Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 354)
— Здрасте, здрасте, я вас знать, помнить. — Голосок — тот самый, что будил поутру, как колокольчик.
— Я вас подвезу, хотите? Вы куда?
— На автобус, моя выходной.
— Так садитесь, довезу вас до остановки, — Катя открыла дверь машины, — а то тут безлюдно, дорога пустая совсем. Что с вашим шофером-то произошло, какое несчастье, надо быть острожной. Садитесь, садитесь, я потом вернусь сюда, как вас отвезу к автобусу.
Горничная-филиппинка с довольным видом уселась в машину рядом с Катей. По виду — явно польщенная вниманием и заботой. Катя развернула «Мерседес».
— Спасибо, спасибо, — горничная закивала, — моя на автобус в Химки, я там жилье снимать с друзья.
— Ваш шофер Фархад тоже жилье снимал, — сказала Катя. — В гости вас не приглашал, нет?
— Нет, нет, — горничная снова закивала головой, — он не всегда уезжать домой.
— Не всегда уезжал домой?
— Нет, нет, ночевать тут дома.
— И часто он ночевал в доме?
— Часто, часто. Оставался, я ему ужин и завтрак.
— Так он был ваш бойфренд? — Катя заулыбалась.
— Нет, нет, Не мой. Их.
— Кого «их»?
Горничная-филипинка улыбалась, как маленький будда. Потом сказала:
— Плохо знать русский я.
И добавила:
— Остановка, автобус. Спасибо.
К остановке подъезжал рейсовый автобус до Химок. Горничная резво выскочила, вытащила свою сумку и поклонилась Кате вежливо.
А Катя отправилась снова к дому Жени.
Женя ждала ее у распахнутых ворот.
— Привет, ты чего это приехала — я из окна тебя увидела — а потом назад?
— Я твою горничную до остановки подбросила, — призналась Катя. — Знаешь, после убийства надо проявлять осторожность, мало ли. А тут у вас так тихо.
— Многие в Москве живут, а здесь просто недвижимость. Заезжай скорее, я кофе сварила.
— А где все ваши? — спросила Катя, паркуясь возле гаража.
— Гена в мэрии, там какой-то скандал с точечной застройкой на Дмитровском, он улаживать поехал с управой. Тетя с пятницы в Сретенском монастыре на Оке, на духовных чтениях о таинстве брака. Данила гуляет. — Женя покосилась на Катю лукаво. — Это ты мне скажи, где он.
— Вчера ходили в Большой, — призналась Катя, — а потом он завез меня в один клуб на Ленинградском, в «Шараду». Танцевали до утра.
Женя улыбалась. В безмятежной улыбке ее вроде ничего не изменилось. Они вошли в дом. В холле их встретил Петр Алексеевич в своем инвалидном кресле.
— Доброе утро, милости просим, — приветствовал он Катю.
— Папа, тебе ничего не нужно? Мы наверху вещи разберем, потом отвезем в фонд.
— Развлекайтесь, девочки. — Он, вертя колеса руками и не пользуясь кнопкой на пульте, направился в глубь дома.
Женя налила на кухне в чашки кофе из кофеварки, забрала тарелку с пирожками, и они с Катей поднялись наверх. Катя прошла мимо гостевой комнаты, где ночевала. Женя провела ее по длинному коридору и открыла дверь в спальню.
На супружеской постели — целый ворох новеньких детских вещей и игрушек.
— Твой Гена часто работает по выходным.
— Приходится, он сам от всего этого дико устает.
— По клубам ночным тебя не водит?
— Я не ходок на танцульки, ты же знаешь. — Женя, хромая, прошла к окну. — У нас Данила по этой части. Знаешь, я хочу тебя предупредить по-дружески. Он хоть и мой брат, но… Он мало что ценит в этом мире. Ты не очень-то верь его словам.
Катя смотрела на подругу: она — женщина с физическим изъяном, муж часто отсутствует, а тут рядом красавец брат… Тот страстный сладкий стон той ночью… Было ли это здесь, в супружеской спальне? Или в комнате брата? Не балуетесь ли вы инцестом, дорогие мои давние школьные полузабытые друзья? И не ревность ли тебя сейчас заставляет говорить так?
Но Катя тут же устыдилась своих мыслей. Нет, не надо так про Женьку. Но мысли вернулись снова. И сомнения: если у вас тут инцест, то что означают слова горничной «их бойфренд»? Какова роль во всем этом покойного шофера?
Катя села в кресло у постели и взяла чашку кофе, с наслаждением выпила. Женя тем временем начала разбирать детские вещи. Каждую она показывала Кате — маленькие пальто, платья, комбинезоны, башмачки, сандалии, брюки для мальчиков-карапузов, клетчатые юбочки, вязаные шапочки.
— Отвезем в фонд детских домов на Покровке, — сказала она. Лицо ее светилось. — Это я все в разных местах купила. И игрушки тоже.
— Пора вам своего заводить. — Катя стала ей помогать разбирать. — О чем только Гена твой думает?
— О ребенке, — ответила Женя, — о нашем ребенке, где часть его и часть меня. О наследнике, о продолжении рода.
Катю поразил тон подруги.
— Знаешь, ради этого я… то есть мы с мужем на все пойдем, — продолжала Женя тихо, но очень страстно. — Это самая главная наша мечта с Геной. Потому что мы… мы не хотим расставаться, мы хотим жить вместе до самого конца.
— А что, кто-то заставляет вас расстаться, развестись?
— Нет, никто. Что ты… Это я так. Да мы никому и не позволим нас разлучить. Гена мой муж, я его сама выбрала. Ведь это я ему в любви призналась первой. Он очень хороший человек, я от него, кроме добра и заботы, ничего не вижу. И я ему благодарна.
— За что?
— За это. — Женя указала на свою укороченную ногу. — Знаешь ведь как? Вроде сидишь в ресторане, чай пьешь. Корчишь из себя мадам. И мужики поглядывают — мол, на рожу ничего. А как встанешь, как заковыляешь — все, как ветром сдувает. А Гена на мне женился. Он назвал меня своей женой, я люблю его без памяти. Я хочу родить ему ребенка, исполнить его мечту. И я все сделаю для этого, я все стерплю.
Катя смотрела на подругу — на нежном лице твердая решимость, вызов и еще что-то…
— А что, у вас в этом вопросе какие-то проблемы? — осторожно поинтересовалась Катя.
— Нет, что ты, никаких проблем, это я так. — Женя начала складывать детские вещи в сумки. — Ты мне лучше скажи, как вы с Данилой?
— Вчера смотрели балет в Большом, я же сказала. Потом он повез меня в ночной клуб. Эта «Шарада» прикольное место.
— Он у меня спрашивал по поводу твоего развода.
— Мы с мужем не развелись, я же говорила тебе.
— И я сказала об этом Даниле. Он и ухом не повел. — Женя продолжала деловито загружать сумки. — Он вначале очень настойчив. Но быстро охладевает. Ко всем.
— Бывшую свою бросил давно? — спросила Катя самым «женским» любопытным тоном. — Жень, ну не томи, просвети меня.
— Ее и бывшей-то нельзя было назвать — так, мимолетное увлечение. Кстати, там и подцепил в клубе, в этой самой «Шараде».
— А кто она?
— Я ее не видела. Он сюда ее не привозил. Не ночевал дома несколько ночей подряд где-то месяца полтора назад. Я стала упрекать — у нас все же отец болен, а его дома сутками не бывает. А Данила в своем репертуаре — трахаюсь, мол, нон-стоп с одной симпатяшкой. Зовут, мол, Анетт, и она то ли на радио комментатор, то ли блогер.