Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 394)
– Это не то, что вы думаете, – сухо сказал Артем.
– А что я думаю?
– Вы подумали, что Вавилов Юлю Прохорову отсюда из приемной уволил, чтобы его молодая жена к ней не ревновала, да? Так вот вы не правы. Юля на больничном – ей лечиться еще долго. Ее машина сбила, когда она на велосипеде каталась. Мы с Игорем Петровичем ее в госпитале МВД навещали, а сейчас я ее навещаю по его просьбе. Он меня пригласил на ее место, потому что знал меня, когда я в отделе «К» работал и приходил в приемную с аналитическими справками по локальным сетям и информационному оснащению.
Включился принтер и начал распечатку документов. Один из «хипстеров» просмотрел их и передал Ладейникову, тот тоже бегло просмотрел и потом закрыл ноутбук Полины Вавиловой.
– Ну все, наш отчет для полковника готов, – сказал он, беря под мышку ноутбук. – Это вещественное доказательство мы возвращаем.
Катя вместе с ним пошла к Гущину. Что там происходит под вечер? А там было тихо, как-то слишком уж подозрительно тихо.
Никаких оперативок, звонков по мобильному. Полковник Гущин без пиджака стоял посередине кабинета и смотрел на совещательный стол, где горой громоздились уголовные дела, изъятые из архива.
Справку Артема Ладейникова, когда тот вручил ее, Гущин, правда, очень внимательно прочел. По его лицу ясно – это даже не второстепенный, а третьестепенный вопрос сейчас. Он и не ждал, что убийца станет сначала в письмах предупреждать или запугивать свою жертву.
– Дело о взятке прокурора Грибова в пяти томах, дело об изнасиловании в отеле «Сказка интернешнл» в четырех томах, приостановленное дело об убийстве Аглаи Чистяковой в четырех томах. – Гущин указал на стол. – Вот каков объем нашей с вами грядущей работы.
– Нашей? – Катя не верила своим ушам.
– По этому делу в целом будут работать две оперативные группы, это все, что я могу выделить, не оголяя другие направления и расследования. Двое фигурантов – прокурор Грибов и некто Павел Мазуров сейчас отбывают срок в колониях. Я отправлю сотрудников их допросить. Мы должны установить – где сейчас находится сын прокурора Алексей Грибов и эта бывшая завуч школы Наталья Грачковская. И установить также, кто из близких, родственников есть у осужденного Павла Мазурова. Это все поиск. Но он ничего не даст без детального изучения всего того, что в этих вот делах. – Гущин указал на стол. – Многотомная эпопея – это наше нынешнее расследование… Сотрудники розыска будут читать, изучать уголовные дела и судебные отчеты. Артем, ты…
– Да, Федор Матвеевич, – откликнулся Ладейников.
– Ты поможешь на компьютере для меня составить подробный и одновременно краткий толковый перечень… то есть список лиц – свидетелей, потерпевших, всех, кто проходил по этим трем делам, с кем контактировали как наши фигуранты, так и Вавилов.
– Подробный и одновременно краткий, это как же? – поинтересовалась Катя, обозревая непочатый край предстоящей работы.
Гущин глянул на нее сурово.
– Я сделаю, я все сделаю, Федор Матвеевич, я помогу, – быстро ввернул Артем.
– Голова вот такая будет, квадратная. – Гущин широко развел руки, показывая. – Чтобы мозги не закипели и мы окончательно во всем этом многотомье не запутались, мы должны все прочесть, изучить и упорядочить. И ты тоже будешь читать, – обернулся он к Кате. – Мне потребуется любой новый свежий нестандартный взгляд на ситуацию.
– Читать начинать прямо сейчас? – спросила Катя.
– Завтра с утра. Оба явитесь сюда, прямо ко мне. Вы оба поступаете в мое распоряжение. А с начальником Пресс-службы я уже договорился.
Глава 16
Вавилов
Игорь Вавилов вернулся в свой дом в поселке Деево. С двери уже сняли полицейскую ленту и печати, но внутри никто не убирался.
Игорь Вавилов вернулся в свой дом из Дома на набережной, Серого дома, где проживали его тесть и теща.
Теща – всегда надменная, ухоженная дама, а сейчас распухшая от слез и растрепанная, не могла говорить, лишь рыдала. Тесть говорил, нет, он почти кричал на своего зятя: «Ты оставил ее одну! Не защитил! Мы вручили тебе нашу дочь, нашу Полю, а ты обрек ее на такую смерть! На кой черт все твои погоны и должности, если ты не смог защитить свою жену!»
Они не сказали ему прямо – убирайся вон из нашей квартиры, но это ясно читалось в их тоне: убирайся, пошел прочь, глаза б наши на тебя не глядели.
Игорь Вавилов покинул Серый дом, вышел на набережную. Возле Театра эстрады мигал огнями ресторан «Кисель». Именно здесь они с Полиной хотели отмечать годовщину своей свадьбы. Чтобы тестю и теще не ездить, только спуститься на лифте. Банкет праздничный теперь должен смениться банкетом поминальным.
