Татьяна Старикова – Попрощайся за нас: протоколы молчания (страница 17)
Айрин замерла, прижав телефон к уху. Гнев, который кипел в ней, вдруг уступил место леденящему душу пониманию. Его убрали, заткнули рот, запрятали подальше, чтобы не мешал удобной версии правды.
— Так он… он ни при чём? — тихо прошептала она.
— Он — единственный, кто при чём, — поправил ее Маркус. — Он сделал то, что должен был. И получил за это по полной программе. Сейчас он вне игры. И, если хотите моего совета, доктор… вам бы тоже стоило на время залечь на дно.
Но Айрин уже не слушала. Чувство вины за свои подозрения и яростное, праведное возмущение за него, за них обоих, затмило всё остальное.
Теперь она понимала. Найти его значило не просто услышать объяснения. Найти его значило продолжить их общее дело. Пока он в изгнании, кто-то должен быть голосом правды. И этот кто-то была она.
Тишина в квартире после разговора с Маркусом была оглушительной. Словно кто-то выключил звук во всем мире, оставив лишь нарастающий гул в собственных ушах. Айрин стояла посреди гостиной, сжимая в руке телефон, на экране которого все еще горело имя «Матео Хоук».
Негатив, пылавший в ней минуту назад, вдруг осел тяжёлым, холодным комом на дне желудка. Она медленно опустилась на диван, уставившись в тёмный экран телевизора, который только что изрыгнул ту самую, удобную для всех «версию». Перед глазами встало его лицо — усталое, с резкими тенями под глазами, но с тем самым стальным стержнем внутри, который она узнала с первой встречи. Он смотрел на неё и говорил: «Я проверю. Я найду их».
Он нашел. И за это его вышвырнули.
«
Найти его? Это значило стать его голосом, его руками, пока он был в изгнании.
Тихое, методичное безумие овладело ею в ту ночь. Она не сомкнула глаз. Свет от монитора выхватывал из темноты её бледное, сосредоточенное лицо. Айрин отыскала в социальных сетях группы — тихие, полные боли цифровые кладбища, где люди с разбитыми сердцами пытались найти опору в общем горе.
Она читала их истории. Мать, потерявшая единственную дочь. Муж, оставшийся с двумя маленькими детьми. Пожилые родители, так и не дождавшиеся сына. Каждое слово было еще одним шрамом на её истерзанной психике, еще одним голосом, вливающимся в тот самый «хор». Но теперь она не пыталась его заглушить. Она слушала. Впитывала. И её собственная боль, её ярость и чувство беспомощности растворялись в их коллективном страдании, превращаясь во что-то большее — в холодную, безжалостную решимость.
Она создала анонимный профиль.
«Официальная версия — ложь. Расследование было сфальсифицировано. Те, кто искал правду, устранены. Нас много, и вместе мы можем заставить их ответить. Они надеются, что мы смиримся. Не дадим им этой возможности».
Ответы приходили медленно, недоверчивые, полные страха. Но они приходили. И с каждым новым сообщением, с каждой новой историей Айрин чувствовала, как её одиночество отступает, сменяясь чувством чудовищной, невыносимой ответственности. Она стала нервным узлом, центром паутины, которую плела из горя и надежды.
Рабочие дни в Институте превратились в изощрённую пытку. Её лаборатория, еще недавно бывшая убежищем, теперь стала полем боя. Она сидела над безупречными схемами «Атласа синестезии», а в голове строились совсем другие схемы — планы рассылки писем, координации действий, формулировки официальных запросов для родственников. Айрин стала рассеянной. Вздрагивала при звуке уведомления на телефоне, который всегда лежал экраном вниз. Засиживалась допоздна, но не над отчетами, а над своей тайной войной. Блеск в её глазах, который Ларсен с такой ненавистью наблюдал всего неделю назад, сменился лихорадочным, подозрительным блеском человека, живущего на грани срыва.
Он наблюдал. Сначала с простым любопытством, затем с растущим подозрением и, наконец, с ледяным удовлетворением. Он видел, как её пальцы лихорадочно печатают сообщения, когда она думает, что никто не видит. Как она торопливо закрывает вкладку браузера, заслышав его шаги. Как её научная продуктивность, ещё недавно опережавшая все графики, вдруг замерла на месте.
Его момент настал. Подойдя к её столу с толстой папкой данных по «Атласу», он сделал вид, что случайно заглянул на монитор. Айрин вздрогнула и резко щелкнула мышью, свернув окно.
Ларсен сладко улыбнулся, положив папку ей на стол.
— Что-то вы, доктор Орс, в последнее время больше похожи на правозащитника, чем на нейрофизиолога, — произнес он мягким, ядовитым тоном. — Все эти тайные переговоры, спешка… Уж не собираетесь ли спасать мир вместо того, чтобы его изучать?
Он сделал паузу, давая словам впитаться, и добавил, глядя прямо в её напряженное лицо:
— Или у вас появилось новое… хобби? Такое, которое наш уважаемый профессор Свенсон вряд ли одобрит? Вам бы быть осторожнее. Научная карьера — хрупкая штука. Можно, знаете ли, споткнуться о собственную… чрезмерную вовлечённость.
Он развернулся и ушёл, оставив Айрин с бешено колотящимся сердцем и комом страха в горле. Её «хобби» — эта миссия, ради которой она готова была сгореть, — медленно, но верно начинало её губить. Оно отнимало карьеру, покой, последние силы. Но остановиться она уже не могла. Потому что в тишине, наступавшей в редкие моменты передышки, она слышала их. Всех.
Гроссбург
Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая в золото унылое поле и ангар. Воздух пах пылью, авиационным топливом и скошенной травой — простыми, земными запахами, так не похожими на едкий смрад горящего керосина и расплавленного пластика, въевшийся в его память. Матео сидел на скрипучем стуле в кабинете начальника аэродрома, уставившись в экран ноутбука. Курсор мигал на белом листе, заставляя его снова и снова перечитывать последнюю фразу:
Скука. Унылая, беспросветная, разъедающая скука. Он писал отчет о происшествии, которое можно было описать тремя предложениями. Никто не погиб. Никто не пострадал. Самолет почти цел. Местные пилоты - герои, мастерски посадившие машину. Все довольны. Кроме него.
Его пальцы на автомате потянулись к карману, где всегда лежал его личный телефон, — жестокий рефлекс, выработанный годами. Но карман был пуст. Он замер, и горькая усмешка исказила его губы. Он же сам оставил его дома, у Маркуса. Потому что знал — не удержится. Наберет её номер. Слово, которое он не должен был произносить вслух. А служебный… Он бросил взгляд на казённый аппарат, лежащий на столе. Полная изоляция. Информационный вакуум. Он был отрезан от всего, что имело для него значение. От своего дела. От своей команды. От неё.
Матео откинулся на спинку стула, закрыл глаза, и увидел Айрин. Не испуганная, не напряжённая, а улыбающаяся. В полумраке ресторана, при свете свечи. Как она смотрела на него, когда он рассказывал что-то незначительное. В её глазах тогда было не только понимание их общей тайны, но и простая, человеческая теплота. Он представил, что она делает сейчас, наверное, погружена в свои формулы и графики, в свой «Атлас синестезии», свой чистый, упорядоченный мир.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.