Татьяна Сорокина – ОСОБНЯКОМ Книга вторая (страница 23)

Ритка, преодолевая ужас, осторожно согнула ногу, принявшую на себя удар, и, собравшись с духом, приставила к ней вторую. Пять склонившихся над ней лиц с шумом выдохнули воздух из лёгких.

– Больно двигать ногами? – с тревогой спросил качок в майке.

– Нет. Кажется, я цела, – прошептала Рита. – Скорую не надо. Говорить громко не могу, операция на связках. Поднимите меня, пожалуйста.

Ритку подняли, усадили. Она осторожно повела плечами влево, затем вправо – всё функционировало.

– Спасибо, я в порядке, – едва слышно произнесла Ритка и направилась, покачиваясь, в раздевалку. Её догнал парень в очках, сунул в руки телефон, наушники.

– Спасибо вам, Рита! Если бы не вы, я остался бы калекой на всю жизнь! Я буду помнить о вас и молиться за ваше здоровье… каждый день!

Ритка лишь кивнула, обняла парня и легонько коснулась его щеки губами.

– Обещай мне беречь себя, – прошептала она.

– Обещаю, – так же тихо ответил он.

В раздевалке Рита тяжело опустилась на скамейку, вытянув дрожащие ноги. Спина болела ужасно. Не переодеваясь, Ритка натянула свитер прямо на спортивную форму. «Сгоняю к бабушке, она врач – пусть спину посмотрит, – решила она. – И ничего, что зубной, отклонения от нормы наверняка заметны невооружённым взглядом любому доктору. Может, и мазь какая спасительная найдётся…». Цепляясь за дверцу шкафчика, Рита поднялась. «Как сейчас поведу машину? Может, лучше такси вызвать?» Выйдя на улицу, у дверей тренажёрного зала она снова столкнулась со своими прыщавыми фанатами. Юноши так же оставались до нелепости худыми, даже накинутые куртки и надетые джинсы не прибавляли им объёма.

– Рита, мы бы хотели вас проводить… Вещи донести, если можно, – выпалил парень в очках, стараясь выговорить все слова разом.

– Ребята, я на машине, – произнесла Ритка. Она твёрдо решила, что в эту тренажёрку больше ни ногой – её авантюра с ролью немой спортсменки с треском провалилась, а оправдываться и объяснять что-либо совсем не хотелось.

– Ну, если у кого есть права, то я бы с удовольствием поехала на пассажирском сиденье.

– У меня есть! – выкрикнул очкарик. – Только дома, но я могу сбегать.

Ритка ещё раз посмотрела на излишне худощавого подростка. Второй раз испытать судьбу вблизи этого везунчика ей не больно хотелось.

– Нет, спасибо, я сама… Мне тут недалеко, – ответила она и закинула сумку на заднее сиденье машины.

– Спасибо вам ещё раз, Рита. Если бы мне проломило голову, шею или сломало руку… Мама бы не пережила. Я у них поздний, единственный ребёнок. «Отрада» – так мама меня зовёт. Спасибо вам ещё раз! А как ваша фамилия, Рита? Хочу запомнить её.

– Бабушкина. Маргарита Бабушкина. А тебя как? – девушка перешла на ты, потому что была явно старше. – Ведь ты в тренажёрном зале оказался случайно?

– Я Илья Ведерников, а это Петька, мой одноклассник – это он меня сюда затащил. Я, вообще-то, музыкант, скрипач. На днях в Москву еду на конкурс, вот и решил немного тело и руки подкачать.

– Илья, руки скрипача должны быть гибкие, подвижные, мышцы эластичные, а не две накачанные гантели. Брось ты этот спорт и займись музыкой, на пенсии гантельки потягаешь. Я вот программист и не собираюсь гробить свою молодость на монотонные рывки и приседания. Больше в зал ни ногой, у меня есть дела и поважнее.

– Я тоже, – улыбаясь, ответил парень. – Сегодня первый раз пришёл и понял – не моё это, совсем не моё.

– Ну, бывай, Илья. На твой первый сольный концерт жду персональное приглашение, – девушка протянула руку для пожатия.

– Хорошо, Рита Бабушкина, я обязательно вам позвоню! Я вам так благодарен! – парень сжал её ладонь своими костлявыми пальцами.

– Обещай мне просто беречь себя.

– Обещаю.

Рита высвободила руку и аккуратно села за руль. Тело ныло так сильно, что Ритке стало казаться, что позвоночник, определённо, треснул в нескольких местах. Но девушка завела машину и поехала, чтобы фанаты, толпящиеся за окном, отправились, наконец, домой.

Бабушка, увидев синяки и ссадины на теле Ритки, ахнула, ощупала её, повертела руки и ноги в разных направлениях, после чего уложила на диван и намазала тело несколькими мазями, чтобы царапины зажили, а гематомы рассосались. Надев на Риту корсет, который когда-то спасал её саму во время мучительных прострелов в спине, она расстелила диван в гостиной и оставила внучку ночевать у себя. Девушка и не возражала, спина болела не по-детски. Выпив обезболивающее, Ритка блаженно растянулась на свежезастеленной постели. «Как же всё-таки хорошо, когда рядом есть люди, которые позаботятся о тебе, обогреют, накормят, вылечат». Ритка снова вспомнила маму, в свои девятнадцать ей ещё так хотелось быть ребёнком. Пусть взрослым, стремящимся к самостоятельности, но ребёнком. Рита ещё немного поворочалась, нашла положение, в котором боль казалась терпимее, закрыла глаза и провалилась в сон.

