Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 393)

– Приревновал, что ли?

– Просто не отдавал себе отчета, что творит. Там свидетели были – его коллега по фирме и работница отеля, дежурившая в ту ночь. В номере кровища, когда он ее лупцевал. По виду не скажешь – такой приличный мужик, «белый воротничок». А с наркотиков озверел.

– Ты его лично там, в отеле, задерживал?

– Да. А потом мы с прокурором Грибовым над сбором доказательств и допросом свидетелей работали вместе. Только он, Мазуров, сейчас…

– Что он?

– Он тоже сидит. Он получил восемь лет колонии.

Полковник Гущин откинулся на спинку кресла. Версии потерпевшего… А он ведь возлагал надежды на то, что скажет ему сам Вавилов по поводу этих дел. Но версии не прояснили ничего. Лишь добавили новых загадок.

Глава 14

Ехидна

И человек в небоскребе

– Не делай то, что задумал. Сейчас опасно.

Это произнесла мать Павла Мазурова Алла Викторовна, внимательно изучая разложенные для гадания карты на журнальном столе.

– Или ты… уже сделал?

Павел матери не ответил. Он вошел в холл-гостиную с кухни с горячей сковородкой на подставке, где шкворчала жаренная на сале картошка.

Алла Викторовна воззрилась на сына. За те пять лет, что они провели в разлуке, многое изменилось в облике Павла и в его вкусах. Например, трудно было представить себе, чтобы он ел вот такую картошку на сковородке, да еще приперся с нею прямо в гостиную.

– Ты сделал? – тревожно повторила Алла Викторовна.

И снова Павел вопрос матери проигнорировал. Он жевал.

Они сидели в гостиной в креслах напротив друг друга. Во всем большом и просторном доме свет горел лишь тут, а во всех других комнатах, а их насчитывалось немало – наверху и внизу, царствовала тьма.

Это потому, что они экономили электричество. Они вообще на всем экономили.

Этот дом Павел строил для себя и, как ему тогда – много лет назад – казалось, для своей будущей семьи. Он вбухал в дом огромные деньги. Но в те времена он мог себе это позволить, потому что неплохо зарабатывал в своей консалтинговой компании.

За пять лет, проведенных в тюрьме, дом пришел в упадок. Многое из того, что планировалось отделать – ванные комнаты с джакузи, наверху бильярдную, гостевые спальни, – так и осталось неотделанным. Пустые помещения, лишенные мебели, полные сора и дохлых мух.

Деньги, накопленные на счете в банке за годы работы в компании, утекли – нет, не сквозь пальцы. На нужные вещи – на работу адвокатов, ходатайства, на всю эту уголовно-процессуальную камарилью, которую Павел ненавидел. На дом уже не хватало. И в результате в доме, оставленном на престарелую мать, все шло наперекосяк – барахлило отопление и водоснабжение, постоянно что-то отказывало, ломалось, потому что в новом доме, сразу после стройки лишившемся хозяйского глаза, просто не могло быть иначе.

Теперь уже после тюрьмы Павел Мазуров как мог пытался что-то починить, поправить. Но у него не было средств. Те средства, что еще имелись, были потрачены на иные дела, которым Павел Мазуров сейчас придавал первостепенное значение.

А дом… он был предоставлен сам себе.

Темный и пустой.

В нем как призрак обитала мать. Когда-то в доме вокруг нее вилась прислуга – помощницы по хозяйству, повар, садовники.

Все они за глаза называли Аллу Викторовну «старая Ехидна». Она обладала язвительным характером и какой-то особой, чисто женской проницательностью, позволявшей ей безошибочно угадывать людские слабости и другие вещи. Но пребывание сына в тюрьме ожесточило ее сердце. И Ехидна изменилась. Она обрела категоричность суждений и беспощадность.

Вот такой, лишенной сантиментов, злой, мать-Ехидна Павлу Мазурову даже нравилась.

По крайней мере она не отговаривает его…

И не осуждает…

– Они поплатятся все, да? – спросила Ехидна. – Да, сынок?

– Я поклялся, – ответил Павел, глотая картошку на сале.

– Только сейчас стало опасно, я по картам это читаю, – предупредила Ехидна. – Я задала тебе вопрос. А ты не ответил.

Павел молча доел и понес сковородку на кухню. Кухня по размерам не уступала кухне ресторана «Кисель», где царил повар Валера. Но была грязной – убраться у Павла руки не доходили. А старая Ехидна уборками по дому себя никогда не утруждала.

