Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 401)

– Мы специально приехали из Москвы вас послушать, – сказала Катя. – И что дальше произошло?

– Тут прибежал этот мужик, ну который Витошкин. Я его фамилию тоже потом только на следствии узнала. Сказал, что возвращался из бара и услышал крики, а у него, мол, знакомые в этом номере. Я ему: раз это твои дружки бузят – так давай помогай, пусть дверь откроют. Что они там спьяна дерутся, что ли? Мы вместе начали в дверь стучать. А там женщина уже криком заходится и грохот, и звон стекла. И тут охранники подоспели. Я им – открывайте дверь, как можете. Ну они кто плечом, кто ногами. И этот Витошкин тоже помог. Высадили мы дверь, а в номере-то ой-ей-ей…

– И что вы увидели в номере?

– Я сначала кровать увидела – там кровать двуспальная, вся всклокочена и в пятнах крови. Мы когда вошли, а там так холодно, словно в морозильнике. У меня пар изо рта. А эта… ну, девица… Марина Приходько, она на полу к кровати спиной прислонилась. Я как на нее посмотрела – у нее лицо… маска кровавая. Губы разбиты, волосы и те в крови, из носу кровь идет. На ней платье было – легкое, короткое, типа коктейльного. Так оно разорвано почти до пояса и грудь голая. И на ногах, на ляжках тоже кровь. Она уже и кричать не могла, просто скулила, как собака, от боли.

– А Мазуров?

– А этот гад на полу валялся возле нее. Извините за подробность – со спущенными штанами. Никакой – мне тогда показалось пьяный в дупель. Тоже что-то мычал нечленораздельное. Потом оказалось, что она его бутылкой по голове огрела как раз перед тем, как нам дверь высадить. У него руки в крови были, это я сама своими глазами видела. И не мудрено, он же ее измордовал всю, изуродовал.

Катя мысленно сравнила с показаниями, которые читала. Все так. Виктория Одинцова до сих пор помнит ту ночь и обстановку в номере во всех деталях. Но что-то… промелькнуло необычное… вот сейчас…

Катя напряглась. Нет, вроде ничего необычного.

– Он ее изнасиловал, – сказала Виктория Одинцова. – Это потом на суде и так и этак склоняли. А сама она на суд приходила вся в бинтах – ей ведь пластическую операцию лица сделали, во как!

– А Мазуров что-то говорил, когда вы вошли?

– Ничего, я же объясняю – он никакой был. Охранники его словно мешок под мышки подхватили, пытались на ноги поставить. Штаны, трусы спущенные в ногах путаются, он что-то мычит. Там все смешалось – и алкоголь, и наркота, и потом она, бедняжка, его звезданула бутылкой. Так ему и надо – еще мало подонку такому! Я как на него глянула там – ну, маньяк. А с виду вроде тихий, приличный, ботинки дорогие из игуаны. Потом я узнала, он шишка какая-то в этой их консалтинговой компании, богатый, весь из себя такой упакованный. И вот озверел, едва лишь девчонка ему «нет» на его домогательства мужские ответила. В зверюгу превратился. В насильника.

– Начальник розыска Вавилов вас ведь несколько раз допрашивал, так?

– Не счесть сколько раз. Все твердил мне – вы наш главный свидетель. Уж не подкачайте, Виктория, мол, я на вас надеюсь, на вашу честность и сознательность.

Катя прикинула в уме – в номер, кроме Одинцовой, зашел еще Аркадий Витошкин. Но он сослуживец и приятель Мазурова, а потому Вавилов на него не особо надеялся. Там были еще охранники, но они появились позже, под занавес, и не слышали того, с чего все началось – с криков Марины Приходько о помощи, звуков ударов, побоев, шума из номера. В этот момент Павел Мазуров как раз и насиловал женщину. И это слышала сквозь дверь только Одинцова. Вот почему она – ключевой свидетель и ее показания так важны. Вавилов боялся, что, если она изменит показания, дело не то чтобы рассыплется, нет, на таких фактах обвинение все равно сохранило бы свою позицию, но осложнится.

– На суде Павел Мазуров признал свою вину?

– Ни в чем он не сознался, бандюга. Я его с кровью на руках, со штанами спущенными застала там, возле этой бедняжки. А он на суде все свое молол – мол, ничего я не делал, никого не бил и не насиловал. Что между нами было, мол, по обоюдному согласию и совсем не тогда, а раньше, когда только в отель в первый день приехали и веселье пошло в аквапарке. Получается, что это мы все врем, а он один правду-матку режет. Но судья – женщина, она его слушать не стала. Такой срок ему дали.

Катя подумала – конечно, судья приговорил Мазурова. А кто бы сомневался – на таких фактах, на таких показаниях. Это же очевидное дело. Абсолютно очевидное.

В этот момент у полковника Гущина, стоявшего у стойки и молча, внимательно слушавшего рассказ Одинцовой, прозвенел мобильный. Он приложил его к уху:

– Ага, подъехали? Ну, мы тут в кафе.

