Татьяна Соловьева – Козырная дама (страница 4)

— Мне все равно, крутые они или всмятку, я их не боюсь и лопоухого этого все равно найду. Времени у меня достаточно, уже неделю как в отпуске, вот и займусь, — заупрямилась Зоя Иннокентьевна. — Только знать бы, где искать, где он прячется…

— А он и не прячется вовсе, наоборот, постоянно среди людей. Любит злачные места — бары, рестораны, казино, ночные клубы.

— Какие? Как называются эти заведения? Где находятся?

— Точно не скажу, где-то в центре. Может, «Океан», может, «Чародейка» или «У Флинта»… Вот, пожалуй, и все, что я знаю об этом субчике…

— Значит, казино, бары… — вслух закончила Зоя Иннокентьевна какую-то свою мысль.

Аллочка уловила ее первой.

— Что ты, Зосенька! — в ужасе вскричала она. — Не будешь же ты сама искать этих бандитов?! Надо идти в милицию.

— Там тоже народ разный, и еще неизвестно, на кого работает наша милиция, — Римма заводила спор с Аллочкой по любому поводу.

— Думаю, Римма не так уж и не права, — поддержал ее Поспелов. — Но в милицию все равно нужно обратиться. Вряд ли стоит недооценивать угрозы, о которых вам говорил Игорь. И в любом случае, Зоя Иннокентьевна, вы должны быть осторожны.

Поспелов сказал это скорее из вежливости, вряд ли всерьез допуская, что не очень молодая полноватая женщина действительно ринется в криминальный мир, на поиски какого-то лопоухого братка. Он-то помнил ее другой, такой, какой она была почти двадцать пять лет назад, — молоденькой учительницей, отчаянно робевшей перед учениками, старающейся как можно незаметнее натянуть на худые коленки коротковатую юбчонку.

Среди утренних звонков был один, весь день не дававший ему покоя. Казанцев будто предчувствовал: именно после этого телефонного звонка в деле, которым сейчас занималась его следственная группа, произойдет перелом.

Звонил мужчина. Голос торопливый, взволнованный, но напористый:

— Мне нужен Казанцев Геннадий Васильевич.

— Слушаю.

— В приемной сказали, что я должен обращаться к вам, так как именно вы занимаетесь такими проблемами, как моя…

— Возможно. А в чем состоит ваша проблема?

— Квартира. Ее у меня отобрали. Но я хотел бы поговорить лично.

— Хорошо, приходите в прокуратуру часам к… — Казанцев чуть замешкался, прикидывая, на какое время лучше назначить встречу.

— Это невозможно! За мной следят, поэтому и хотел бы, чтобы вы приехали сами. Сегодня вечером сможете?

— Думаю, смогу. Куда я должен приехать?

— В Чечеловку. Если добираться на машине, то лучше по Западной трассе.

— Знаю этот поселок. Где вас там найти?

— Улица Вахрушева, тридцать. Это частный дом. Хозяйку зовут Соня. Скажете, что вам нужен Сергей Иванович Астанин, она вас проведет. Так вы точно приедете сегодня?

Ни просьба о встрече, ни то, что она должна состояться при таких, казалось бы, странных обстоятельствах, Казанцева не удивило. В тех делах, которыми последние несколько лет занимался следователь, жертвам и свидетелям преступлений бояться было чего — обращение в органы жестоко наказывалось бандитами.

День, как и всегда, промчался быстро, но и о телефонном звонке, и об уговоре повидаться Казанцев помнил.

Взглянув на часы, он обнаружил, что уже половина седьмого — пора ехать, встреча с Астаниным назначена на семь. Позвонил домой, сказал, что задержится, спрятал дело, лежавшее на столе, в сейф, окинул беглым взглядом кабинет — не забыл ли чего — и вышел.

Несмотря на то, что рабочий день официально закончился, служебная стоянка перед прокуратурой не пустовала — уголовных дел велось много, а следователей не хватало, так что не одному Казанцеву приходилось засиживаться после работы. Он подошел к своему «жигуленку» и, прежде чем сесть в машину, любовно похлопал по бамперу.

В Чечеловку он добрался минут за двадцать. В последние годы поселок особенно полюбился цыганам. Петляя по улицам в поисках нужной, Казанцев безошибочно угадывал, какие из домов построены цыганами, — были они большими и аляповатыми. Бросалась в глаза одна особенность — если дом сложен из белого кирпича, то стены его украшены орнаментом из красного. Встречалось и наоборот, но реже.

Соня, о которой говорил Астанин, оказалась немолодой женщиной, похоже не очень здоровой, о чем можно было догадаться по неестественной худобе, темным кругам под глазами и печальному выражению лица.

— Провожу, — сказала она, когда Каменцев спросил, как ему можно увидеть Сергея Ивановича Астанина.

Пройдя по еле заметной в траве тропинке в конец огорода, Соня и Казанцев свернули на межу и, миновав соседский участок, подошли к небольшой свежесрубленной баньке.

