Татьяна Стачер – Ромашка белая (страница 4)

– Давай и их зови!– Евстигней был не против, ему нужно было количество народу. – Кого еще позвать то, надо больше людей, да чтобы ружей было больше, что мы с одним ружьем пойдем, не серьезно!

– У соседа Захара есть ружье, я вспомнил, он еще хвастался что поменял на барана – закричал Петр.– Правда я не видел его, может, врет конечно..

– Захар – брехло! Его не звать – отрезал Евстигней – Он только мешать будет, ты дело предлагай Петруха, а шалопаев не надо.

Петру стало обидно, что отец наорал при парнях, а больше ему предложить было не кого, по соседству у них жили одно старики. Хутор был не большой, хат сорок, из низ половину стариков, половину одиночек с детьми, кто на фронт ушел не вернулся, кто калекой стал. Наверно поэтому конокрады и выбирали такие глухие деревни, постоять за себя почти некому.

Минут через тридцать после въезда в хутор, собралось человек пятнадцать, из них двое у которых ружья.

– Ну что по коням!– скомандовал Евстигней – Я с Петром и Назаром поеду впереди, дорогу покажу, да разговор подниму, если они еще там.

– Давай дядя Евстигней, а мы верхом с другого боку подъедем с Мишкой и если что дадим отпор!– пробасил Тимофей. Он был плечистый, невысокого роста, но крепкого телосложения, в седле казался богатырем, еще и с топором, смотрелся очень грозно. Мишка друг его, был чуть меньше в плечах, но выше ростом, густые черные волосы свисали шапкой ниже ушей, это предавало ему бандитскую внешность, плюс лицо в форме кирпича, не оставляло никого равнодушным.

Остальные мужики отправились колонной за телегой Евстигнея.

Колонна проехала через хутор и выехала в степь, слухи распространились быстро, что местные идут в лес воров ловить, бабы по выходили за дворы, ребятишки путались у них в юбках, мужчин провожали как на войну, кто целовал, кто обнимал своих мужчин, кто плакал.

Когда подъехали к условленному месту, Евстигней ударил свою лошадку с такой силой, что она как безумная понеслась по тропинке в лес, они хотели разбойников застать врасплох, и у них это вышло. Воры даже не убрали шкуры, они думали, местные убежали, сверкая пятками со страху, и сидели на поляне и думали в какой хутор пойдут ночью на дело. В Сосновке им этой ночью удалось увести из стойла одну коров у одинокой старушки. А этой ночью они хотели отправиться в хутор Заречье, где живут Евстигней со своей семьей, но так как после произошедшего, разбойники не знали с какого хутора мужики, они решили залечь на дно и пару дней поваляться в прохладном лесу, а потом уже решать куда идти.

И тут как снег на голову влетает бричка полная мужиков, а еще со свистом какие то удалые ребята верхом на лошади с ужасающей внешностью, один с дубиной, второй с топором, у разбойников отвисла челюсть.

Их было трое, самый старый по кличке Орел, бывалый вор, лет сорока, всю свою жизнь зарабатывал воровством, он сбежал, от родных еще в десятилетнем возрасте, прибился к цыганам, те и дали ему кличку Орел. Он стал учиться ремеслу. Цыгане быстро научили мальчугана всем примудростям. Цыганской банде было проще так воровать, ведь светлый, ничем не примечательный мальчуган, не отличался от простого коренного народа. Когда он шел по улице на разведку, никто не обращал на него внимания, столько таких шныряет по улице, он легко заводил разговор с той или иной старушкой и выяснял у кого есть корова или лошади. Так Орел прожил с цыганами до пятнадцати лет, потом ему надоело делиться и он нашел «себе подобных» ребят и с ними промышлял шкурами для кожемяк.

Второй и третий Гром и Кортик, были братьями, им на вид лет тридцать, с ними Орел ходил на дело три года, до этого благополучно. Эти два брата, тоже с ранних лет вели кочевую воровскую жизнь. Не раз попадались, их били, но от этого парни становились только умнее и придумывали и осуществляли такие планы, которым позавидовали бывалые рецидивисты. На их счету бесчисленное количество убитых коров, коз и лошадей, а еще две старушки, которые оказались в не то время и не в том месте. Парни часто вспоминали, как пришлось бабушек прятать в огороде под сеном. В душах ребят смерти этих двух старушек будоражили те же чувства, что и неудачна рыбалка.

Тимофей и Мишка бросились с лошадей на разбойников, Тимофей повалил Орла, рассек себе Мишкиным топором плечо, но все же взял Орла в охапку и сжал так что кости затрещали. А Мишка успел схватить Грома за ногу, тот собирался уже на четвереньках удрать в кусты, но от хватки Мишки еще никто не уходил. Третьего повязал Евстигней.

– Ну что ребята с уловом! – довольный как ребенок кричал Евстигней.– Не думал я, что мы так быстро справимся! Ну ребята, вы молодцы! Тимофей ты его не держи так крепко, дай ему вздохнуть, а то загнется! – но Тимофей толи от страху, толи в нем адреналин был еще на высоком уровне, не слышал слов Евстигнея, и он сжимал Орла еще крепче, тот уже был бардовый как вареный рак.

– Да пусти же, дыхнуть не могу!– запищал Орел – Дай воздуху!!

Тут Тимофей опомнился и немного ослабил хватку, Орел вздохнул и принял нормальный цвет лица. Евстигней связал каждого крепким морским узлом.