Гришка, засыпая, улыбался. Завтра он увидит Риту, её огромные серые глаза под длинными пушистыми ресницами, её смешные, взлетающие от удивления вверх брови, услышит заразительный смех и мелодичный низкий голос – она такая живая, такая настоящая. И теперь, когда ей плохо и одиноко, Гришке как никогда хотелось защитить её, укутать заботой, сделать счастливой, вот если бы только он мог ходить… Но эти неподвижные деревянные ноги рушили любые его планы, глубоко хороня мечты.

В эту ночь Рита спала плохо. Она ворочалась с боку на бок и, измотав себя вконец, под утро, удобно устроившись, всё же уснула. Проснулась она к обеду, быстро позавтракав, щедро намазала те же места теми же мазями, что и вечером, и отправилась домой. Бедный Мотя, почти двое суток пребывавший в гордом одиночестве, как только дверь открылась, от радости чуть не запрыгнул девушке на руки прямо с пола. Встав на задние лапы, он передними, опираясь на Риткины ноги, умоляюще просился на руки. Она бы и рада наклониться и поднять кота, но спина, скованная корсетом, не давала согнуться крюком. Сбросив кроссовки, девушка прошла в комнату, осторожно опустилась на диван и вытянула ноги, кот тут же прыгнул ей на колени. Мотя был на седьмом небе от счастья, он до беспамятства любил Ритку. После пятиминутного поглаживания и лобызания Мотя затих на коленях у девушки, не желая её отпускать.

Рита легонько откинулась на спинку дивана и попыталась расслабить спину, получилось не очень, боль прокатилась по всему телу, но это была знакомая боль, уже привычная.

«Сегодня обещала к Грише зайти, может, отказаться? Хотя одной-то дома тоже чего сидеть. Схожу ненадолго, чаю попью с пирожными и домой, сразу спать. Подготовка ко сну у меня теперь долгая, основательная, а завтра, глядишь, спине и получше станет».

Девушка села за компьютер. Мотя, недовольный тем, что его сбросили с колен, устроился рядом. Запустив программу, Рита набила в поисковике точные данные Гилярова Макара Константиновича. В памяти ещё остались обрывки недавнего разговора: молодая жена, дочь и то, что мама осталась жить с бывшей женой. Facebook выдал лишь обрывочные сведения о Магике: соболезнования по поводу смерти матери, слова поддержки после развода и раздела ипотечной квартиры, замужество бывшей жены, рождение внучки. Интернет – великая вещь, из него можно выудить множество фактов о жизни человека, не особо беспокоя его при этом. Особенно, если это персона публичная и у всех на слуху.

Скоро при внедрении многофункциональных программ будет составлено досье на каждого смертного: работа, увлечения, друзья, пороки, пристрастия. И эта электронная летопись будет пополняться, обрастать подробностями, пока смерть не оборвет нить, потому что интернет помнит всё. И, может быть, однажды, пресытившись суетой, компьютерной мишурой, фальшивой откровенностью социальных сетей, люди снова потянутся к искусству, к шепоту кулис, к страницам книг, чтобы чувствовать, думать, мечтать, смотреть на звёзды. И может, однажды, устав от суеты и публичности, насытившись компьютерными программами и социальными сетями, люди снова вернутся к искусству, к театру, к книгам, чтобы думать, чувствовать, фантазировать, смотреть на звёзды. А пока – на компьютерный век Ритки хватит человеческой жажды игр, сплетен и самолюбования. Девушка закрыла крышку компьютера и принялась собираться в гости.

Когда в квартире Гриши зазвенел входной звонок, парня охватило нервное возбуждение. Ладошки его вспотели, а мышцы на ногах самопроизвольно напряглись, словно их свело судорогой. Такого ощущения у него не было с тех пор, как его парализовало ниже пояса. В икрах возникла пульсация, словно к каждой мышце подвели заряд электрического тока. И только Рита вошла, мышцы, взорвавшись, пустили импульс вдоль ног в качестве мелкой дрожи. Это длилось пару секунд, пока мама открывала дверь, но Гришка вспотел так, словно на него плеснули из ведра.

– Привет, Рит, я сейчас. Мам, идите на кухню, я сейчас подъеду.

Развернувшись, парень почти влетел на коляске в свою комнату. Ощупал ноги, они всё так же неподвижно стояли на ступеньках кресла. «Что это было? Галлюцинация? Но боль ощущалась реально, и боль была в ногах». Гришка переодел футболку, вытер вспотевшее лицо и волосы полотенцем и выкатился из комнаты. Не понимая, что с ним сейчас произошло, он решил не говорить о случившемся никому до очередного похожего случая.