Татьяна Сорокина – ОСОБНЯКОМ Книга вторая (страница 22)
Антивирусник, не видя в загруженной программе опасности, пропустил её установку, не выдав ни единого предупреждения о появлении незваного гостя. Заполучив заветный пароль, Гришке оставалось лишь дождаться, когда Кривко оставит свой компьютер без присмотра, к примеру, отправится на обед. В двенадцать пятнадцать Гриша набрал номер телефона ООО «Транспортвсем» и попросил к телефону директора, господина Кривко. В ответ ему предложили перезвонить через час, мотивируя это обеденным перерывом, а лучше через полтора, чтобы уж наверняка застать его на месте. Не теряя времени, Гриша, вооружившись украденным паролем, проник через удалённый доступ в компьютер Кривко. Порывшись в почте, он нашёл все интересующие его адреса и телефоны. Заметать следы кибервторжения он не собирался, за него это сделает вирус, которого он намеревался запустить чуть позже. Оставалось лишь вписать адреса в пустые ячейки вирусной программы и запустить механизм рассылки.
В два часа дня, когда Ритка, включив воду, подставила своё тело под струи душа, Гришка решительно нажал кнопку Enter, отправляя заражённый файл всем родственникам Кривко. Вирус, словно саранча, при загрузке влезал во всевозможные программы, заражал их и уничтожал. Первыми вышли из строя все телефоны, затем компьютеры. Последним, что увидел Кривко на своем рабочем столе, было зловещее сообщение: «Привет из солнечного Таджикистана». После чего вся информация на всех носителях исчезла, словно её и не было никогда. Молодая жена бизнесмена после отключения всех её девайсов разревелась в голос. Из телефона и компьютера пропали все её фотографии, сделанные в отпуске за два года, все социальные сети и контактные телефоны. Это была невосполнимая потеря, часть её жизни просто и безвозвратно исчезла. Сначала аноним прислал фотографию мужа с голой девкой в коробке с пиццей, а теперь кто-то стёр её лучшие воспоминания, включая все свадебные фотографии, для которых она худела полгода. Женщина чувствовала, как «льются ей чьи-то слёзки», поэтому, свернувшись калачиком на кровати, она рыдала, словно ребёнок.
12. Возвращение
Вечером, после совершённого, пусть и не по плану, акта возмездия, Рита отправилась в тренажёрный зал. Ей не терпелось узнать: ударит ли восходящий поток энергии в голову, если ни месть, ни победа не принесли удовлетворения? Переодевшись, Ритка взошла на беговую дорожку, включила музыку и зашагала. Котлета с диетической гречкой, съеденные два часа назад, до сих пор ощущались в желудке и теперь шагали вместе с ней. Если бы не бабушкина неусыпная забота, Ритка превратилась бы в ходячий скелет, ибо кроме йогурта, она почти ничего не ела, да и пила в основном один кофе. Иногда случалось, что она съедала суп в кафешке, если в меню был куриный, или жидкую кашу, но обязательно горячую. Вечером, дома, она частенько готовила себе омлет с помидорами – тоже дымящийся. Ей казалось, что скудное питание не обернется язвой, если хотя бы раз в день она будет питаться горячей пищей.
Немного пробежавшись, Ритка снова перешла на шаг. Нервное напряжение, вызванное негативными эмоциями, стихло, и мозг, пребывая в некой стабильной устойчивости, отказывался нагружать тело. Хотелось просто шагать в такт музыке и подпевать незатейливому мотивчику.
«Не знаю, стоило ли притворяться немой?» – размышляла про себя Ритка Бабушкина. «Наверное, стоило. Тогда я действительно не хотела ни с кем говорить, вот не хотела, и всё. Да и сейчас не особо хочу. Может, оно и к лучшему? Может, молчание и вправду – золото?»
Девушка снова побежала, но через пару минут вернулась к ходьбе, напрягаться совсем не хотелось, и она стала рассматривать посетителей тренажёрного зала. Если раньше, уткнувшись в экран беговой дорожки, Ритка просто бежала, не поднимая глаз, то сегодня она смотрела поверх тренажёра.
В зале, кроме неё, пыхтели ещё пятеро. Самый крупный из всех, цепляясь ногами за фиксаторы, яростно качал пресс, совершая резкие подъёмы тела на наклонной скамье. Парочка парней более аккуратного телосложения, не обращая ни на кого внимания, цепляли блины на штангу для прокачки грудных мышц. И лишь двое тощих, прыщавых подростков, складывая гантели в пазы вертикальной подставки, украдкой, с нескрываемым восхищением, поглядывали на неё. Одного из них, в красных трусах, Ритка уже видела здесь не раз, а вот худоногого в серых коротеньких шортах и в узеньких серебристых очках на курносом носу – впервые. Скорее всего, юноша в красных трусах притащил товарища в тренажёрку, чтобы показать ему Риту в обтягивающем спортивном костюме, с крепкой девичьей попкой и красивой упругой грудью. Девушка невольно улыбнулась, поймав взгляд очкарика, который, вспыхнув пунцовыми щеками, уронил десятикилограммовый металлический диск на пол, который собирался передать своему нерасторопному приятелю. Оглушающий грохот разнёсся по залу, словно раскат грома, но люди, привыкшие к лязгу железа, даже не повернули головы в их сторону.