И через секунду дверь крохотного кафетерия открылась, и в зальчик ввалились оперативники и Артем Ладейников вместе с ними. Они вернулись со своей части задания в Рождественске.

– Какие новости? – спросил Гущин.

– Отработали все адреса, со всеми встретились – переговорили. Полный ноль, – отрапортовал старший группы.

– Ноль?

– Алексея Грибова-младшего никто в городе из знакомых его отца и семьи не встречал вот уже года два, если не больше. Никаких контактов он ни с кем не поддерживает. Никому не звонил. Мы номера телефонов проверили из дела, так вот домашний его не отвечает. Мобильный он, видно по всему, сменил. Вообще в городе он вроде и не появляется. Хотя квартиру не продавал. Но и не сдает. Мы по адресу проехали, порасспрашивали соседей.

– Они его в глаза не видели несколько лет, – сказал Артем Ладейников. – Он словно испарился. Или переехал куда-то. Ох, у вас тут кофе горячий. А с собой можно стаканчик?

– Конечно, вам какой? – Виктория Одинцова засуетилась за стойкой. До этого она с любопытством слушала, о чем толкуют оперативники.

– Двойной эспрессо, если можно.

Катя тоже соблазнилась кофе и попросила себе капучино. Сыщики тоже стали заказывать кофе с собой. В какой-то момент все это стало похоже на обычную сценку в маленьком городском кафе, если не считать, что опергруппа приехала с задания, а за стойкой у кофемашины хлопочет ключевой свидетель по делу об изнасиловании.

Наконец и полковник Гущин сдался и попросил сделать себе «черный кофе с молоком».

Несмотря на то что все попросили «кофе с собой», никто покидать маленькое кафе не спешил. Все стояли у стойки, потягивая горячий кофе из картонных стаканчиков с крышечкой.

– Я, пока мы ездили, хотел какую-нибудь закономерность найти и через компьютер прогнать, через программу вероятности совпадений, – сказал Артем, – почему убийство сейчас, в апреле, произошло, а не в какой-то другой месяц. Может, это типа годовщины какой-то для мести. Так нет, никаких совпадений ни с одним из трех случаев. Ту девочку, Аглаю Чистякову, убили в начале октября, второго числа, изнасилование и задержание Мазурова пятого ноября – на праздники, а прокурор взятку взял и попался уже после этого – летом, в августе месяце. И по датам приговора тоже никаких совпадений с апрелем – я проверил. И по датам первых допросов обвиняемых. Ничего не совпадает. Значит, это не какая-то там годовщина для убийцы, как я сначала подумал.

– Значит, это на компьютере твоем не проверишь вот так с ходу, – в тон ему резюмировал Гущин.

– Ваш кофе, пожалуйста. – Виктория Одинцова протянула ему картонный стаканчик.

Она смотрела на полковника Гущина, на оперативников с любопытством. Гущин расплатился с ней. И кивнул – пора, нечего тут кофеи гонять. Все по машинам.

Глава 22

Секретарша на костылях

– Алексея Грибова-младшего надо найти, – сказал полковник Гущин в машине. – Из коллегии адвокатов его выгнали, из Рождественска он исчез. Столько знакомых у отца-прокурора было, и никто ничего о парне не знает. Не нравится мне такая секретность. Словно на дно залег. Улетучился из поля зрения. А что с авто его, проверили?

В машине Гущина, кроме Кати, – Артем Ладейников. Остальные оперативники по просьбе Гущина отправились к МКАД в торговый центр устанавливать – действительно ли Наталья Грачковская работает там уборщицей. А вот Ладейников с ними не поехал, о чем-то тихо попросил Гущина, и тот велел ему садиться в машину с ним.

– Ребята ваши мне запрос дали, я по базе данных ГИБДД проверил – Алексей Грибов-младший «Ауди» продал три года назад, – ответил Ладейников. – Никаких других авто на него или на отца его не зарегистрировано. Мы в единый расчетный центр заезжали тут, насчет того – платит ли он за квартиру, платит регулярно, но через Интернет. У него номер мобильного был «Билайн», так вот Интернета через телефон на нем не зарегистрировано, в смысле номера. Скорее всего пользуется чужим. По кредитке есть способ отследить, но это долго и дорого.

– Не нравится мне все это, такие вот исчезновения, когда у нас труп с отрезанными руками. – Гущин покачал головой. – Надо установить, где парень обретается и что делает. – Он покосился на молчавшую Катю, сидевшую рядом с Ладейниковым сзади. – А ты что такая невеселая?

– Я думаю, что у всех троих подозреваемых шансы равны оказаться убийцей Полины Вавиловой. Вот сейчас мы Викторию Одинцову допрашивали – так она все повторяет, как в протоколе. Так все и было в ту ночь в этом номере. Совершенно очевидное преступление. Мазурова на месте с поличным поймали.

– Я дайджест составлял по судебным прениям и приговору, – сказал Ладейников, – он категорически все отрицал на суде. Все обвинения. Даже странно.