Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 404)

Часто.

Имела ли связи с мужчинами?

Имела.

Чем зарабатывала на жизнь и содержание дочери?

Старалась подработать дизайном… Мы всегда нуждались в деньгах, и Аглая это понимала, не жаловалась, пыталась помогать чем можно.

Жаловалась ли Аглая на учительницу Грачковскую?

Да, она говорила о ней постоянно, злилась, обижалась, жаловалась на несправедливость и тревожилась, что географичка запорет ей баллы.

Вызывали ли вас как мать в школу из-за конфликта Аглаи и Грачковской?

Нет, не вызывали. Все, что происходило, я знала лишь со слов дочери.

Курила ли Аглая?

Нет, не курила. В доме курю только я…

Как Аглая проводила свое свободное время?

Учила уроки и иногда гуляла, она любила кататься на роликах и во время прогулок решала уравнения. Так она говорила.

Есть ли у вас подозрения, кто совершил убийство?

Ее убила Грачковская. Больше некому. Она была врагом Аглаи.

Вот так. Катя отложила том в сторону. Мать девочки обвиняла в ее убийстве учительницу. Что еще можно тут сказать? Наверное, весь город так думал, вся школа, все соседи.

Но достаточных фактов и доказательств довести дело до суда и предъявить Грачковской обвинение так и не нашлось. Вавилов не смог.

А что говорят экспертизы?

Катя начала искать следующий том дела об убийстве Аглаи Чистяковой. Но – нет, с ним кто-то уже работал.

Вместо него ей попался том с подшитыми экспертизами по делу об изнасиловании в отеле «Сказка».

«И правда так можно рехнуться», – подумала Катя. Это невозможно вот так переключаться с одного на другое. Это портит все восприятие, мутит всю картину. Потому что и так ни черта не понятно, а тут еще эта чехарда.

Полковник Гущин создал этот метод чересполосицы для себя – мол, кто-то что-то прочтет, а для него вычленят самое главное. Но это может быть большой ошибкой. То, что сейчас кажется главным, и так уже звучало на суде. А они-то раскрывают совсем другое дело: кто и за что из всех этих фигурантов мстит сейчас Вавилову?

Она начала читать заключения экспертиз. Потерпевшая Марина Приходько, освидетельствование, осмотр, данные биологической экспертизы.

Все, как и написал Артем Ладейников под диктовку оперативников в своем компьютерном дайджесте, – экспертиза обнаружила сперму и ДНК Павла Мазурова. А также зафиксировала, что Марина Приходько по прозвищу Мимоза была сильно избита – синяки на плечах, на бедрах, сотрясение мозга, перелом кости носа, трещина левой скуловой кости. Потребовалась хирургическая операция лицевого отдела и затем серия пластических операций.

На самом Павле Мазурове выявлены следы ДНК Марины Приходько. Кроме того, у него травма затылочной области – рана, рассечение кожи – следствие удара бутылкой по голове.

Он ее избивал и насиловал, она сопротивлялась и ударила его бутылкой. Так их и застали, когда сломали дверь. Это видела Виктория Одинцова. Все сходится. Кроме…

– Ты чего такая сердитая?

Катя оторвалась от заключения. Полковник Гущин собственной персоной. Он буквально на цыпочках прокрался в свой кабинет, оккупированный оперативниками.

– У меня ум за разум заходит, Федор Матвеевич, – призналась Катя. – Мы тянем сразу три нитки одновременно. И мы запутаемся. Мы можем не увидеть каких-то важных деталей… не деталей, а несоответствий, намеков.

– И какие же несоответствия ты имеешь в виду?

– Ну, не знаю, я просто к примеру. Вот мы сегодня Викторию Одинцову допрашивали, а она нам про пар изо рта.

– Про какой еще пар изо рта?

– Ну, мол, когда они в номер вошли в ту ночь, там было так холодно, что у нее шел пар изо рта.

– Окно было открыто, что ж тут странного? Эта Мимоза орала благим матом, на помощь звала. Могла окно или балкон распахнуть, призывать на помощь.

