Татьяна Сорокина – Мыколка (страница 45)

— Не балуй! — кричал ей в эти моменты кучер. Денщик почти сразу уронил голову на баулы и захрапел.

Князю же не спалось. Впервые с момента выезда из Моздока ему не надо было тревожиться о дороге, и вроде можно было последовать примеру Егорки, но спать не давали мысли о том, что ждет его в Петербурге. Когда он подумал о Кате, то опять ему стало не по себе, и он вновь укорил себя за малодушие, проявленное вчера, когда он не смог отказаться от навязанных ему в баню девиц.

Чтобы избавиться от этого чувства, он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и стал вновь играть в странную игру, которую в последние несколько дней устроило ему подсознание.

Началось это через день, или два после выезда из Моздока. Он лежал на охапке сена в неказистой избушке грека — рыбака на берегу Азовского моря. На следующий день они собирались, на шаланде отправится в Крым, чтобы, оттуда присоединившись к тыловому обозу, выехать на север. За хилой глинобитной стеной слышался шум ветра и плеск прибоя. Он закрыл глаза, собираясь заснуть, когда ним возникла зеленоватая надпись на неизвестном языке, которую он почему-то вполне понимал. Она гласила:

— Введение в курс обучения десантника космических войск содружества.

Испуганно открыв глаза, Шеховской обнаружил, что надпись никуда не исчезла, а продолжает висеть в воздухе. Затем она сменилась другой:

— для дальнейшего усвоения материала вам необходимо вновь принять прежнюю позу…

— Боже мой, что со мной происходит, — испуганно подумал князь, — опять странности.

От испуга заколотилось сердце, он вскочил и начал ходить по маленькой каморке, пропахшей водорослями и рыбой.

Но откуда-то взявшаяся волна спокойствия сняла его волнение. Удивляясь себе, он вновь лег на свою убогую постель и закрыл глаза. В его голове вихрем завертелся водоворот фигурок, беспорядочно двигающихся в быстром темпе, и сознание ушло.

Когда утром он встал, собираясь кликнуть своего денщика, в его голове совершенно четко прозвучали слова

— Курсант Шеховской приступить к выполнению разминочного комплекса первого уровня.

Как сомнамбула он вышел наружу и начал делать упражнения, которые почему-то были ему очень знакомы.

В какой-то момент, князь возмутился.

— Почему я должен делать непонятно, что и зачем, я не хочу и не буду.

Он выпрямился и хотел идти к дому, откуда на него в полном недоумении смотрели его обитатели. В это момент в сознании прозвучал смешок, и пролетели картинки недавнего боя, где он получил свое ранение. После чего были показаны действия, которые он должен был бы совершить, чтобы избежать этих ран.

— Понятно, — решил для себя князь, — неведомая сила, сидящая моей голове, хочет, чтобы я научился воевать. А я, — сказал он упрямо сам себе, — не хочу это делать под принуждением и не буду.

После этих мыслей, у него появилось ощущение, что он вновь остался один, никаких надписей и непонятных желаний, что-то делать у него не возникало.

— Вот так, — подумал он удовлетворенно, — я сам буду решать, что мне делать, — и пошел к костерку, на котором его денщик готовил скудный завтрак.

После оного они довольно быстро переправились через неширокий пролив, и Шеховской поехал представляться командиру обоза, с которым ему предстоял дальний путь по степным шляхам. В течение дня раздумывать о ночных видениях времени не было. Но зато, когда он лежал на шинели под обозной телегой и слушал негромкий разговор, сидящих у костра нижних чинов, его голову посетила мысль.

— Интересно, а я уже никогда не смогу ничему научиться, эта сила наверно обиделась?

Как бы отвечая на его вопрос, вновь зажглась надпись

— Курсант Шеховской желает проложить обучение Да или Нет?

Не раздумывая, он мысленно сказал:

— Да.

Надпись заморгала и исчезла, а вместо нее опять закружился хоровод неясных образов и фигур. Самое интересное, что на этот раз он, находясь в этом гипнотическом состоянии, мог четко фиксировать, все, что происходит вокруг.

Его органы чувств четко доложили в один момент, что к телеге, под которой он спал, подходят два человека.

— Видал Мотя, как баре спать могут, — сказал один из них, — лежит себе на шинелке и в ус не дует, а я вот, как собака промерз, похоже, по утру заморозок случится.

— Слышь, Иван, может, накроем чем-нибудь гусара, пьяный, небось, спит, а то замерзнет еще до смерти, — проявил он заботу о ближнем.

Николка в ответ пошевелился и натянул на себя край шинели.

— О, гляди, — сказал тот, которого звали Иваном, — пьяный, пьяный, а холод чует. Вишь, шевелится. Давай пошли дальше, до смены караула еще далеко.

Караульные уходили, и ощущение готовности к действиям также оставляло, готовое к прыжку и схватке, тело.

