Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 477)
– А что, по-вашему мнению, с ними стало?
– Их убили.
– А кто?
Александра Астахова не ответила.
– Их, по-вашему, убили мужики из их имения, разозленные тем, что им не давали там рубить лес, как об этом писали тогдашние газеты?
– Это лишь предположение. Простите, а какое отношение имеет все это к делу, по которому вы явились так поздно вечером?
– Да вроде никакого и… Нам просто интересно. Это место – фабрика, Безымянный переулок – тут столько всего намешано…
– А это Москва, дорогая моя! – Александра Астахова за все время разговора впервые улыбнулась Кате. – Это Москва. Тут всегда так. Знаете, есть вещи, о которых не прочтешь ни в учебниках истории, ни в старых газетах, ни в научных исторических трудах. Эти вещи в памяти таких семей, как наша. Вот здесь и здесь. – Она дотронулась до лба и потом до сердца. – И легендами это нельзя назвать, потому что это было, происходило на самом деле. И в семьях это передается от поколения к поколению. И порой… порой это влияет, накладывает отпечаток…
– На что? – спросила Катя.
– На все. На взаимоотношения. На то, как мы живем, как воспринимаем мир. И это нельзя отнять. Это неотъемлемая часть родовой семейной памяти. Знаете, я пример вам приведу с названиями и переименованиями здешних улиц. Вот наша старая добрая Воронья улица. Теперь она Сергия Радонежского. Но для нас она была и есть Воронья. Посмотрите на нее. Она – Воронья! И вот окрестные переулки. Были Вокзальные. А потом кому-то моча в голову ударила, и они стали Факельные – Большой и Малый. Так вот, их иначе как
– Дело двадцатилетней давности о похищении вашей соседки, двенадцатилетней Лизы Апостоловой, – сказал Лужков, – той самой Лизы, которая укусила вашу племянницу. Вы помните его?
– Мы все помним.
– Ее ведь, наверное, тоже считали погибшей. Но девочка объявилась – со следами пыток и издевательств, на грани истощения, но живая. Что, по-вашему, могло произойти?
– Мы все сочувствовали Тамаре, ее матери. Она работала когда-то на фабрике. Мы и правда считали, что маньяк убил Лизу. А потом… Я думаю, девочка как-то от него сбежала. Мы так радовались, честное слово, что Лиза жива! Но она ничего не могла рассказать ни о том негодяе, ни о тех днях.
– По делу проходил некий Платон Изотов, тоже ваш сосед и тоже работник фабрики.
– Я слышала, что его задержали, а потом отпустили. Я беседовала с участковым, рассказала ему, что на моих глазах этот Изотов однажды угощал девочку шоколадом. Потом он съехал из комнаты в коммуналке к жене.
– По какой причине могли убить Александра Мельникова? – спросила Катя.
– Вы это у меня спрашиваете? Вы, полиция?
– Вы же его знали с детства.
– Я оплакиваю его смерть.
– А ваша племянница…
– Алиса? А при чем тут она?
Александра Астахова спросила это громко и раздраженно. И в этот момент в прихожей в двери повернулся ключ, и голос Алисы – хриплый и усталый – произнес:
– Тетя, это я. Я сегодня у тебя переночую.
И тут из прихожей она увидела их. И сделала шаг назад, к двери.
Глава 36
Бутылки в пакете
Алиса прижимала к груди сумку из «Ароматного мира», в ней звякали бутылки.
– Не знала, что у тебя, тетя, посетители, – произнесла Алиса хрипло.
– Вообще-то мы искали вас, – сказал участковый Лужков.
– Меня? Мы же с вами вроде как уже говорили. – Она наклонилась, пряча от них лицо.
Положила сумку на пол, неловко, как-то боком, и из нее на паркет выкатилась бутылка белого марочного вина.
Алиса подтолкнула ее носком туфли назад к пакету, выпрямилась. Темные глаза на бледном лице.
– Почему вы не сказали нам, что в тот вечер Александр Мельников приходил к вам домой? – спросила Катя.
– Саша? Ко мне? Вы ошибаетесь, мы не виделись.
– У нас есть свидетель.
– Соседи вечно врут. В этом доме – сплошные сплетники и идиоты.
– Свидетель – это ваша школьная подруга Светлана Колганова. Она подтвердит, что в тот вечер Мельников находился в вашей квартире. Не здесь, в той, другой.
– Алиса, – тихо произнесла Александра Астахова, – послушай меня, детка…
– Ну, хорошо, хорошо. Я просто разнервничалась, испугалась. Не захотела впутываться в эту историю. Хорошо, я скажу, как было дело. Да, он пришел ко мне поздно вечером. Пьяный. Он был совсем пьяный. С ним и раньше это случалось. Я просто не хотела плохо о нем говорить, дурно говорить о мертвом. Но раз вы настаиваете – скажу: он явился ко мне пьяный.