У Вавилова сейчас не было физических сил всем этим заниматься.
Он приехал в Деево в свой дом, не отмытый от крови жены. Открыл входную дверь, прошел через холл – в гараж.
Включил свет.
На стене как раны зияли следы от гвоздей.
Все, что ему осталось, – эти вот дыры от гвоздей в стене гаража.
Вавилов подошел к стене и прислонился лицом к ее холодной шершавой поверхности.
Его жена Полина все еще была здесь, ее дух не покинул дом. Вавилов вспоминал их последний вечер, их последнюю ночь. Как она расхаживала по дому в его байковой клетчатой рубашке и трусиках. Как сидела, скрестив голые ноги, в подушках на их кровати и играла на его голой груди в крестики-нолики, чертила ласковым пальчиком…
Он сильнее вжался лицом в стену гаража.
Полина возникла перед ним – как в тот самый последний раз, утром, такая сонная и смешная в их супружеской постели.
В отличие от тестя и тещи она не винила его в своей смерти. Весь этот год они прожили счастливо и в добром согласии.
И вот все закончилось.
Вавилов вспомнил, как в беседе с ним начальник Главка очень мягко, однако настойчиво попросил его пока сдать табельный пистолет.
Глава 17
Дело об изнасиловании. Том первый
Когда убивают жену, всегда первым и главным подозреваемым для полицейских является ее муж. Это аксиома розыска. Попадание в «яблочко» в этом случае почти всегда девяносто процентов. Что бы там муж ни говорил на допросах, какие бы железные алиби ни выдвигал – в глазах розыска он всегда фигурант номер один.
Так было испокон веков, так будет.
Но не в этом случае. Катя поняла это из общего настроения, царившего и в Главке, и в уголовном розыске. Это дело – из разряда тех необычных, не вписывающихся в общую схему. И надо работать сразу со множеством подозреваемых.
На следующее утро она сразу отправилась к полковнику Гущину. Тот разговаривал по телефону. Сотрудники розыска разбирали со стола тома уголовных дел для изучения. Но гора на столе не уменьшалась. Катя взглянула на «корочки» – ага, утром привезли из судебного архива многотомные дела протоколов судебных заседаний по делу о взятке и изнасиловании. На столе у Гущина лежал том копий приговора прокурору Грибову. Это дело, вернее, его венец, апофеоз судебный, Гущин намеревался изучить лично.
Катя прислушалась – полковник разговаривал с председателем столичной коллегии адвокатов. Они – давние знакомые, поэтому говорили сейчас не слишком официальным тоном, скорее шушукались.
– Да брось, он просто погорел по собственной глупости… После стольких лет безупречной службы польститься…
– Нет, там очень много предложили… Большие деньги. Намного больше, чем это фигурирует в материалах дела. Взятка, на которой его взяли с поличным, это первый взнос.
– А сын его? – спросил Гущин собеседника и включил громкую связь, чтобы Катя могла услышать эту часть разговора.
– Алексей? Мы исключили его из коллегии адвокатов сразу же. – Голос председателя – бархатный бас – наполнил кабинет. – Точнее, на следующий день, как нам стало известно об аресте его отца. Мы не можем себе позволить иметь в своих рядах таких, как он. К Грибову-младшему не было никаких претензий. Это был блестящий молодой человек, он подавал большие надежды как юрист, как адвокат. Мы его приняли сразу после МГУ, и он еще полгода стажировался в адвокатской фирме «Краузе и партнеры». Конечно, отец-прокурор поспособствовал, походатайствовал… Но откуда мы тогда знали? Как только все стало известно, мы аннулировали его адвокатскую лицензию.
– То есть сейчас он уже не адвокат? – уточнил Гущин.
– Нет, и он вряд ли уже сумеет построить карьеру в юридическом бизнесе. Не те времена сейчас, в его резюме это несмываемое клеймо. Отец сидит в тюрьме за взятку! Кто с таким адвокатом станет разговаривать в суде или в арбитраже.
– Я понимаю, а где парень сейчас?
– Понятия не имею. – Председатель замялся. – Столько лет уже прошло. Парень сгинул куда-то. Сначала слухи доходили, что он совсем опустился, с наркотиками была какая-то история. Но это сразу после суда над отцом и исключения из нашей коллегии. Где он сейчас, я не знаю. Как ни грустно, но он, несмотря на свои блестящие способности, теперь изгой в профессиональной юридической среде.
– Слышала? – спросил Гущин, закончив беседу.
Катя кивнула.
– Грибову-младшему арест отца жизнь и карьеру сломал. А Вавилов в этом аресте активно участвовал. А до этого считался учеником и другом семьи прокурора. – Гущин положил ладонь на том копий приговора. – Вот оно как в жизни-то.