Утром, когда он открыл глаза, лагерь уже просыпался и начинал готовиться к дальнейшему пути. Шеховской выбрался из-под телеги и огляделся. Все вроде было, как обычно, около кашеваров толпился народ, ожидая пока им, плюхнут в котелки пахнущую дымком кашу. В телеги запрягали лошадей, а его денщик уже взнуздал всех коней и навьючил на них весь груз.

И, как вчера в его голове появилось мысленная команда приступить к разминочному комплексу. Он отошел от бивака и спустился к ручью, в этой низинке можно было, особо не привлекая внимания, проделать упражнения, которые, он откуда-то узнал.

Первые движения были несколько порывистыми и неуклюжими, но по мере того, как тело разогревалось, движения князя становились все быстрее, и вскоре он полностью отдался их завораживающему ритму. Когда он остановился, то увидел, что на него открыв рот, смотрит денщик.

— Ну, чего тебе? — спросил Шеховской.

— Ваш Сиясь, завтрак готов, извольте откушать, и уже авангард уже в пути, нам тоже надобно поспешать, — ответит тот

И сгорая от любопытства, спросил:

— Ваш Сиясь, а что это вы тут изображали, это танец, может, какой?

Николка улыбнулся:

— Нет, не танец, это я экзерсис такой делаю, для ловкости, чтобы с саблей ухватка лучше была

— Ааа, — протянул Егорка, посчитавший, что понял все.

Через час они уже ехали по степи, греясь в лучах поднимающегося солнца.

— Обычный желтый карлик, и обычная кислородная планета, каких тысячи в содружестве, — лениво текла мысль в голове у князя.

Он дернул головой, и огляделся.

— Чего изволите, — сразу встрепенулся, едущий рядом денщик.

— Нет, ничего, просто задумался, — сердито объяснил князь.

— Какой к бесу желтый карлик, какая планета, о чем я думаю, — встревожился он.

И в ответ на эти мысли в голове возникла картина звездного неба, совершенно отличная от земного небосвода, потому, что звезд там было неизмеримо больше. И он знал многие из них. Они светили знакомыми огоньками, ровно, не подмаргивая, как будто между его глазами и звездами не было никакой преграды. Но вот сотни из них укрупнились, и над этой сверкающей гроздью появилась надпись, " Звездное содружество"

Он продолжал, как ни в чем не бывало, ехать на коне, но сейчас его сознание как бы раздвоилось, одна его часть продолжала следить за дорогой и окружающей обстановкой. А вот другая, наблюдала за разворачивающей перед его внутренним взором, картиной.

Он висел в пустоте, среди холодно светящих звезд, а вокруг разворачивался бой. Несколько чудовищных непонятных сооружений обдавали друг друга светящимися лучами, от чего на них раздавались гигантские взрывы и отрывались куски обшивки и. Много мелких летательных корабликов разрывались, оставлял после себя обломки на которые сразу осадком выпадал серебристый туман.

Неожиданно его внимание привлек один из больших кораблей, он начал растворяться прямо в пустоте и сейчас князя влекло туда же в это воронку небытия. Пройдя ее, он обнаружил себя опять висящим в пустоте, но сейчас он смотрел на огромную планету, с морями, облаками. Он сразу понял, что смотрит на Землю, но не успел восхититься этим зрелищем, как из корабля, по-прежнему находящегося почти рядом с ним вылетело намного меньшее устройство, напоминающее две сложенных тарелки, и устремилось к планете. Сам же корабль медленно двинулся туда же и, двигаясь все быстрее, огненным факелом вошел в атмосферу. Провожая его глазами, Шеховской увидел, как он булавочной головкой упал в океан.

Эта картина еще несколько мгновений стояла перед внутренним взором и затем исчезла.

Если бы сейчас кто-нибудь внимательно разглядывал князя, то внешне ничего не заметил. Он невозмутимо продолжать двигаться на своем скакуне, но в его душе бушевала буря. Мощный ум почти сразу понял реальность, показанной ему картины, и соотнес ее с уже имеющимися знаниями. Но все равно осознание того, что человечество не одиноко в мире, и что есть другие разумные существа, свободно передвигающиеся за пределами Земли, его потрясло. Было совершенно ясно, что ему повезло найти иноземный артефакт, благодаря которому он стал нормальным разумным человеком.

— Вот только нормальным ли? — усмехнулся он про себя, вспомнив свои возможности, — мои способности весьма далеки от нормальных. Интересно, а могу ли я, как-то общаться с этим артефактом?

Эта мысль его настолько увлекла, что он до очередного привала все пытался что-либо спросить у черного камушка, в свое время так неосмотрительно взятого с собой дурачком Мыколкой. Но, увы, ответа не было. На все его мысленные мольбы и приказы, никто не отвечал. Но вот, когда на привале он спешился и прилег передохнуть, его опять закрутил в себе водоворот странных непонятных знаний. И он летел, вбирая его в себя между холодно сверкающими, равнодушными звездами.