– И что произошло? – спросила Катя.
– Вы поссорились с Мельниковым? – вступил в разговор Лужков, давая понять, что им известны некоторые подробности.
– Мы поссорились. Я на него рассердилась и наорала.
– Предмет ссоры? – спросил Лужков.
– Он там дико напортачил с финансовым отчетом. Я улаживала все это в банке, выслушивала претензии. И была ужасно зла… Поймите, я и так паршиво себя чувствовала, я испугалась, когда она напала… укусила меня… Лиза, я не ожидала такого, и никто не ожидал. И эта лихорадка моя… Я ждала от него понимания и сочувствия, а столкнулась с тем, что он напортачил с деньгами. Мы и так по уши в долгах. У нас могут все отобрать, все здания, которые мы отстроили, всю нашу фабрику. Нас могут объявить банкротами. А он вместо того, чтобы работать – он напился и явился ко мне распускать нюни. И я не выдержала, наговорила ему резкостей, накричала. Он хотел остаться у меня. Что теперь скрывать? Мы были с ним близки. И он хотел остаться у меня, а я не позволила. Прогнала его.
– Вы его прогнали? – веско повторил Лужков.
– Ну да. Думаете, мне сейчас легко? Да я места себе не нахожу! Я плачу по ночам. Если бы я оставила его у себя, он был бы жив. Ох, ну кто же знал!
Алиса говорила очень быстро, страстно. Хриплый голос ее звенел. Она так и сыпала словами, словно предвосхищая все вопросы.
– И во сколько Мельников ушел от вас?
– Я кричала, он повернулся и хлопнул дверью. Я не знаю… Кажется, было уже одиннадцать или около того.
– Получается, вы последняя, кто видел Мельникова живым, – заметил Мещерский.
– Последним был его убийца. – Она глянула на него и, перешагнув через пакет с бутылками, направилась в гостиную.
– В каком-то смысле да. – Мещерский смотрел на нее.
– Вы что хотите сказать? Вы меня подозреваете? Что это я убила Сашу?
– Мы никого пока не подозреваем. Мы выясняем все обстоятельства дела, – ответил Лужков. – Вообще было бы проще, если бы вы сразу сказали нам правду, а не солгали.
– Я не хотела врать. Я просто… я растерялась. Поймите, я растерялась. Саша был для меня больше, чем друг.
– Мы вам в прошлый раз этот вопрос задавали и зададим снова: вы кого-нибудь сами подозреваете в убийстве вашего любовника?
– Нет. Я никого не подозреваю.
– Алиса, вы нам сейчас говорили про фабрику. – Мещерский подошел к ней и встал возле окна. – И вы обмолвились: наша фабрика. Но ведь никакой фабрики мыла давно нет.
– Это образное выражение. Мы так привыкли.
– В вашей семье? Мы с вашей тетей на эту тему сейчас беседовали и сами в истории покопались. История вашей семьи тесно связана с фабрикой.
– Да, вы же тогда говорили, что видели фото в магазине и портрет у меня в комнате.
– История вашей семьи связана и с прежним владельцем фабрики Яковом Костомаровым, сектой скопцов, судебным процессом, последовавшим за убийством Семена Брошева.
– Ого, вы здорово продвинулись. – Алиса смерила Мещерского взглядом. – Только какое отношение…
– Я вот подумал. Эксперты, когда склеп в фабричном цехе осматривали и сам цех, отметили профессиональные поисковые работы, проведенные вашей фирмой в цехе: шурфы, просверленные в стенах. Словно вы искали там ниши или пустоты. Мы насчет клада у вашего компаньона поинтересовались – у Ларионова, так он просто отшутился. Так я вас хочу спросить. Вы искали клад купца Костомарова в фабричных зданиях? Не в связи ли с этим мог быть убит Александр Мельников, а?
– Вот вы до чего додумались. – Алиса вздохнула. – Ладно, не стану скрывать и это. Мы этот вопрос обсуждали. Вам ведь, как я поняла, известна эта старая история. Процесс судебный… Фабрикант Костомаров не стал обвиняемым по делу о секте скопцов и убийстве своего компаньона. Но там долго все это было в подвешенном состоянии: суд, присяжные, адвокаты, новые иски, новые обвинения. Он боялся ареста и каторги. И мы предположили, что он забрал из банков львиную долю своего капитала. Ему ведь тоже грозило банкротство. И припрятал золото и ювелирные изделия. Если хотите, это и предположение, и легенда. Но кое-что говорит за нее. И поэтому во всех зданиях, которые мы реставрировали, мы проводили такие вот поисковые работы.