Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 355)
— Про это я и говорю — Воронов от похвалы сразу успокоился — Вообще-то дело это сама Стрельня ведет. Сначала в дознание отписали, а как поглядели, какие там факты, и следствие, и розыск, и даже прокуратура подключились. Ну, а меня Никита Михайлович вроде координатора-куратора от нашего отдела поставил. Теперь с командировками на этот погост зашьюсь на все лето!
— Это в Нижне-Мячниково? — осторожно спросила Катя. — Что же это, дело не ваше, при чем же тут отдел по раскрытию убийств?
— Да шеф что-то перестраховывается. — Воронов поморщился. — Сама знаешь, у Никиты нашего фантазии порой бывают… Правда, в чем-то, возможно, он и прав. В области чудо-юдо новое объявилось. Да такое, что хоть стой, хоть падай. И такие с трупов обычно только начинают. Сегодня он с мертвяками куролесит, а завтра жди его где-нибудь на дороге у станции, потрошителя чертова.
— Потрошителя? — Катя переспросила это совершенно уже другим тоном. — Слушай, Андрюшечка, золотце… Хитрить мне с тобой не хочется. О случае на кладбище что-либо в прессу давать пока строго запрещено. Но я и не тороплюсь. Мне только не нравится, что все это окутано какой-то непонятной тайной. Какие-то недомолвки. Почему?
— Почему? Потому что волновать не хотят, населению мозги будоражить раньше времени. И потом, это дело такого сорта, Катя…
— Да какого сорта-то? Что произошло на кладбище?
— Восемнадцатого июля, не далее как во вторник, прошли похороны местной жительницы. Много народа пришло проститься, у умершей большая родня и В Нижне-Мячникове, и в Стрельне. Соседи, просто знакомые — в маленьких поселках всегда так. Ну, похоронили. А девятнадцатого утром могильщик обнаружил, что могила вскрыта. Кто-то сорвал с гроба крышку, вытащил тело. Его нашли.., точнее, расчлененные части его обнаружили в разных местах, некоторые даже довольно далеко от могилы.
— Мертвеца расчленили?
Воронов молча достал из папки какую-то справку, подал Кате. Она прочла текст, сначала даже не поняла, что это, а потом содрогнулась: «Множественными ударами режущего предмета вскрыта грудная клетка, разрезаны мягкие ткани груди и бедер, раздроблен тазобедренный сустав, повреждены внутренние органы, сердце, печень, кишечник…»
— Сердце ее в развилке дерева обнаружили. У соседней могилы вишня растет, ствол корявый такой.
Сердце он зашвырнул туда, предварительно вырезав из трупа. На что Лина Павловна (он говорил об эксперте-криминалисте Владимировой, отработавшей почти тридцать пять лет, в областном главке ее знали все), человек железный… Так она в обморок грохнулась, когда эти художества увидала! Мне ребята из розыска стрельненского рассказывали: не кладбище, а мясная колода для разделки туш. — Воронов мрачно созерцал папку. — Фотографии должны прислать.
Готовы уже. Лучше б я их не видел.
— А следы полового контакта?
— При тебе же с МОНИКИ говорил — там очередь километровая на биологическую экспертизу.
Тем более такую мертвечину к ним везти…
— А что люди говорят? Кто был на похоронах?
Могильщики — они ничего подозрительного не заметили? Да сам-то ты был там?
— Еще не был. Колосов мне только сегодня этот мрак отписал. В порядке шефства, так сказать. Держать под контролем на случай…
— Вы что, подозреваете, что этот потрошитель с мертвецов на живых перекинется?
— Да ты видишь, какая жара стоит? Тут у здоровых мозги плавятся, не то что у ущербняка какого-нибудь озабоченного. А насчет свидетелей… Я в Стрельню звонил, ну насчет могильщиков — труба какая-то с ними. То ли в шоке они до сих пор, то ли пьяные вдрызг. В общем, дурдом. — Воронов покрутил пальцем у виска. — Ко мне сейчас брат придет, я его по телефону сюда в Москву вызвал. Пропуск уже заказал.
— Чей брат?
— Умершей. Федоров Илья. Показания нужно снять. Но все равно допросом одним не обойдешься.
Придется ехать в этот бардак.
— Андрюша, а можно я тут посижу, поприсутствую на беседе, а? Это дело, ты прав, такого сорта, что.., ну просто за рамки выходит! Кстати, Федорову этому сколько лет?
— Умершей сорок пять было, а это ее старший брат.
— Знаешь, мне лучше поприсутствовать на вашей беседе. Ты не против, нет?
Воронов вздохнул. Кому-кому, а Екатерине Сергеевне отказать трудно.
В дверь кабинета осторожно постучали. На пороге стоял крепкий, еще не старый лицом и телом, однако совершенно седой, точнее, даже белый как лунь мужчина. И в этой его седине было что-то такое… Катю поразил контраст между загорелой, загрубелой кожей и этими бесцветными, мертвыми волосами старика.
