Татьяна Сорокина – Мыколка (страница 44)

— Ха, — сказал Вершинин и расплылся в улыбке, — то что навешали тупицинским — молодцы, Карл Францевич, ты на сегодня экзекуцию свою останови, но если опять проштрафятся то вдвойне им кнута отвесь.

Мужики радостно загомонили, и начали наперебой кланяться. Не радовался только один, который сейчас со стоном вставал со скамьи. А конюх с явным сожалением сматывал свой кнут.

Вершинин, довольный тем, что его мужики поколотили крепостных его давнего недруга, пошагал домой. Когда он вновь подходил к дверям, то увидел, как по липовой аллее едут двое верховых, а за ними идет еще вючная лошадь.

— Кого там еще черт принес? — сердито подумал помещик и, приставив ладонь козырьком ко лбу, попытался разглядеть приезжих.

Когда он понял, кто там едет, то легко сбежал с крыльца и широким шагом пошел навстречу возвышающемуся на коне гусару.

Тот в свою очередь спрыгнул с коня и также пошел навстречу помещику, держа коня за повод.

— Николай, неужто решил тестя навестить? Ну, рассказывай, какими судьбами в наших краях? Ох, а возмужал, возмужал!

Обнявший гусара Вершинин, опустил руки и отступил назад, разглядывая своего гостя. Это был все тот Николка, но вот перемены в его облике были разительны. Если ранней зимой прошлого года Илья Игнатьевич увозил в Энск, юношу с округлыми чертами и мечтательным выражением лица, то сейчас перед ним стоял молодой мужчина, уже знакомый с бритвой. А его пристальный и внимательный взгляд говорили о том, что он уже не раз встречался с опасностью в бою.

— Здравствуйте, Илья Игнатьевич, вот так получилось, тоже не думал, не гадал, а попал в ваши Палестины. Представьте себе, месяц назад получил пакет из Петербурга, с приказом о переводе, пришлось срочно собираться. Ну и конечно, проезжал по тракту, так никак не мог мимо вас проехать, — улыбаясь, сказал корнет. Его голос звучал сильно и уверенно. Вершинин, глядя на молодого офицера, в который раз поздравил себя с прошлогодним поступком. Как всегда интуиция его не обманула.

— Однако, — подумал он, — быстро парень делает карьеру, ну я и молодец, далеко за женихом для дочери не ходил.

— Ну, что мы тут стоим, спохватился он, — давай пошли в дом. Сейчас конюх ваших лошадей расседлает, твой денщик пусть в людскую шагает, там его накормят.

Один секунд, я насчет бани распоряжусь.

Вершинин крикнул и моментально вокруг них возник людской круговорот. Илья Игнатьевич, между тем увлек Николку в дом.

Они прошли вестибюль и вышли на широкую открытую веранду, где уселись в легкие кресла, через несколько минут на столике рядом с ними стояли бутылки с вином бокалы и легкая закуска. Вершинин уже разливал вино, когда на веранду вышла Фекла, она была одета по домашнему, и была так привлекательна, что Николка, как всегда покраснел.

— Хе-хе, — довольно произнес Вершинин, — не робей, Фекла тебя не съест.

— Здравствуйте Николай Андреевич, — улыбнулась та, — никак вас не ожидали, вроде бы вам еще на Кавказе служить надобно.

— Так и я никак не ожидал Фекла Прововна, да вот приказ у меня в Петербург ехать.

Фекла оживилась.

— Так и хорошо, и мы вслед за вами отправимся. Свадебку вашу устроим, — и вопросительно посмотрела на Вершинина.

Тот задумчиво почесал затылок.

— Признаться, такая мысль мне в голову не пришла, а, что, вот весенние работы закончатся, на месяц, другой можно будет отъехать. Наверно так и сделаем. Так, что Николай жди нас через месяц в Петербурге. Ты то, как собираешься сейчас добираться.

— Я, Илья Игнатьевич, надеялся, что у вас оставлю лошадей и все имущество, ну кроме подарков отцу и Катеньке, а далее с денщиком отправлюсь на перекладных. У меня сроки уже выходят. Очень долго выбирался с Кавказа, пришлось попутчиков ожидать, опасно почти до вашей губернии в одиночку ехать.

— Но, ты хоть пару дней у нас побудешь? — спросил помещик.

Николка виновато улыбнулся.

— Вообще то завтра уже рассчитывал ехать.

— Ну, что же ты человек военный, приказ у тебя, так, что задерживать не буду, — согласился Вершинин, — но сегодня гуляем. Пошли ко мне, сейчас найдем, что тебе надеть, а это все снимай, Фекла, ты там проследи, чтобы мундир князю прачки не испортили. Баня то, надеюсь, топится?

— Конечно, Илюша, ты еще домой не зашел, а уже воду таскать начали.

— Это хорошо, и проследи, чтобы в мыльне, у Николки было, кому его помыть, поняла?

Фекла вздохнула, но ничего не сказала и зашла в дом.

Шеховской вопросительно посмотрел на Вершинина.

— Ну, что ты так на меня смотришь, — пробурчал тот, — думаешь, не знаю, что ты с женщинами не спал. Вот сегодня и попробуешь. Я в твои годы уже полдеревни девок испортил.