– Так теперь и поговорить можно! – все мужики хуторских обступили разбойников со всех сторон, взяв их в плотное кольцо, не давая ни малейшего шанса на побег – Кто такие? С каких деревень? И где коров воровали? Ну ка – ты рыжий, отвечай! По морде вижу – ты главный.

– Мы ни с какого хутора, мы сами по себе. – промямлил Орел. Ему еще не приходилось за весь свой большой опыт держать слово перед людьми. – На жизнь себе зарабатываем.

– На жизнь?– начал кричать Назар – Чем? На жизнь нашими коровами? А знаешь ты морда разбойничья, сколько надо труда, чтобы у тебя такая шкура была, сколько сил приложить? Небось, в своей жизни ни разу своего ничего не вырастил, а только чужое брал?

Разбойники ничего не говорили, они боялись, что мужики в гневе, могли устроить самосуд, такое нередко случалось в глухих метах, но сейчас им повезло, никто не хотел марать руки, тем более в их хуторе все коровы были на месте.

– Давай их отвезем к старосте? – предложил Димка – Чего зря время тратить, надо нам еще бревен сегодня хоть одну тачку набрать, а тут смотрю дорога через лес, так что быстро порубим.

– А зачем тебе бревна? – удивился Назар ближе всех стоявший к Димке – Ты, что строиться надумал что ли?

– Да это не мне, а дяде Евстигнею надо, а зачем день терять…– у Петра загорелись уши, он понял, что сейчас снова начнут толковать о свадьбе.

– Ладно не болтай. – проговорил Петр и отошел в сторону, делая вид что, что-то ворошит в телеге.

– Евстигней не иначе избу для наших детей строить надумал, а мне ни слова…– проговорил Павел отец Димки – Выходит мне приданное готовить надо, да самогону побольше запасать!

– А то, только рано приданное готовить, как выстроим, только потом сватать будем, а ты сам знаешь, что это дело долгое. – хотел уйти от разговора Евстигней.

– Не долго!– влез в разговор Петр – Ты мне обещал на следующий год женить, а сейчас опять на попятную идешь! Дядя Павел, сколько можно отлаживать, у вас был разговор с отцом – был?! Держите оба слово. – мужики посмеивались, но в разговор не вступали, видели они что парень разгорячился, видать совсем приспичило жениться.

–Давай грузи этих троих, да шкуры не забудьте и поехали!– начал Евстигней – Сегодня уже день потерян, завтра примемся за работу.

Павел пересел с соседней телеги к Евстигнею:

– Что братко, что за тайны, а я думаю, чего ты на вечерние сходки не идешь, весь в делах, в заботах!

– Ты прости Павел, стыдно мне, парень совсем разошелся, все вспоминает наш уговор, да и я понимаю, что ему еже двадцатый год минуло, но Полина еще совсем ребенок!

– Как быстро мы забываем себя в молодости! Ты женился во сколько? Вот! А я, помнишь жинку свою в пятнадцать лет замуж взял, а детей нынче до стрости держать что ли будем? – у Евстигнея прям отлегло с души, он переживал, что Петр обиделся на него, а он еще и торопит.

– Ну слава богу, что зла не держишь, я собирался растянуть стройку года на два, раз такое дело, до будущей осени закончим и придем свататься!

– На том и порешим!– довольный разговором Павел улыбался всеми тридцатью двумя зубами.

По приезду в хутор, женщины ждали своих победителей. Колонна из телег и лошадей остановилась возле толпы хуторян.

Ребятишки бегали и пищали смотря на конокрадов. Со стороны казалось, что это приехали бродячие циркачи и привезли невиданных зверей. Воры сидели связанные на телеге у Назара и старались не смотреть людям в глаза. Но женщины и дети подходили и спрашивали:

– Зачем наших коров воруете, козочек режете? А детей нам потом, чем кормить? Ух, дармоеды! Надо вас выпороть, е еще лучше шкуры снять!

– Давайте самосуд устроим, выпорем, выпорем их!

– Нет, давайте их отвезем в район, да сдадим властям, пусть сажают их, а лучше расстрел.

Тут вышел старенький, худенький дедушка, это был староста хутора, он взглядом обвел конокрадов, потом толпу и сказал:

– Вам бы хлеба да зрелищ! Ух бабы ненавистные! А кто самосуд будет устраивать? Ты Машка? – он подошел к женщине, которая больше всех кричала и плевалась в воров – Ну, чо молчишь? Давай бери лозину, повертай каждого задом и бей, как дитятко! Ну чо стоишь? – вся толпа разом разразилась смехом, даже воры сидели и улыбались, а Машка мигом остыла и спряталась в толпу. – Вам нечего улыбаться! – крикнул он своим тоненьким голосом на провинившихся сидящих со связанными руками. – Вам стыдно должно быть, хоть немного, а стыдно, вы у детей воруете, да что вам объяснять, руки по локоть в крови, вас мы властям отдадим и дело с концом! Я о другом, о том что, бабы, да мужики, нечего уподобляться этим сволочам, да быть жестокими, самосуд, это дело жестокое, кровавое! Я противник самосуда. Предлагаю, чтоб Мишка и Тимофей отвезли в район, да сдали властям, а те пусть сажают, але вешают, это уже их дело. А шкуры половину отдадим вместе с ворами, в качестве подтверждения, а половину, сдадим кожемякам, да поделим между всеми. Ну как, кто против, кто за?– все стали кивать моча в знак согласия. Дед предлагал дело. Никто в хуторе не взялся бы за хлыст, чтобы избить воров, возможно потому, что конокрады не успели лишить хуторян их домашних животных.