Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 518)

Гарика, брата Феликса, он дядя мальчонки.

Множественные отпечатки неустановленного лица, также органические фрагменты в виде волос. Я предположил, что все это принадлежит отцу мальчика. У него мы образцы для анализа не брали. Но я осмотрел его ванную – взял образцы волос с расчески и снял отпечатки с флаконов с парфюмерией и гелями – они совпали. Позже, когда Феликс Санин будет здесь, мы все это перепроверим. По органике все найденные нами образцы принадлежат потерпевшей Светлане Давыдовой – волосы, фрагменты пота. Никаких иных данных нет.

– Выходит, в детской побывали няня, горничная, домоправительница, отец мальчика и его дядя – домашние и прислуга. Никого посторонних?

– Убийца чем-то воспользовался, чтобы не оставлять следов на орудии убийства – подушке. Это самое главное. А те следы, что мы нашли, вполне обычны для домашнего обихода.

– А что необычного с мусором?

– Внизу при кухне у них большой контейнер в специальном помещении для отходов и домашнего мусора. Начали сортировать и просматривать. Почти сразу был обнаружен мокрый пакет – он лежал сверху, буквально набитый окровавленными женскими прокладками.

Гущин поморщился.

– Это не менструальная кровь, – продолжил эксперт, – я взял образец для анализа. Прокладки использовали в качестве бинтов для остановки сильного кровотечения из раны. Пакет и прокладки мокрые – их мочили, выжимали, использовали как тампоны или бинты. Из-за воды отпечатки пальцев не выявлены, для сравнительного анализа ДНК тоже все непригодно, потому что вода загрязнила весь исходный материал. Но сам факт меня насторожил.

– Никто же не ранен, – сказал Гущин. – Няня была задушена, я запросил у судмедэксперта сведения – есть ли у нее повреждения, однако пока нет ответа. У мальчика повреждений с внешним кровотечением тоже нет. Остальные, кто тут в доме, все вроде живы-здоровы. Ладно, будем проверять, что это за кровь и чья она.

Тут Катя снова вспомнила слова Мещерского про «пытки», о которых кричала няня Светлана.

– Нам потребуется образец ДНК мальчика, – сказал эксперт. – Я позвоню в НИИ хирургии, попрошу образец крови – они делают забор на анализы. Это пока все, мы продолжаем работать.

Когда эксперты ушли из палатки, Гущин схватился за телефон и позвонил оперативникам, дежурящим в НИИ. Торопился узнать, как маленький Аякс.

– Врачи по-прежнему не дают никаких прогнозов, Федор Матвеевич, – был ответ. – Операция закончилась, везут в реанимацию. Я сунулся с вопросами к хирургам – они только руками машут. Плохи дела, кажется.

– А что отец? Как он?

– Плачет.

Гущин дал отбой. Катя вспомнила Феликса Санина на телеэкране – всегда самоуверенного, дерзкого, веселого, порой злого, не лезущего за словом в карман. Настоящий шоумен-звезда. Представила его себе плачущим в больничном коридоре на глазах оперативников…

Жизнь… что ты делаешь с нами…

– Плохи дела, – тихо повторил Гущин.

– Никого из гостей в детской не было, Федор Матвеевич. И Сережка… он тоже туда к Аяксу не заходил.

– Отпечатки и образцы ничего не значат.

– Вы же говорили – это объективные данные.

– На эти данные можно порой смело положить. Если преступник умный и хитрый.

– Вы и не рассчитывали, что убийца оставит на подушке свои отпечатки или следы, – сказала Катя. – Вы просто отрабатываете все по заданной схеме.

– Да, у нас нет выбора. Когда его нет, используют схему, которая приносила результаты по другим делам. – Гущин сгорбился на своем складном стуле. – Дальше по схеме давай – что у тебя с информацией из Интернета по фигурантам?

– Много всего. Я тут кое-что выбрала из самого свежего. – Катя открыла ноутбук. – Совсем недавно у дяди мальчика Гарика Санина по прозвищу Тролль были конфликты с двумя фигурантами.

– С кем?

– С Клинопоповым и актером Фонаревым. Обоих он жестоко разыграл как пранкер по телефону, выставил на посмешище. Об этом полно статей, сплетен. Пишут, что Фонарева он опозорил публично, пригласив от имени замминистра культуры занять должность худрука в театре на Тверской. Фонарев туда явился, а там – полный сбор труппы и чиновник из министерства уже представляет художественного руководителя. Фонарева подняли на смех, припомнили ему, что он постоянно мелькает во всех сериалах, и роли все серые, бездарные, а лезет возглавлять известный театр. В общем, скандал за кулисами.

– А с Клинопоповым что?

– Тоже розыгрыш пранкерский. Связан со скандалом с рок-группой, которую тот требовал запретить. Гарик Тролль звонил ему под видом солиста, они там ругаются как сапожники. Гарик в сеть ролик выложил, вот слушайте, – Катя нашла и включила, – за неделю более пяти миллионов просмотров. Клинопопов там сначала проповедь читает про мораль, а потом матерщинничает. В Интернете пишут, что этот розыгрыш стоил ему участия в праймериз на выборы. Кто его хотел выдвигать, те забраковали. В общем, здорово подпорченная в ходе скандала политическая карьера.

– Конфликты у Гарика, не у Феликса, – сказал Гущин. – Эти двое сюда вон заявились. Что насчет этого клуба «Только Звезды»?