– Не хочешь об этом говорить – не надо, – сказала Ехидна. – Я просто тебя предупреждаю об опасности. И еще карты кое о чем мне говорят.

– О чем же, мама?

– Витошкин… он думает о тебе.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Нет, ты не понял. – Ехидна подняла вверх худую, украшенную кольцами руку. – Он думает о тебе прямо сейчас. От него воняет страхом.

Если бы Павел Мазуров и Ехидна могли единым махом перенестись в Москва-Сити, на 28‑й этаж огромного небоскреба, похожего на парус, то в свете горящих желтых настольных ламп увидели бы силуэт, застывший как на стоп-кадре у панорамного окна.

Высокий представительный мужчина лет сорока в дорогом костюме стоял спиной к письменному столу, смотрел на «огни большого города».

На мониторе компьютера «висело» сообщение, пришедшее по почте, которое мужчина только что прочел.

На столе валялся дорогой iPhon. И он звонил, звонил – мелодично и тревожно. Но мужчина не отвечал на звонок.

Мужчину звали Аркадий Борисович Витошкин. Вот уже четыре года он входил в совет директоров консалтинговой компании, занимавшей под офис целый этаж в небоскребе «Парус» Москва-Сити.

Аркадий Витошкин всегда отличался сильной волей и четким знанием того, как действовать в собственных интересах. Он редко пасовал перед трудностями, и уж никто никогда не посмел бы обозвать его трусом.

Но карты… вещие карты, разложенные старой Ехидной на пыльном столе, не лгали.

Сейчас, в эту самую минуту, Аркадий Витошкин испытывал острое тревожное чувство, близкое к панике.

Он никак не мог понять, что его так внезапно напугало – неужели это сообщение, пришедшее по электронной почте от забытой… нет, полузабытой, нет, конечно же, незабвенной личности по прозвищу Мимоза.

Мимоза – Марина Приходько, – нынешняя владелица салона красоты на Садовом кольце, а в прошлом потерпевшая по делу об изнасиловании и избиении, писала:

Я видела его вчера. Он знает мой адрес. Он что, сбежал из тюрьмы?!

Глава 15

Многотомные дела

– Электронная почта забита рекламными сообщениями. Она ничего не удаляла. Интернет-магазины, бутики, турагентства. Никаких писем с угрозами мы не нашли. У нее вообще небольшая личная переписка.

Артем Ладейников сказал это, не отрываясь от ноутбука Полины Вавиловой. Катя зашла в приемную Вавилова уже под конец рабочего дня – группа «К» и Артем Ладейников трудились в поте лица.

– Мы Гущину справку сейчас готовим, короткий дайджест. – Пальцы Ладейникова так и летали по клавиатуре. – Она в основном с подругами переписывалась – судя по всему, еще школьные подруги. Для общения с родителями Интернет ей не нужен. А Игорь Петрович…

– Что Игорь Петрович? – спросила Катя, с любопытством заглядывая в ноутбук.

– Ну, он тоже ей сообщений не слал. Они же муж и жена. – Артем вздохнул. – Вообще-то не очень красиво, конечно, получается.

– Ты о чем? – Катя твердо решила обращаться к парню на «ты». Возраст его двадцатилетний противоречил должности «секретарь-помощник заместителя начальника Главка».

– Что мы личные письма ее читаем. Я себя не в своей тарелке чувствую. Как Игорь Петрович на это посмотрит?

Боится шефа паренек, – подумала Катя.

– Он сам предложил, чтобы вы… ты, Артем, помогал Гущину.

– Да, но… это же личная переписка его жены.

– Убитой, – сказала Катя. – Когда происходит убийство, на многое приходится смотреть совершенно в ином свете.

– Да я это понимаю. – Артем оглянулся на своих молчаливых «хипстеров» из компьютерного отдела. – Тут вот еще что. Она… Полина Вавилова удалила свой аккаунт «ВКонтакте». Через неделю после свадьбы – тут много писем-поздравлений, а потом уведомление от Сети – что, мол, вы удалили аккаунт.

– Это, по-твоему, важно?

– Не знаю. Может, она просто не хотела, чтобы соцсети ее отвлекали от Игоря Петровича.

Катя вздохнула, оглядела большую приемную. Прежде она бывала здесь нечасто. Однако помнила, что раньше на месте Артема Ладейникова сидела полная и веселая девица по имени Юля. Тоже бойкая в обращении с компьютером и весьма острая на язык.

– Она от общения в соцсетях отказалась, а Игорь Петрович, я смотрю, свою прежнюю секретаршу-помощницу поменял, – заметила Катя.