Наконец, один из двух атлетичных парней, перестав колдовать над весом штанги, улёгся на скамейку и, сдёрнув её со стойки, стал поднимать и опускать, напрягая мышцы груди. Второй атлет встал рядом, готовый в любой момент подхватить падающую тяжесть. Ритке казалось, что они специально напрягают тело, играют мышцами перед ней, не делая упражнение должным образом. Этот фарс продолжался до тех пор, пока штанга, при передаче из рук в руки, едва не рухнула на лежащего на скамье, и показуха прекратилась.
Рита попыталась побежать снова, но раздумала. Похоже, вчерашние пилюли были виной всему. «Сколько ни упрашивай, сил для рывка нет. Проклятые таблетки сковали тело цепями», – объясняла Рита своё нежелание бежать быстрее.
Девушка в очередной раз подняла глаза выше тренажёра, теперь она вглядывалась в лица посетителей. Ни один из пятерых, тягавших железо, не зацепил её, даже этот мускулистый увалень. «У Гришки тоже торс будь здоров, пусть и скромнее, но мозг у него точно мускулистый. Он умный. Если бы не…» – Ритка одёрнула себя, боясь допустить мысль о нём как о мужчине, а не как о друге. «Друг… Да, так легче, честнее». Но в глубине души Ритка симпатизировала Грише. Она ловила себя на том, что тонет в его юморе, бархате голоса, живых, чёрных глазах. Если бы только он мог ходить… Но разве он виноват в своей беде? Разве он не такой же, как она, как этот качок, напротив? Разве он не чувствует, не понимает, не любит? Теперь она такая же, как он… Она немая. Не как все. Ей захотелось прокричать на весь зал: «Я могу говорить! Я такая же, как вы!». Но вместо этого Рита лишь прибавила ходу, заставляя себя дышать глубже. «Сперва – дело. Остаётся один цветок, а основное напряжение уже снято, но остановиться сейчас – это заглушить месть на время, загнать глубже до очередной вспышки ярости. Нет, нужно довести начатое до конца, до логического и окончательного».
При этих мыслях в голове Риты всплыл образ мамы: её смех, её добрые глаза, ласковые руки, дети, обнимающие её… Снова Гришка, которому не успели помочь… Девушку охватила такая печаль, такое отчаяние, что, нажав на рычаг скорости, она понеслась, едва касаясь дорожки, а волна энергии, рождённая в ступнях, хлынула по позвоночнику вверх, к самой голове. Рита замерла в предвкушении энергетического взрыва, вспышки и ощущения невесомости… Как увидела, что очкастый парень в серых шортах, расположившись на скамье, потянулся за штангой, собираясь подкачать свою впалую и хилую грудь. Тощий друг в красных трусах встал рядом с ним, готовый, видимо, страховать его от случайного падения спортивного снаряда. Ритка видела, как они до этого долго мудрили с весом, нанизывая металлические блины на гриф. Юноша в серых шортах сдёрнул штангу с фиксаторов, руки его затряслись, согнулись в локтях под непосильной тяжестью. Парень в красных трусах бросился на помощь, схватился за гриф, пытаясь впихнуть его обратно в пазы стойки, но лишь застыл, вцепившись в холодный металл побелевшими пальцами. Лицо его вытянулось, побагровело от натуги.
Ритка в секунду сорвалась с дорожки, подлетела к ним, успев лишь подставить согнутую ногу, принимая удар на себя, перед тем как штанга выскользнула из окоченевших пальцев. Один край обрушился на её колено, а второй, пролетев в опасной близости от головы в сверкающих очках, с грохотом рухнул на пол. Штанга, словно огромная чугунная гиря, покатилась по колену, и Ритка, схватившись за гриф руками, отчаянно пыталась остановить её. «Уйди с лавки!» – прокричала она, прежде чем металлические диски врезались ей в живот, сбивая с ног. Тело её обмякло, рухнуло на скамью, с которой едва успел сползти очкарик, и боль, словно разряд тока, пронзила позвоночник от копчика до затылка. На мгновение у неё перехватило дыхание. «Всё, спине конец», – пронеслось в голове.
Штангу быстро сняли с её груди, бережно переложили Риту на пол. Она с недоумением смотрела на пять склонившихся над ней встревоженных мужских лиц.
– Вызывайте скорую. Чего ждёте? – заверещал парень в серебристых очках.
Остальные молча посмотрели на него, потом снова на Риту. Девушка не знала, нужна ли ей скорая или нет, она лежала, боясь пошевелиться – вдруг ноги отказали?
– Да вы чего застыли, время-то идёт! А если перелом позвоночника? – не унимался очкарик. – Вы же видели, как она грохнулась!