Татьяна Солодкова – Забракованные (страница 25)

Рэймер шагнул к ней, наклонился и поцеловал. Не в щеку, как это уже вошло для них в привычку, а в губы. Она потянулась к нему и обвила шею руками.

— Мы просто будем осторожны, — прошептала Анабель.

— Будем, — пообещал Монтегрейн и подхватил жену на руки.

* * *

Она спала, разметав темные волосы по подушке, и перед глазами тут же встал образ другой черноволосой женщины. Той, которая истекла кровью на его глазах. Рэймер отвернулся.

Передернув плечами в попытке отбросить от себя недобрые мысли, Монтегрейн принялся одеваться. Еще только начинало светать, но он уже непростительно опаздывал. На дорогу до Цинна уйдет больше двух часов, и то при условии быстрой скачки без продыху для коня. А занятия в академии в последние дни начинались раньше обычного — подготовка к выпуску шла полным ходом.

Одевшись и бросив на спящую Анабель последний пристальный взгляд, Монтегрейн покинул спальню, сделав себе пометку в памяти — отправить письмо королевскому целителю, как только доберется до академии. Целитель Досс имел скверный характер и был напрочь лишен сострадания, но работу свою знал и делал превосходно. Будет ворчать, но ничего, не развалится — пусть доедет до Монтегрейн-Парка и лишний раз проверит свою постоянную пациентку.

В этот раз Анабель, к счастью, не синела и не задыхалась, но Рэймер все равно беспокоился. Еще это сходство с Алиссией, пришедшее ему ни с того ни с сего на ум. Так что лучше перестраховаться.

Зная о его раннем отъезде, Хомин уже тоже не спал и, стоило входной двери хлопнуть, появился из-за угла, ведя вороного жеребца под уздцы. На сей раз конюха сопровождали всего две собаки, и те со сна лишь вяло повиливали хвостами, а не пускались вскачь, как обычно делали при виде молодого хозяина.

— Я пришлю сегодня целителя, — сказал Рэймер, взлетев в седло и сразу же направляя коня к воротам. — Передай Рейне, пусть приготовит что-нибудь вкусненькое. Господин Досс любит поесть.

— Будет исполнено, милорд.

Монтегрейн махнул на прощание рукой и выехал за ворота.

Что еще за Крына, в самом-то деле? Как только Анабель ее нашла?

Он обернулся, придержав коня и раздумывая, не стоило ли попросить Хомина выяснить все о местной целительнице, дающей леди Монтегрейн столь смелые советы. Но передумал, отвернулся и пустил жеребца рысью, чтобы поскорее перейти в галоп.

Позже, лучше все выяснить самому и переговорить с целительницей лично.

Время, время… Которого ему в последние месяцы категорически не хватало.

* * *

— Что, Монтегрейн, шлюха ночью попалась особо ретивая?! — донесся до него насмешливый голос, и Рэймер оторвал голову от стены оружейной, к которой привалился, прикрыв глаза, пока остальные курсанты подтягивались во двор.

Сон как рукой сняло.

— Повтори.

Физиономия Эйдана Бриверивза расплылась в улыбке.

— Спать нужно ночью, говорю! — сгримасничал тот и откинул за спину свои длинные золотистые волосы. Как у бабы, честное слово. Он даже не соизволил собрать их под шнурок или заколку перед тренировкой на плацу.

Рэймер ничего не ответил, молча шагнул навстречу, угрожающе глядя на сокурсника. С такими бесполезно разговаривать — только бить.

— Стой. — Ладонь Конрада тут же легла ему на плечо, останавливая. — Он того не стоит.

Монтегрейн замер, все еще не разжимая кулаков. Лучше сутки в карцере за драку, чем и дальше спускать этому мерзавцу все с рук.

— Правильно, слушай папочку, — ещё больше развеселился Бриверивз.

Вокруг них начала собираться толпа.

— Эйдан, осади, — высказался кто-то из заднего ряда. Тихо и осторожно, что бы ненароком не превратиться из свидетеля в жертву. С Бриверивзом такое случалось постоянно: конфликт затевал он, а виновным признавали другого.

Эйдан обернулся вполоборота, но, естественно, не распознал говорившего (тот предусмотрительно спрятался за спины товарищей).

— А что я такого сказал? — деланно удивился Бриверивз, намеренно обведя всех собравшихся во дворе академии взглядом, будто актер зрителей со сцены. — Всем и без меня известно, что у Монтегрейна полумертвая жена, не способная даже выполнить супружеский долг. — Ликуя от внезапно повисшей во дворе тишины, Эйдан театрально развел руками. — Я всего лишь сделал вывод: жена — полутруп, значит, шлюхи.

А в следующее мгновение он уже выплевывал зубы на влажную от утренней росы траву.

Пользоваться магией вне тренировок в академии было запрещено. Но Рэймер и не собирался. Разбить Бриверивзу лицо собственноручно было куда приятнее.

