрипло. – Я никак не могу прийти в себя. Феликсу звонила много раз, хотела узнать – что, как. Но он не отвечает на мои звонки. Я понимаю, что ему сейчас ни до кого. Но Аякс ведь не чужой мне, если уж на то пошло, он мой племянник.

Катя отметила, что Капитолина противоречит и собственным словам, и словам своего сожителя Ракова – о том, что после приезда клуба «ТЗ» в доме никто не притрагивался к мобильному. Феликс, выходит, телефон при себе имел, когда вышел беседовать с Гущиным.

– Племянник? – удивился Гущин.

– Троюродный. Я ведь двоюродная сестра Феликса.

– Ах вот оно что! Значит, вы его родственница.

– Аякс мне тоже получается, что родственник, – заметила Капитолина. – Кто ж это на него руку поднял, убить хотел, а? Я в шоке, мы с моим Спартаком и с Мишенькой просто в шоке!

– Спартак Раков – ваш гражданский муж? – спросила Катя.

– Да, он не отец Миши, если вы это хотели выяснить. – Капитолина обернулась к ней всем корпусом. – Миша – поздний ребенок мой, как видите. У его отца были сложности, семья… Мы не афишировали нашу связь, я просто хотела ребенка, возраст, знаете ли. Поэтому я понимаю Феликса как никто в его стремлении иметь детей. Наследника, – Капитолина сделала паузу, словно ожидая какого-то вопроса со стороны полиции, но Гущин и Катя молча слушали, и она продолжила: – С отцом Миши мы расстались, у меня был сложный жизненный период. Феликс протянул мне руку помощи. Теперь я с сыном живу здесь, у него в доме.

– Живете и работаете на вашего двоюродного брата, – уточнила Катя.

– Он сделал перепланировку на третьем этаже, – Капитолина указала подбородком на потолок. – Получилась хорошая трехкомнатная квартира для меня, сына и Спартака. А свою в Мытищах я сдаю.

– Сколько лет вы здесь? – спросил Гущин.

– Четыре с половиной года. Дом очень большой, за всем приходится следить. Я помогаю Феликсу – он занятой человек, знаменитость, он несведущ в бытовых вопросах. Мы со Спартаком ему по мере сил помогаем.

– В доме есть камеры наблюдения? – Гущин перешел к конкретике.

– Есть. Но когда приехали эти из клуба, муж мой… Спартак вынужден был отключить систему видеонаблюдения в помещениях и внешнюю тоже. Таковы правила. Если бы кто знал, что случится! Да мы бы никогда… И клуб бы этот послали со всеми их деньгами и требованиями!

– Где сейчас Миша, ваш сын? – спросил Гущин.

– У себя в комнате, с ним ваш сотрудник разговаривал.

– Присматривайте за сыном хорошенько.

– Вы думаете… Ох, я понимаю. – Капитолина испуганно прикрыла рот рукой. – Да, да, конечно… Но что же это, спятил, что ли, кто-то? Я в этом очень сомневаюсь.

– В том, что мы имеем дело с маньяком? – спросила Катя.

– Что случилось вечером 28-го? – быстро перебил Гущин. – Инцидент с вашей няней?

– Я не могу поверить, что она убита! И где? Здесь! В наших лугах! У нас территория охраняется, спокойное комфортное место и… Ох, я понимаю. – Капитолина снова прикрыла рот ладонью. – Я увидела няню Давыдову в вестибюле, она была одета, с сумкой, и направлялась прямо к двери. Было без малого шесть. В это время Аякс обычно спит, точнее, самое время его будить после дневного сна. А она куда-то намылилась. Я ее окликнула: в чем дело? Она сказала, что у нее адски болит зуб и она позвонила дантисту в Истру. Хочет съездить на прием с острой болью. Я спросила, почему она никого из нас не предупредила. Это же ненормально, согласитесь! Мало ли что больной зуб, но как можно уйти и никому не сказать, оставив маленького ребенка в детской? Светлана на все мои доводы начала огрызаться. Я попросила ее пройти и поговорить с Феликсом. Она начала кричать, что это издевательство. Что, мол, я над ней издеваюсь, вы представляете?

– Свидетели слышали, как ваша няня упоминала пытки, – ввернула Катя.

– Пытки? Ах да, она кричала, что боль – настоящая пытка, что она не может терпеть свой флюс. Феликс пытался ее урезонить, но она орала, скандалила. И он разрешил ей уехать к дантисту. Что она и сделала.

– И не появилась в доме ни вечером, ни на следующие сутки?

– Совершенно верно. А мы здесь, в доме, с ног сбились. Гости, клуб, нужно выполнять чертов контракт. И за Аяксом надо смотреть. Я велела нашим горничным, Вере и Валентине, чтобы они, пока нет няни, заботились о мальчике.

– Вам не показалось странным, что ваша няня пыталась уйти из дома тайно? – спросил Гущин.

– В тот момент – нет, я посчитала это капризом, дурной выходкой. Может, и правда она свою зубную боль терпеть не могла? Но сейчас… Даже не знаю, что думать. Ужас какой-то. Получается, ее убили, как только она вышла из дома, до ворот даже не дошла, к остановке.

– Вы из дома не выходили в тот вечер?

– Я? Нет. А вы… Ну что вы в самом деле!

– Это обычный стандартный полицейский вопрос, – смягчила ситуацию Катя.

– У няни были нормальные отношения с домашними? – задал новый вопрос Гущин.

– Она смотрела за ребенком. Для этого ее и наняли.

– Ваш сын Миша… сколько ему лет?

– Двенадцать.

– Няня и за ним присматривала?

– Нет, за ним я гляжу, мой муж. Миша – самостоятельный мальчик. Учится прекрасно. Никаких нареканий. Феликс настоял, чтобы он посещал конюшни нашего соседа, там пони. Он платит, чтобы Миша мог ездить, заниматься конным спортом здесь, в поместье. В школу я его вожу сама. К счастью, сейчас каникулы начались… Ох, лучше бы – нет, лучше бы он сейчас был в школе, когда дома такие дела – убийства.

– Как они с Аяксом? – спросила Катя. – Дружили?

– Аякс еще так мал. Три года. Это в детстве – огромная разница. Миша всегда относился к нему хорошо, никогда не обижал. Всегда помнил, что это сын Феликса. Феликс мне работу предоставил, кров… Миша это понимает.

– Аякс ведь появился на свет… он ведь родился в результате экстракорпорального оплодотворения – ЭКО? – спросил вдруг Гущин.

И Катя поняла: занявшись сплетнями насчет клиентов клуба «Только Звезды», она пропустила важный факт, о котором в Интернете и в прессе несколько лет назад столько трубили. Маленький Аякс – сын Феликса – родился в результате ЭКО и суррогатного материнства. Полковник Гущин, не друживший с Интернетом, этот факт, однако, не пропустил, наоборот, выделил и взял на заметку.