Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 356)

— С мужем она давно развелась, одинокая была, значит. С мужиками-то у нее как было? С этим Луковым, например?

Федоров отреагировал на скользкий вопрос холодно, внешне спокойно:

— Ну, ходил он к ней, а что?

— Жили они вместе? Хозяйство вели совместное?

— Нет. Ходил — и все. Он моложе ее. Да и она снова хомут на шею вешать не хотела. Благоверный-то ее, Ванька Сокольников, алкаш был конченый, забулдыга.

— А еще был кто-то, кроме Лукова?

— А ты что же, сопляк, сестру мою за.., держишь?

После спокойного безжизненного тона Федорова такой всплеск темперамента был точно крик души.

Кате больно было смотреть на этого человека — руки его не находили себе места. Это был настоящий комок нервов, и только огромным усилием воли старался скрыть свое волнение.

— Илья Николаевич, ради бога… Сядьте, сядьте, пожалуйста. Поймите вы, никто тут не хочет копаться в грязном белье, никто не собирает сплетен о личной жизни вашей покойной сестры. Но мы должны, понимаете, обязаны это и еще многое другое спрашивать у вас. Знаете, почему должны? То, что он сотворил с вашей сестрой… Его не где-то в Москве, не где-то далеко за тридевять земель искать нужно, понимаете? Он здешний либо живет где-то поблизости. — Катя и сама не знала, отчего утверждала это с такой уверенностью. — Возможно, он был в тот день на кладбище, возможно, прежде знал вашу сестру.

Может, видел ее в магазине, может, еще где-то встречал, услышал о ее смерти и… Там ведь много могил на кладбище — а он ни одной не тронул, кроме…

Только вашей сестры покойной, свежую.

— Там не только ее могила свежая была. Старуху Карасеву третьего дня схоронили. И Мишка Говоров из Стрельни на мотоцикле убился. — Федоров говорил вяло. И по его осевшему, утратившему гневные ноты тону Катя поняла, что с ним можно говорить дальше.

— Быть может, сами вы, Илья Николаевич, замечали, что кто-то из мужчин заглядывается на вашу сестру? Вы часто ее видели? — спросила она тихо.

— Да каждый день почти. Я же шофером автобуса работаю Седьмой маршрут как раз от ярмарки в Стрельню через наши Мячники. Ну, по пути и заскочишь к Анюте; то сигарет купить, то еще за чем. Все сестре оборот торговли. А насчет заглядывался ли кто… Так она ж цельный белый день на народе была за прилавком-то Пришел покупатель, ушел покупатель… С ярмарки едут мимо с оптовой цельными автобусами, потом дачники…

— Я вас просил фотографию ее захватить, — сказал Воронов. После окрика Федорова он присмирел.

Федоров достал из внутреннего кармана куртки бумажник. Извлек крохотную фотографию С нее на Катю смотрела упитанная сорокалетняя женщина с ярко подведенными черными цыганскими глазами, гладко зачесанными темными волосами и маленьким, напоминающим пухлый кокетливый бантик ртом.

Было даже как-то не по себе от того, что такая пышка, из тех, что «в сорок пять — ягодка опять», и уже в могиле, в сырой земле.

— Отчего она умерла? — спросила Катя.

— Сердце.

И от этого будничного ответа у Кати мурашки по спине побежали. Это ее больное сердце некто, более схожий не с человеком, а с кровавым чудовищем, прокравшись ночью на кладбище, вырвал из груди и забросил на ветки старой вишни… Боже, да что же это? Немудрено, что в Стрельненском ОВД все в шоке. Они же на место выезжали… Видели это.

— Она что, сердечница была, гипертоничка? — спросил Воронов.

— Нет, не жаловалась никогда. Даже к врачам в город почти не ездила.

— А что же тогда с ней случилось? Может, перенервничала, переволновалась? Федоров как-то странно глянул на молодого сыщика. Снова в кабинете повисла неловкая пауза.

— Племянница ваша теперь одна осталась Вы девочку пока к себе не заберете, ну, на первое время? — спросил Воронов.

— Нечего ей у нас делать. Она сама себе хозяйка.

Больно самостоятельная. Впрочем, захочет — пускай живет. Мы с женой не против.

— Как же девочка будет жить одна? — осторожно спросила Катя. — Только школу окончила. Ни работы, ни профессии, ни семьи. Сирота.

— Ничего, не пропадет. Не беспокойтесь.

— А побеседовать с ней можно? — спросил Воронов.

— Отчего же, — Федоров криво усмехнулся. И хотя губы его змеились в ухмылке, в глазах была горечь и боль. Ухмылка и неприязнь — это все, что нашлось у него для родной племянницы. И это показалось Кате диким и неприятным.

— Тебе не показалось, Андрюша, что этот шофер словно бы винит девочку в чем-то? — спросила она Воронова, когда они остались одни в кабинете. — В смерти матери винит?

— Да это он еще тихий сейчас, — сыщик покачал головой, — мне стрельненские звонили из розыска: он же видел могилу, понимаешь? Могильщики-то, дураки, перед тем как в контору добежать, чтобы нам позвонить, кому ни попадя по дороге рассказали.