— Может не надо, — промямлил Николка, заливаясь краской.

Ну, вот, — заржал помещик, — боевой офицер, в сражениях побывал наверняка, а как про баб, так сразу в кусты.

— Вы не понимаете, Илья Игнатьевич, мне перед Катенькой будет стыдно и неприятно, — выдавил тот в ответ.

Вершинин удивленно посмотрел на него.

— А причем здесь моя дочь, она твоя жена перед богом и людьми, а это, — тут он покрутил рукой в воздухе, — ну, хоть узнаешь с какого конца к этому делу подходить, — закончил он свою мысль.

Шеховской решил оставить этот разговор, в котором чувствовал себя неловко и спросил:

— Илья Игнатьевич, а как моя бабушка поживает? — спросил он помещика.

Тот усмехнулся.

— Неплохо твоя бабка поживает. Замуж, поговаривают, вышла.

— Замуж?! За кого? — удивился князь, — и с чего ей замуж захотелось?

— Ну, так полагаю, — сообщил Вершинин, — после того, как ей я пятьдесят рублей наградных денег выдал, женихов у нее хоть отбавляй. Но она замуж вышла за бобыля одного в Чугуеве, ты его знать должен, Никанором вроде бы его зовут. Мне Фекла уже месяца два назад эту историю рассказала. Я ведь уже несколько лет приказал меня по таким делам не беспокоить и разрешения моего на таинство церковное не спрашивать.

— Интересно, — сказал Николка, — чего ей взбрело в голову замуж выходить, она же старая совсем?

— Хе-хе, — какая же она старая, — снова засмеялся помещик, — это для тебя старая, а для Никанора в самый раз. Сразу прохиндей понял, кого надо в жены брать, тем более, я ее от оброка освободил.

Шеховской огорченно сказал:

— Плохо, я то надеялся ее увидеть, подарок ей привез, шаль турецкую, а теперь даже не успеть ее навестить.

— Да не расстраивайся ты так, — начал успокаивать его Вершинин, — переживет твоя бабка, а шаль отдай Фекле, она найдет с кем передать, и приветы твои тоже. Давай лучше выпьем по паре бокалов, да пойдешь в баню собираться.

Когда распаренный Николка вышел из бани, уже темнело. С реки веял прохладный ветерок и приятно обдувал разгоряченную кожу. Шел он крайне недовольный собой. Ведь он дал себе слово, что в бане не прикоснется и пальцем к дворовым девушкам, которые будут с ним. Однако эти мысли, так и остались только мыслями. Когда две обнаженные хихикающие молодые особы зашли в мыльню и начали вертеться вокруг него, демонстрируя все свои прелести, он пытался не реагировать, но беспокойный орган сразу предал его, а после того, как одна из девиц нахально прикоснулась к предателю, из головы князя вылетели все клятвы и обещания.

Но сейчас, он шел и вновь давал себе слово, никогда больше ни в мыслях, ни в делах не изменять свой невесте.

В столовой был уже накрыт ужин и его за столом ожидали Илья Игнатьевич и Карл Францевич. За ужином Николка уже подробней рассказал о своем недолгом пребывании на войне, оба собеседника слушали его, не отрываясь. Судя по виду, Илья Игнатьевич явно был доволен поведением зятя на Кавказе. Но, выслушав историю про дуэль, счел своим долгом предостеречь зятя от таких приключений.

— Видишь Коля, тут мы конечно с князем тоже виноваты, не смогли тебе объяснить, как в обществе офицеров надо себя вести. Но ты молодец, вот только про дуэль свою не распространяйся. Думаю, твой командир тоже хода этой истории не даст. А вот то, что карточный долг простил, не знаю, даже, что и сказать, я бы, к примеру, не простил. Ну, да ладно, простил и простил, не расстраивайся. У Андрея Григорьевича таких имений не одно и не два.

Они сидели еще долго за полночь, и только к двум часам, Илья Игнатьевич сообщил, что надо укладываться спать.

Николке постелили в бывшей комнате Катеньки, где все еще оставался запах ее духов. Ему казалось, что она вот вот зайдет сюда и ему становилось жутко стыдно за сегодняшнюю баню. Когда он засыпал, то ему показалось, что он видит большую комнату в Петербурге и свою невесту, сидящую в кресле с книгой. Она подняла глаза, с укором посмотрела на него, улыбнулась и сказала:

— Спокойной ночи Коленька.

Утренние сборы затянулись почти до обеда, когда на барской коляске Шеховской вместе со своим денщиком и багажом отправились до ближайшей почтовой станции. Напоследок он обнялся с помещиком. Вершинин, когда обнял будущего зятя, с удивлением понял, что тот намного сильнее и крепче чем он.

— Ну и Геракл вымахал, — подумал он, — ему бы в гренадерах служить, а не гусаром. Ай, а не все ли равно, если будет у графа Бенкендорфа под рукой, воевать ему уже не придется, — закончил он свою мысль.

Когда они выехали за околицу, кучер щелкнул вожжами, и лошадь двинулась резвей, но, пробежав около версты, опять перешла на шаг. Вокруг не было ни ветерка. С безоблачного ярко-голубого неба солнце жарило не по-весеннему, вдоль дороги поднималась зеленая свежая трава и лошадь то и дело пыталась ее ухватить.