Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 459)

– Я его знаю. Это Мельников Александр. – Лужков вспомнил фамилию, которую слышал от Ларионова. – У его фирмы офис тут и домовладения в Безымянном переулке.

– Не трамвай его задавил, – уверенно сказал эксперт, осматривая труп. – Понятно, что окончательный вывод за судебно-медицинской экспертизой, однако я уже сейчас уверен. Это не простое ДТП.

Он наклонился, приподнял голову трупа.

– Черепно-мозговая травма. Весь затылок разбит.

– Мог поскользнуться, – предположил Лужков.

– Мог и оступиться. – Эксперт ощупывал раны на голове Мельникова. – Дождемся результатов вскрытия.

Лейтенант Лужков оставил его у тела – в Андроньевский проезд, завывая, въезжала «Скорая», – а сам забрался в трамвай.

Эльвира Печенкина, водитель, сидела не в кабине, а возле турникета, на переднем пассажирском месте. Она всхлипывала, размазывала слезы, катившиеся из ее сильно накрашенных глаз. Лужков окинул девушку взглядом.

– Я здешний участковый. Что случилось?

– Я его не видела… Я не хотела. Тут остановка по требованию, а никто не… И там спуск крутой.

– Я знаю, что тут спуск. Что вы видели?

– Ничего. А потом я увидела его – фары осветили, когда уже я не могла… Я на тормоз, а трамвай… трамвай сам по себе. И я наехала. Кости захрустели – я слышала.

– Так тело на мостовой лежало?

– Ну да, и я не видела, тут такое место – спуск и поворот к мосту.

– Тело лежало на путях?

– Ну да. – Эльвира Печенкина снова всхлипнула. – Я на дом смотрела.

– На какой еще дом?

– На этот. – Она кивнула в окно в сторону старого заброшенного особняка на углу Безымянного. – А потом это самое – темное и белое на дороге в свете фар. Лицо… Я думала, это оно из дома выбралось.

– Кто оно? – Лужков ничего не понимал.

– Жуть. – Эльвира заплакала. – Купец…

– Какой еще купец?

– Тот, что в этом доме жил и с дьяволом якшался. Мне тетка рассказывала и дед ее. У нас в трамвайном парке это место – Андронье – гиблое. Я так и знала… Я боялась, что свет выключат и ток пропадет. И поэтому трамвай погнала вниз, хотела как можно скорее на Волочаевскую выехать, а это место проскочить.

– Я ничего не понимаю, что вы там бормочете про какого-то купца?

– Мертвяк он, призрак. Я не то чтобы боялась… А неприятно. Кто же знал, что это там, на путях?

– Кажется, это не вы его задавили. – Лужков смотрел в окно, как эксперт и врачи «Скорой» укладывают тело на носилки.

– Не я? – Эльвира встрепенулась.

– В любом случае вам надо успокоиться и взять себя в руки. Это вы в полицию позвонили?

– Я. Сразу. По сотовому.

– А из трамвая вы выходили?

– Да, я думала – чем помочь. А он там, этот мужчина, под колесами…

– Крови много было? – спросил Лужков. – Ее ведь дождь смыл?

– Крови не было совсем, – сказала Эльвира. – Если бы кровь была, я бы… Я вида крови не выношу, в обморок падаю, даже когда у меня анализы из вены берут.

– А что еще за купец такой?

– Это сказка… Ну, в смысле, байка, ужастик – у нас болтают в парке и в мастерских насчет этого места. Но все равно жуть, вы не представляете, какая это жуть! – Эльвира снова залилась слезами. – Я на тормоз, а трамвай… Как в этой песне чертовой – тянут, тянут мертвеца… И кости захрустели!

Глава 19

Вскрытие

Несмотря на свой спонтанный отпуск, Катя проснулась в это утро рано – по привычке. Повертелась на подушках, подтянула одеяло до подбородка, глазея в потолок.

Люстру надо протирать. Все эти разноцветные висюльки из итальянского стекла. Пыль на финтифлюшках.

Она решала про себя, чем занять Сережку Мещерского сегодня, когда в деле о таинственной могиле наступила пауза. Потащить его в кино или погнать в театр? А чего там смотреть? Она решила прошерстить «Афишу» по Интернету и поглядеть на сайтах, на какие хорошие спектакли на сегодня есть билеты.