— Илья Николаевич, здравствуйте, проходите, садитесь, пожалуйста. — Воронов поднялся из-за стола и как-то неловко засуетился. — Быстро же вы приехали.
— Начальник автоколонны свою машину дал, сразу, как вы только позвонили. — Федоров грузно опустился на стул.
Казалось, ни Воронов, ни свидетель не знают, с чего начать. Ситуация была совершенно необычной для рутинного опроса очевидца.
— Илья Николаевич, поверьте, мы так же, как и вы, потрясены случившимся, — вместо Воронова проникновенно начала Катя, — ничего подобного в Подмосковье прежде не случалось. Это чудовищное преступление. И тот, кто это совершил, будет наказан. Мы сделаем все, чтобы найти этого человека. Но без вашей помощи нам будет трудно.
— Да, я понимаю… Вы ж тоже на работе, на службе. Я понимаю, девушка… — Федоров глянул на них, поправил воротник рубашки, потом зачем-то вытащил из нагрудного кармана расческу. — Спрашивайте. Что смогу — помогу. Да только вот… Эх, да что теперь уж.
— Расскажите, пожалуйста, о вашей сестре Анне Николаевне Сокольниковой. Где жила, кем и где работала, семейное положение. — Воронов осторожно глянул на Катю, словно спрашивал — так ли начал?
Всегда уверенный в себе и даже иногда развязный, он при этом белом как лунь мужчине, который по возрасту годился ему в отцы, отчего-то чувствовал себя не в своей тарелке.
— Ну, с дочкой они жили, с Веркой, племянницей моей.
Что-то почувствовала Катя в этой первой же, вроде бы нейтральной фразе Федорова о племяннице — горечь, злость, боль?
— Квартира у них однокомнатная на улице Коммунаров. Благоверный-то не претендовал, дочери оставил.
— Ваша сестра развелась с мужем? — спросила Катя. — Давно?
— Давно, Верке десять было…
— А сейчас сколько же вашей племяннице?
— Восемнадцать в августе будет. Школу в этом году кончила, десятилетку.
И снова Кате почудилось в его фразе о племяннице что-то…
— Фамилию, имя и адрес бывшего мужа вашей сестры не подскажете? — Воронов деловито придвинул лист бумаги.
— Сокольников Иван.., а по бате его.., да забыл, сколько годов не виделись. И адреса не знаю. Он из Стрельни в Москву подался. Вроде на хладокомбинате где-то работает.
— Он был на похоронах Анны Николаевны? — спросила Катя.
— Нет.
— Но ему сообщили?
— Верка говорила — мол, звонила отцу. Вроде не застала его.
— А кто взял на себя организацию похорон? Вы? — спросил Воронов.
— Да вся родня понемножку скинулась: я, младший наш брат Петро, дядя Кузьма и тетя Света — это двоюродные наши по отцу, потом Северьяновы — по матери родня из Стрельни самой, потом Васька Грузин с машиной помог, ну, а на поминки — соседи по дому само собой — Грызловы, Мородова Александра и…
Катя терпеливо, не Перебивая, слушала длинный перечень родичей и соседей Сокольниковой. Так всегда в маленьких поселках и деревнях — родословное древо, корни, одним словом.
— И все эти люди присутствовали на похоронах? — спросила она.
— Конечно, еще больше было, многих я уж и не помню. Аню любили все. Человек она была добрый, душевный.
— А где ваша сестра работала? — спросил Воронов.
— Да в сельпо почти всю жизнь. Потом, как магазин приватизировали, Васька Грузин ее все равно оставил: честная потому что. Ни копейки никогда ни у кого. Никакого обману.
— Этот Грузин… Прозвище у него такое, а фамилия как же? — простодушно осведомилась Катя.
— Фамилия Васьки — Луков. Наш он, мячниковский. А Грузин — прозвище с войны.
— С какой? — опешил Воронов.
— Ну, с Афгана. Солнцем его там обожгло, опалило. Черный вернулся. Ну и пошло по поселку — Грузин и Грузин.
— А что же, выходит, этот Василий Луков денежный, раз магазин выкупил и вашу сестру работать оставил? — спросила Катя.
— Ну, он «афганец», с медалями, с ранениями, у них льготы… Сначала-то он на ярмарке палатку держал, потом расторговался помаленьку. К нам перебрался. Магазин-то один в поселке, выгодное место.
По настороженному взгляду Воронова Катя поняла: наконец-то до того дошел истинный смысл ее настойчивых вопросов об этом Ваське Грузине. Воронов догадался, какой именно вопрос ему сейчас предстоит задать свидетелю:
— Вот что, Илья Николаевич.., не пойми нас с коллегой не правильно. Сестра ваша хороший была человек, мир ее праху, но… Не могу по долгу службы не задать такой вопрос…
— Какой? — Федоров вскинул на него глаза.