— Подождите здесь, — показала женщина на баньку, а сама направилась к видневшемуся невдалеке дому.

Казанцев заглянул в приотворенную дверь, зашел в предбанник и, нашарив возле двери выключатель, включил свет. Предбанник как предбанник, ничего необычного, деревянный стол, скамейки, на стене вешалка для одежды.

Через какое-то время в баньку вошел крупный мужчина лет сорока. С его большим, излучающим здоровье телом, заполнившим, казалось, все небольшое помещение, никак не вязалось испуганное, усталое выражение лица. Ас-танин заговорил сразу, так же часто и напористо, как утром по телефону. Похоже, это была его обычная манера.

— У меня есть предприятие по ремонту и изготовлению мебели на заказ. Хотя, какое предприятие, так, небольшой цех. На улице Печорской, — уточнил Астанин. — Работаем уже пятый год, цены держим невысокие, ориентируясь, так сказать, на среднего потребителя, на тех, кому не по карману купить новую мебель, а приходится ремонтировать то, что есть. Это моя основная клиентура, так что, хотя сверхприбылей и нет, дела идут стабильно.

Казанцев не перебивал, ожидая, когда Астанин сам перейдет к делу, но тот, словно оттягивал неприятный разговор, многословно объясняя очевидное:

— Прийти к вам открыто я не мог. Это поставило бы под угрозу не только мою жизнь, но, главное, моих близких — жену и двоих детей.

— Я это понял, Сергей Иванович. Поэтому и приехал, — Казанцев улыбнулся подбадривающе. — Расскажите же, что у вас случилось?

— Примерно месяц назад я продал свою двухкомнатную квартиру и купил новую, трехкомнатную. У меня двое разнополых детей, — объяснил Астанин, будто оправдываясь, что вынужден улучшить жилищные условия. — Район отличный — Верхняя набережная, и квартира хорошая. Но, видно, ее заприметил еще кто-то… — Астанин замолчал, словно заново переживая свалившуюся на него беду.

— И что же было дальше?

— Как-то вечером я вышел из цеха, собираясь ехать домой, и уже подходил к машине, когда дверца стоявшего рядом «жигуленка» открылась и оттуда выглянул милиционер. Окликнул меня по имени-отчеству, представился участковым, сказал, что хотел бы поговорить об Андрее Михайлове, одном из моих работников. Он открыл заднюю дверцу и пошутил: «Садитесь в машину, сидеть иногда бывает приятнее, чем стоять». Я и сел. Знал бы…

— А раньше вам никогда не приходилось встречаться с этим участковым? — спросил Казанцев. Догадаться, что милиционер липовый, было несложно — «участковый» фигурировал в показаниях жертв квартирных афер и прежде.

— С этим не приходилось, но других знал, они у нас на Печорской меняются, как стеклышки в калейдоскопе, не успеваешь всех и запомнить.

— И никаких опасений у вас в тот момент не возникло?

— Откуда? Их и возникнуть не могло! Я действительно недавно взял на работу Андрея Михайлова. Не скрою, знал, что тот был дважды судим, но ничего страшного в этом я, не видел, столяр он, как говорится, от Бога, претензий у меня к нему нет. А пока я объяснял все это участковому, задние дверцы стремительно распахнулись, и в машину, зажав меня, сели два бритоголовых качка. Все произошло так быстро, что никакого сопротивления оказать я не успел. Они заклеили мне липкой лентой рот и глаза, надели наручники, и машина тронулась. Какое-то время мы ехали по городу, потом свернули на трассу.

— Почему вы так решили? Вы ведь не видели, куда вас везут.

— Об этом мог бы догадаться любой автомобилист, даже с небольшим стажем, а я за рулем почти двадцать лет. И город, и область объездил вдоль и поперек. Ну так вот, вначале машина шла на небольшой скорости, несколько раз останавливалась, вроде как у светофора, а потом скорость резко увеличилась. Мне даже показалось, что я узнал дорогу. Это была Южная трасса. Хотя с полной уверенностью утверждать не берусь…

— Почему именно Южная? — переспросил Казанцев.

— Машина шла легко, а такой гладкий асфальт сейчас только на этой трассе, ее недавно отремонтировали.

— Итак, сначала вы останавливались у светофоров, затем выехали за город и дальше двигались без остановок?

— В том-то и дело, что была еще одна остановка! — оживился Астанин, видимо придавая факту, о котором хотел сообщить, важное значение. — Машина останавливалась на железнодорожном переезде! — Он взглянул на Казанцева, словно ожидая похвалы, но тот промолчал, и Астанин продолжал: — Я слышал шум электрички. И не только. Может, расстояние от машины до первого вагона было небольшим, может, в электровозе было открыто окно, сейчас ведь жарко, не знаю точно почему, но я услышал, как объявляли следующую станцию.

— Вы слышали ее название?! — с интересом спросил Казанцев.

— Не совсем так… Уловить можно было лишь отдельные звуки, типа «мар…», «мер…», может быть, «лар…» — голос, доносившийся с электрички, был едва различим.