Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 516)
Грохнули, распахнувшись, белые двери, из банкетного зала вылетел Феликс Санин, а за ним полковник Гущин. Оба бросились к лестнице на второй этаж. Катя и Мещерский ринулись следом.
На втором этаже тоже хлопали двери, раздавались тревожные испуганные голоса. По коридору в сторону детской неуклюже бежала Капитолина.
Но Феликс опередил всех, он пронесся по коридору и ворвался в детскую. Гущин едва поспел за ним. Катя вбежала следом.
То, что она увидела, повергло ее в шок.
Седая женщина в форме горничной обернула к ворвавшимся в детскую бледное, искаженное гримасой страха лицо, указывая пальцем в сторону детской кровати под голубым балдахином с золотыми лилиями. На такой кровати в сказках спали маленькие принцы. Рядом с кроватью валялась подушка с кружевами. Голубое атласное одеяльце сбилось на сторону.
В кроватке лежал ребенок – маленький мальчик в белой пижамке. Что-то неестественное было в его позе – пугающе безвольное, бессильное, обмякшее, словно из маленького тела вышла вся энергия, словно душа покинула маленькую оболочку и улетела прочь.
Голова малыша повернута набок, личико синюшное, одутловатое. Глаза закрыты, ручки раскинуты, светлые волосенки разметались по подушке.
Феликс с криком бросился к сыну. Но Гущин удержал его. В детской воцарилась мертвая тишина. Лишь седая горничная, потерявшая голос после вопля, потрясшего дом-дворец, судорожно тыкала пальцем в кроватку, в подушку на полу. Язык не повиновался ей, вместе со словами из горла вылетали какое-то бульканье, кашель:
– Уб-б-били… я вхожу, а на нем… подушка на нем… задавили п-п-подушкой.
Гущин подошел к кроватке.
– П-подушка на нем лежала, – всхлипывала горничная. – Я пришла его будить, а он мертвый… п-подушкой з-задавили…
Гущин коснулся крохотной ручки малыша, пытаясь нащупать пульс.
– Сынок… Аякс. – Феликс медленно подошел к кроватке.
Катя глянула на Гущина, на Феликса – в их лица, серые как пепел.
Маленькое бездыханное тело.
Как волна накатила – черная, душная, страшная. Катя сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Гущин коснулся шеи малыша за ухом. В тот момент Катя не поняла, что он так неуклюже ищет сонную артерию. Внезапно он обернулся, как раненый медведь, его глаза впились в Катю, и он хрипло прошептал, словно боясь что-то спугнуть, что-то чрезвычайно важное:
– Пудреница есть?
Эта нелепая фраза повергла Катю в ужас – ей померещилось, что Гущин спятил.
– Зеркало, – прошептал он.
И тут только до нее дошло. Она начала лихорадочно рыться в сумке, вырвала из хаоса пудреницу с зеркалом, открыла трясущимися руками и протянула Гущину. Тот взял осторожно, как драгоценность, наклонился над маленьким Аяксом и почти прижал зеркало к его посинелым губам.
В следующую минуту он уже срывал с себя пиджак. Он действовал как безумный – они все впали в ступор.
Гущин сгреб малыша в охапку, укутал в свой пиджак.
– Дышит! – крикнул он хрипло и с ребенком на руках бросился вон из спальни.
– Катя, сторожи детскую! – крикнул он уже из коридора. – Никого сюда не пускай!
Он как смерч пронесся по коридору, буквально отшвыривая своим массивным корпусом всех, кто загораживал дорогу. Сверзся по лестнице вниз, крепко прижимая к себе закутанного в пиджак мальчика. Феликс бежал за ним, что-то кричал, спотыкался.
Гущин выскочил по двор, ринулся к полицейским машинам, навстречу бежали оперативники.
– В Истру, быстрее, в реанимацию! – рявкнул он, передавая ребенка с рук на руки сотруднику Истринского розыска. – Врубай сирену! Скорее в реанимацию, в больницу! Если что, звоните в МЧС, вертолет… нет, с ними не договоришься… Я сейчас нашим в ГАИ, вертолет вызовем, если надо в больницу в Москву! Он еще жив!
Оперативник схватил ребенка, сел в гущинский внедорожник – шофер газанул с места, врубил сирену.
Во вторую машину сели оперативник и Феликс, кричавший, что он не оставит сына.
Гущин кричал, в свою очередь, подчиненным:
– Глаз с него не спускайте!
Вой полицейской сирены…
Гущин трясущимися руками начал искать в телефоне номер начальника областного ГИБДД.
Вертолет… если для транспортировки понадобится вертолет…
Катя, повинуясь приказу, вытолкала из детской всех – и рыдающую горничную, и Мещерского. За дверью в коридоре – лица, лица… Смазанные, словно на плохой фотке – селфи… Это от слез, что застилают глаза.
Она утерла слезы рукавом. Не время!