– Окно и балконная дверь, как указано в протоколе осмотра, были закрыты, шторы задернуты, я отлично это помню, сама читала, – возразила Катя. – А Вавилов сам лично писал протокол осмотра. Он такую деталь бы не упустил.

– Ну значит, у них отопление там не работало. – Гущин пожал плечами. – Чего ты к этому так прицепилась? Это так принципиально важно, что ли?

– Нет, но… Это пример того, в какой мы суете и путанице по этим трем делам.

– Все потом устаканится. Нам надо как можно скорее все это изучить.

– Проще еще раз побеседовать с Одинцовой, – заметила Катя. – Я завтра выкрою время и поеду снова в Рождественск, поговорю с Викторией там, в кафе, еще раз.

– Я тебе лучший вариант предложу, – сказал Гущин. – Я завтра намерен нанести визит самой Мимозе. Она стала богатой дамой, свой собственный салон на Садовом кольце. Ты там мне будешь полезна в этой дамской парикмахерской.

Катя подумала и покачала головой.

– Нет, Федор Матвеевич, я лучше съезжу к ключевому свидетелю. Надо устранить это несоответствие.

– Я не понимаю, почему это тебя так всполошило.

– Ничего меня не всполошило. Там все ясно, кроме… кроме пара изо рта. Пусть Виктория мне сама это прояснит. Может, она оговорилась или перепутала. Мы должны все выяснить досконально. Это ясное, абсолютно очевидное дело, и тем не менее ни на следствии, ни на суде Павел Мазуров своей вины не признал. Вот прокурор Грибов тот сразу во всем сознался, а этот нет.

– Прокурор Грибов – юрист. Он прекрасно понимал, что чистосердечное раскаяние смягчает приговор.

– И тем не менее он-то сидит, а Павла Мазурова, который был в несознанке, выпустили по амнистии на условно-досрочный, – хмыкнула Катя. – Нет, Федор Матвеевич, тут ваша логика не работает. А поэтому я поеду в Рождественск и сама все еще раз уточню.

– А, тебя не переспоришь. – Гущин махнул рукой и начал громко раздавать оперативникам очередные ЦУ.

Глава 25

Визитер

Беседу с Мариной Приходько по прозвищу Мимоза полковник Гущин запланировал на следующий день в обеденный перерыв. С Мариной связался по телефону один из его подчиненных.

Гущин на служебной машине приехал на Таганку и остановился на Садовом кольце возле огромного, как монолит, кирпичного дома. Весь низ его занимали банки, а между ними приткнулись изящный вход и узкая витрина до полу – салон красоты. Внешний дизайн – очень стильный, но вот окно в витрине тусклое, не мытое с самой зимы.

Около салона Гущин заметил патрульную машину ДПС.

– Задержите его, он где-то там, на улице!

Гущина, когда он вошел, буквально оглушил этот истерический женский крик. На рецепции – никого, зато в небольшом зале на четыре кресла полно народа. Гущин увидел двух патрульных в бронежилетах, паренька в белой униформе парикмахера, молоденькую, ярко накрашенную брюнетку в пестрой кофточке. Все они окружали кольцом высокую блондинку в шерстяном алом жакете и рваных джинсах. Лицо блондинки искажено ужасом.

– Задержите его, он меня убьет!

Патрульные обернулись и горой надвинулись на полковника Гущина.

– В чем дело?

– Вы кто? Ваши документы!

Гущин молча показал им удостоверение.

– Что тут происходит?

– Срочный вызов. Мы посчитали это ограблением, а оказалось… ложная тревога.

– Какая еще ложная тревога! Я вам говорю – он был здесь, сидел в этом вот самом кресле! Он меня убьет! – Блондинку – а это и была Мимоза – била сильная нервная дрожь.

– Успокойтесь, я полковник Гущин, мой сотрудник звонил вам насчет встречи.

– Да, да, я помню. Вы видели его? Там, на улице, вы видели его?

– Кого?

– Мазурова! Пашку… ой, что же это, он из колонии сбежал, что ли? Он меня убьет, прикончит. Он уже появлялся возле салона – там, на улице. А сегодня пришел сюда – внаглую, наверное, меня искал. Как он меня нашел?