Вот так у нас – не он меня в театр, а я его! Катя грустно улыбалась, вспоминая, как Мещерский произносил: я вас любил, любовь еще, быть может…

В этот момент он чертовски походил на Джека Леммона, признающегося Ширли Маклейн: я вас обожаю!

А Сережечка все прежний… И вместе с тем он изменился.

Катя к половине девятого остановилась на походе вечером в театр, а потом в какой-нибудь бар. Мещерскому решила позвонить позже, когда выберет спектакль и закажет билеты.

Поставит его перед фактом, и он – рыцарь – смирится, не откажет.

После душа она зарядила кофеварку, сделала себе кофе и решила позвонить старшему группы экспертов по тому телефону, что он ей черкнул на визитке. Мол, когда ждать первых результатов исследования семи скелетов, поднятых из склепа? Хоть какие-то первичные данные, а надо узнать.

Она пила кофе и набирала на мобильном номер. Старший группы экспертов ответил – он что-то с аппетитом жевал. Видно, завтракал в этот час, как и Катя.

– А, это вы! – узнал он ее. – Останки в лаборатории. Образцы мы направили на анализ.

– А когда первые результаты? – поинтересовалась Катя деловито.

– Дня через два, но это лишь самое общее. Я пока все это отложил. Слышали новость? Там ведь еще один труп.

– Где? – не поняла Катя. – В подвале?

– Недалеко от фабричного цеха – в Андроньевском проезде. Ночью труп обнаружили.

– Труп кого? – Катя насторожилась. Сразу в памяти всплыла картина возле иномарки: на мостовой – две фигуры, и одна терзает другую, как дикий зверь.

– Мужчины. У меня там фамилия в сопроводительных документах записана. Вскрытие сегодня проведу.

– А что случилось?

– Вроде авария, так это происшествие ГИБДД обозначила. Но как криминалист, делавший осмотр на месте, мне успел по телефону сказать, там обстоятельства подозрительные. Короче, буду смотреть по результатам вскрытия тела.

– На какой час вы назначили вскрытие?

– А вот прямо сейчас, как доем. – Старший группы экспертов усмехнулся. – А что вы так разволновались, коллега? Значит, до скорой встречи, да?

Ироничный эксперт просек ее с лету, как до этого и начальник Пресс-центра. Катя уже металась по квартире как угорелая, собираясь, одеваясь, кидая в сумку многочисленные гаджеты. Она глянула на адрес на визитке эксперта – а, знакомое место, Москва вскрывает.

Про Мещерского и театр она в горячке тут же забыла, вспомнила, лишь когда ловила частника на родной Фрунзенской набережной. Ладно, пусть спит рыцарь. Потом свяжемся.

Что же там случилось ночью, в этом месте?

Удивительно, но точно такая же мысль – и сформулированная теми же самыми словами – не давала покоя и лейтенанту Лужкову. После бессонной ночи он позвонил домой Тахирсултану – не жди меня, с отцом сам управься, я на работе. Он приехал в Таганский ОВД, написал подробный рапорт о происшествии в Андроньевском проезде со сходом трамвая с рельсов и наездом на пешехода, перечислив «подозрительные обстоятельства» ДТП, на которые указал криминалист.

Рапорт пошел по инстанции дежурному следователю. Но крутилось пока что все медленно. И участковый Лужков, помня, как и Катя, о зловещем происшествии в Безымянном переулке накануне, с психически больной, кусающей людей, о чем он не поставил в известность начальство, решил самолично поприсутствовать на вскрытии. Надо подождать, что скажет патологоанатом. Может, это все же просто ДТП.

Но что-то подсказывало Лужкову – нет, не жди простого решения.

Катя входила в лабораторию криминалистического управления, спрашивала у дежурного номер прозекторской, где проводится вскрытие. А лейтенант Лужков в этот самый миг уже стоял у стеклянной перегородки, отделявшей прозекторский зал от коридора, и смотрел, как эксперт облачается в защитный биокомбинезон и надевает перчатки и маску.

Но перед его глазами плавала, как мираж, совершенно иная картина. Ночь. Тело Мельникова врачи и гаишники уже уложили на каталку, но «молния» черного пластикового мешка еще открыта.

Лужков вспомнил, как он топтался у каталки, чувствуя, что ноги его в кроссовках – по щиколотку в дождевой воде. Однако дождь в этот момент перестал лить и обернулся этакой мелкой моросью. И тучи над Андроньем разошлись.