Захлопнула двери детской и прислонилась к ним спиной, готовая умереть на пороге, но никого не впустить до прихода Гущина и экспертов-криминалистов.
Улики… Здесь улики, их необходимо сохранить, выявить.
Ребенок жив. Как он там? Довезут ли его живым до реанимации?
Она смотрела на детскую Аякса – большая комната для маленького принца, просторная, светлая, богатая. Весь дальний угол отдан под игротеку. Есть даже оранжевая пластиковая горка, с которой можно скатываться прямо на разрисованный смешными гномами ковер.
Подушка валяется у кровати.
Она вспомнила, как Гущин срывал с себя пиджак – он не мог ничего взять, чтобы закутать ребенка, ни одеяльца, ни простыней. Все это улики для экспертов.
Катя стояла на страже до тех пор, пока не услышала за дверью его голос. И лишь ему одному открыла.
Гущин вошел – без пиджака. Катя сделала то, что никогда не делала раньше – уткнулась лицом ему в грудь. Ноги подкашивались.
– Еле теплится, – тихо сказал он ей. – Жизнь… искорка… Может, спасут.
Сжал сильно ей плечо.
– Соберись, – попросил, словно умоляя. – У нас впереди много работы.
Глава 20
Объективные данные
Эксперты-криминалисты, следовавшие в Истру, по приказу Гущина вернулись с полдороги. За ними следом в деревню Топь прибыла усиленная бригада из областного ЭКУ.
Катя из окна смотрела на невероятное количество полицейских машин с мигалками, скопившихся на подъездной лужайке перед особняком Феликса Санина. Прибыли все сотрудники отдела убийств областного Главка, не занятые по срочным делам. Полковник Гущин объявил большой сбор.
Из Истринского УВД привезли большую брезентовую палатку, используемую обычно для размещения судейского жюри в ненастную погоду во время соревнований кинологов. Ее поставили на берегу водохранилища – здесь должен был расположиться временный оперативный штаб. Гущин не хотел размещать штаб в доме-дворце, ему необходимы были нейтральная территория и свобода маневра. Оперативники разложили походные судейские «кинологические» столы, расставили складные стулья, подключились прямо к линии Мосэнерго, подсоединив провода, розетки, компьютеры – все для работы криминалистов и оперативников.
Приехала передвижная криминалистическая лаборатория. Прибыл следователь следственного комитета, сунувшийся было распоряжаться. Но Гущин лишь злобно рявкнул: «Не пускать сюда эту следственную жопу!»
Все свидетельствовало о том, что он до предела взвинчен и все еще никак не может отойти от жуткой сцены в детской. Катя и сама себя чувствовала так, словно ее переехало колесом. Она жадно ловила каждую новость о
Гущин звонил оперативникам каждые полчаса. Аякса довезли до больницы в Истре, но там только сделали рентген и сразу заполошно засуетились – тяжелейшее состояние, ребенок без сознания, у него сломана гортань, сломана нижняя челюсть, подъязычная кость, проблемы с дыханием. Нужна срочная операция, а в местной больнице нет специалиста.
Гущин снова позвонил начальнику областного ГИБДД, тот ждал звонка, и уже через пять минут полицейский вертолет ГИБДД поднялся с аэродрома и взял курс на Истру. Через сорок минут Аякса доставили по воздуху в НИИ неотложной детской хирургии и травматологии. Там уже ждала бригада хирургов и реаниматологов.
Феликс Санин вместе с оперативниками отправился в НИИ, в Москву, на машине. Гущин этому не препятствовал, не требовал, чтобы Санина доставили назад в деревню Топь. Лишь снова предупредил оперативников: глаз с него не спускайте.
С допросами Гущин не торопился.
– Сначала нужны объективные данные, – сказал он притихшей Кате. – Эксперты должны сделать свою работу по максимуму. Собрать все, что возможно: волосы, частицы кожи, отпечатки, всю органику для идентификации ДНК. Я хочу знать, кто был в этой детской помимо мальчонки. И на их показания мне плевать, я хочу знать голые факты.
Четыре эксперта, разбив детскую на сектора, методично осматривали каждый квадратный сантиметр площади. Два эксперта обрабатывали коридор и примыкающую к детской комнату няни Светланы Давыдовой.
Еще трое криминалистов были заняты забором биообразцов у всех, кто находился в доме, для сравнительного анализа ДНК.
Гущин попросил домоправительницу Капитолину Павловну составить подробный список всех присутствовавших – как гостей, так и домочадцев и прислуги. То же самое сделали оперативники – переписали имена и фамилии, проверили документы.
Сожителю Капитолины Спартаку Ракову Гущин поручил помочь оперативникам составить подробный план дома-дворца – всех трех этажей, пристройки с бассейном и подсобных помещений.
Затем он снова позвонил оперативникам, находившимся вместе с Феликсом в НИИ неотложной детской хирургии. Операция Аякса началась, врачи пока отказывались от каких-либо прогнозов и комментариев.