* * *

Рэймер сидел в кабинете старшего инструктора Холта, прижимая полотенце к сбитым костяшкам и тщетно пытаясь остановить кровь. Увы, мелкие ссадины и порезы боевой маг мог вылечить кому угодно, но только не себе. А когда их растащили, все, естественно, бросились лечить несчастную жертву. «Зачинщика» же препроводили к инструктору и велели ждать.

Зачинщик… Захотелось сплюнуть. Мало Эйдану досталось, мало. Может, если бы удалось выбить ему побольше зубов, тот бы наконец научился держать рот закрытым.

Хлопнула дверь, затем раздались тяжелые шаги. Монтегрейн не поднимал головы, поэтому в зоне его видимости появились лишь сапоги вошедшего. Те приблизились, остановились напротив, перекатились с пятки на носок и обратно, пока их владелец, очевидно, раздумывал, что делать с провинившимся курсантом, затем прошли к столу. Скрипнули ножки резко выдвинутой мебели.

— Руку давай, — последовала короткая команда.

Рэймер молча отложил в сторону превратившееся в измазанную кровью тряпку полотенце и протянул правую руку. По костяшкам прошло тепло, затем покалывание. Кожа зачесалась, стягиваясь.

Монтегрейн перевел взгляд на сидящего за столом крепко сбитого мужчину в темно-синей военной форме. Короткая стрижка, тяжелый подбородок, суровый взгляд — казалось, Кастор Холт не менялся годами: таким Рэймер увидел его, придя в академию желторотым юнцом, и таким же тот остался шесть лет спустя. В прошлом — командующий элитного подразделения, военачальник. Ныне — старший инструктор Циннской военной академии. Второе лицо после главы — официально. Фактически же — главный в этом месте. Наставник и второй отец для таких, как Рэймер, — тех, кому не очень повезло с первым.

— Что смотришь? — огрызнулся Холт. С напускной злобой, но на самом деле скорее с усталостью.

И Монтегрейн понял, что ошибся. Старший инструктор постарел. Добавились новые морщины на лице, совсем поседели волосы. А своим сегодняшним поступком Рэймер, вероятно, добавил тому как тех, так и других: новых морщин и седых волос. Кому, как не ему, держать ответ за выходку завтрашнего выпускника, если Бриверивзы решат подать официальную жалобу его величеству? Скверно.

Злость на Эйдана схлынула. Осталось ощущение бессилия и раздражение из-за невозможности добиться справедливости.

Монтегрейн отвел взгляд, затем поднялся на ноги и вытянулся перед столом наставника по струнке, повинно склонил голову.

— Приношу извинения за свой проступок, — отчеканил по уставу. Помолчал и добавил уже искренне: — Я не хотел вас подставить, господин старший инструктор.

Холт смерил его тяжелым взглядом.

— Твое счастье, что целитель Досс вернул Бриверивзу зубы на место. Все зарастил как надо. Отделаешься выговором.

Рэймер нахмурился. Сейчас его волновали не собственные перспективы. Из речи говорившего он вычленил главное:

— Досс в городе?

Черт возьми, он же несколько часов назад отправил ему записку, в которой просил немедленно выехать в Монтегрейн-Парк и обследовать Анабель.

— А где ему еще быть? — не понял наставник.

Действительно. Вдруг сыночку Бриверивза потребуется помощь…

Рэймер до хруста сжал зубы.

— Нигде, — буркнул и уперся взглядом в пол.

Старший инструктор громыхнул кулаком по столу. Пишущие принадлежности взлетели в воздух и с грохотом упали обратно. Карандаш с металлическим набалдашником со звоном покатился по столешнице. Докатился до края, свалился на пол.

— Смотреть на меня, когда я с ним разговариваю! — рявкнул Холт. Рэймер поднял голову, встретившись с негодующим взглядом хозяина кабинета. — Так-то лучше, — проворчал тот. — Устроили…

— Готов понести любое наказание, — откликнулся Монтегрейн.

Он не собирался ни оправдываться, ни отрицать свою вину. Да, виноват, но только в том, что доставил проблем наставнику.

— Наказание… — Тонкие губы Холта тронула невеселая усмешка. — Поздно наказывать — допрыгался.

Монтегрейн, не понимая, посмотрел на старшего инструктора, а тот потянулся к ящику стола и достал оттуда несколько скрепленных вместе бумажных листов с четко выделяющейся на них печатью. Рэймер знал эту печать — печать главнокомандующего армией. Личная печать его отца.

— На, — бросил, как сплюнул, Холт, — полюбуйся. — Швырнул документы на край стола.

Рэймер послушно шагнул ближе. Не стал брать бумаги в руки, будто бы страницы были пропитаны ядом, пробежал строки глазами на расстоянии. «Белый клык» — самая дальняя и богами забытая крепость королевства. Два года.

— Я думал, распределение будет после выпуска…

— Если бы ты думал, ты бы командовал сотней в столичном гарнизоне! — гаркнул Холт, резким движением сметая документы обратно в стол. — Прочь с глаз моих!

Рэймер не шелохнулся.

— А как же наказание?