А там поселок, свои люди. Пока милиция доехала, Федорову стукнули — шоферня же Он прямо на автобусе туда. Его патруль не пускает, а он в драку с нашими-то… Его еле успокоили. Он же увидел все .

Ну, домой отвезли. А он, стрельненские говорят, за ночь вот так поседел. Был шатен с проседью, а стал старик стариком. С горя, что ли? Или от потрясения?

Там, Катюша, все это Нижне-Мячниково сейчас, как котел с кипятком, бурлит. Настрой у местных мужиков такой, что наших милицейских разбирательств никто ждать не будет. А как что стукнет кому в голову, особенно если по пьянке или если на кладбище кого заловят, — башку на месте снесут. Потому и тайны тут у нас, чтобы не усугублять накал страстей, так сказать…

— Тяга к трупам как называется? Некрофилия? — Катя поежилась. — Только этого нам не хватало. Когда в Стрельню-то думаешь ехать?

— Как Колосов распорядится. Все же пока формально это не наше дело.

— Знаешь, Андрей, что я тебе скажу… Да по сравнению с этим случаем никакие убийства даже и рядом не стоят! — сказала Катя. — Так что…

Тут снова зазвонил телефон. Хмурый Воронов буркнул в трубку:

— Где-где, все на выезде.., я один. Ладно, сейчас зайду.

Катя поднялась, и они вместе вышли в коридор.

Попрощавшись с ней, Воронов пошел в секретариат — звонили оттуда, просили забрать почту и пришедшие на имя Колосова бумаги из экспертно-криминалистического управления.

Андрей расписался в получении каких-то «предварительных результатов», каких — даже не взглянул, не имел привычки копаться в чужих документах. Катя тоже не поинтересовалась, что это. Она все еще была под впечатлением беседы с Федоровым. Она и не подозревала, началом каких событий станет эта новость из ЭКУ, запечатанная во вместительный гербовый, такой официальный пакет.

Глава 5

ОПЕРАЦИЯ «ПОЛИГОН»

На эти документы, положенные кем-то из сотрудников ему на стол, Колосов поначалу тогда не обратил внимания. Утро он провел на совещании в министерстве и, вернувшись в главк, все еще душой был там, в той разреженной атмосфере больших баталий, где с начальственной трибуны летели в переполненный зал грозные окрики высокого и высочайшего начальства: усилить, активизировать, взять под контроль, стабилизировать, приступить к оперативной разработке, задокументировать, ликвидировать выявленные недостатки и упущения. А тем временем негласно в самом воздухе высокого собрания витали совсем иные настроения, грезы, мечты, идеи, надежды, чаяния: кого сняли, за что? Кого назначили, вместо кого? Кого вышибли на пенсию? Кого повысили в звании, кого выдвинули на открывшуюся вакансию?

Короче, всей этой бюрократической суетой привычный ритм работы был малость нарушен. Слава богу, что совещание в министерствах случаются не каждый день.

Бумагами Колосов занялся лишь после того, как созвонился с районами, в свою очередь обрушив на собственных подчиненных град указаний и ЦУ: поднажать, активизировать, взять под контроль. Первым в стопке документов шли предварительные результаты пожарно-технических исследований сгоревшего на двадцать третьем километре автомобиля и анализ горюче-смазочных веществ.

Эксперт подробно описывал факты, сводя их к единственной, по его мнению, причине возгорания — поджогу. Однако ответ на вопрос о примерном времени начала загорания — то, что больше всего интересовало Колосова, экспертом дан так и не был. Далее он ознакомился с предварительными выводами баллистиков, сопровождая чтение их справок раздраженно-недоуменным хихиканьем. Пули, извлеченные экспертом Грачкиным из черепа убитого водителя, действительно принадлежали пистолету, «ТТ». Но эксперт обращал внимание и на отсутствие некоторых обычных признаков, характерных для этой марки оружия. Словом, вывод, который с трудом усек Колосов из туманных фраз баллиста, был следующим: пули от «ТТ», но точно сказать, что стреляли именно из него… Одним словом, ищите пушку, друзья-сыщики, тогда я уж сделаю вам точное заключение, комар носа не подточит.

Информация из ГИБДД, куда направили соответствующий запрос о владельце «Ауди», была еще суше и скуднее: в банке данных угнанного автотранспорта (в розыске называли сей банк «терпила») не числится. Зарегистрирована с августа 1996 года на имя гражданина Петухова, но в декабре того же года снята с регистрации, и номер аннулирован.

«Интересно, — подумал Колосов, — что это еще за бухгалтерия у них дорожная? Снят, аннулирован…»

Осталась одна последняя справка, короткая, и вот тут-то внезапно… Никита лениво пробежал ее глазами, и вдруг всю его апатию как ветром сдуло. Грохнув дверью кабинета, в которую из коридора ломился упругий сквозняк, он ринулся в соседний отдел. Там в гордом одиночестве несло службу за компьютером белокурое хрупкое создание в виде старшего оперуполномоченного Светланы Климовой.