– Ничего. В Интернете ни слова, никаких упоминаний. Наверное, и правда закрытый клуб.

– Ладно, это выясним здесь, на месте. Что еще в Интернете?

– Я наткнулась на фотографии, правда, без комментариев. Феликс и Евдокия Жавелева сняты вместе на Мальдивах, снимки довольно вызывающие – они голышом по-пляжному, она его обнимает. Весьма романтичные фото. Правда, без даты.

– Связь?

– Про их роман ничего нет. Но у Евдокии – ее в Интернете Дуся называют – не счесть поклонников, каждый месяц новый.

– Что еще? – спросил Гущин.

– Пока все, но я только начала.

– Тогда прервись. – Гущин глянул на часы, потом из-под полога палатки – на вечернее небо. – Пойдем послушаем местные враки.

Глава 21

Обслуга и родственница – тонкости различий

– У меня у самого четверо детей от двух браков! Я вообще не понимаю, как это можно – причинить вред ребенку! Убил бы своими руками такого гада!

Бармен клуба «Только Звезды» Артур Мелконян во время беседы громко выражал свое негодование и возмущение. Полковник Гущин и Катя разговаривали с ним на кухне особняка. Было видно, что парень сильно волнуется, – он бешено жестикулировал, когда вопросы касались происшествия в детской, о котором он «понятия не имел – я вообще не знал, что в доме есть какие-то маленькие дети!», и замыкался как улитка, когда Гущин спрашивал о деятельности и клиентах клуба.

Впрочем, самое основное о клубе бармен вынужден был рассказать. Примерно в тех же словах, как до этого Феликс описывал Мещерскому принципы действия клуба «Только Звезды». Бармен открыл Гущину и Кате и второе, неформальное название – «Тайный Запой». Он утверждал, что сведения о командировке клуба в деревню Топь, в поместье Феликса Санина, он сам получил лишь утром: «Подвернулась работа – надо срочно ехать». Он сказал, что прибыл в дом Феликса Санина вместе с машиной клуба, доставившей запасы алкоголя и закуски, 28 мая в одиннадцать часов утра. Клиенты приехали где-то в течение последующих трех часов. Никакую няню Светлану Давыдову, да и маленького сына Аякса, он вообще не видел. Слышал, что вечером 28 мая был какой-то шум в зале, соседствующем с каминным, где он устроил передвижной бар, – громко ссорились женщины, затем все стихло. Клиенты клуба, сам хозяин и его брат прикладывались к рюмке вечером и весь последующий день. Ночью тоже пили, на террасе. Он не мог уследить, кто где был – занимался баром, коктейлями, выпивкой. Последний, кому он наливал в ночь на 30-е, был актер Иван Фонарев. Это произошло около двух ночи. Потом наступило затишье, гости расползлись по дому, и он никого не видел. В половине третьего вышел на террасу и уснул в шезлонге, на свежем воздухе. Проспал до девяти и отправился в комнату для прислуги принимать душ и бриться. Когда выходил из душа, услышал дикий женский вопль. А потом от горничной Валентины узнал о трагедии с мальчиком.

Полковник Гущин выслушал его терпеливо, практически не перебивая. Катя посетовала в душе, что Мещерский не рассказал ей об истинном назначении клуба «ТЗ» – устраивать закрытые пьянки, чтобы гости не страшились огласки.

Следующей здесь же, в кухне, Гущин опросил горничную Веру Бобылеву – ту, что обнаружила Аякса в детской.

Лицо женщины распухло от слез.

– Как же это? Что же? Неужели умрет? – вопрошала она. – Маленький наш, кровиночка… Я как вошла, как увидела, словно ножом меня ударили – он в кроватке, а подушка на нем!..

– Вы трогали подушку? – спросил Гущин.

– Да, да, ваш сотрудник меня уже пять раз об этом спрашивал. Я ее схватила и бросила на пол. Гляжу, а у маленького уж личико синее. Я думала, умер он. Задушили его.

– Вечером когда вы видели мальчика?

– Ох, да если бы я знала, что приключится, я бы все бросила – и тут, в кухне, и по дому – и дежурила бы при маленьком неотлучно, – сказала Бобылева. – Светлана, наша няня, такой фортель вдруг выбросила – тайком к врачу хотела уйти, и ушла со скандалом. А теперь вы, полиция, говорите, что убили ее. Кто? За что? – Бобылева на секунду испуганно замолкла. – У меня прямо голова кругом! Не знаю, что и думать. Я эти дни на Светку сердитая была очень – думала, к парню она удрала, вот что я думала, или если к врачу, то уж никак не к дантисту, а по женской части, может, залетела по глупости – вот что я думала. А сейчас прощения у нее прошу, у бедняжки, у души ее неупокоенной. Когда она ушла позавчера вечером, Феликс меня вызвал и попросил вместе с Валечкой, племянницей моей, присматривать за мальчиком. А дома-то дым коромыслом, мы одни с Валей на такую ораву. Капитолина-то наша – барыня, только распоряжаться умеет, а насчет работы все на нас перекладывает. Я Аякса ужином покормила в детской – котлетка куриная паровая и овощное пюре. Соки и сладкое доктор ему не разрешает, маленький у нас диатезный, с аллергией, я ему по диетическому меню все готовлю. Он после ужина сел рисовать, Гарик пришел в детскую, остался с ним. Я ушла и до вечера закрутилась по дому. В девять понесла в детскую, как обычно, стакан теплого молока. С маленьким сам был в детской.