Татьяна Солодкова – Забракованные (страница 27)

— Простите, миледи. — Дафна тут же спохватилась и стала расчесывать аккуратнее. — Нет, слуг как раз мало: старшая горничная Лана, младшая горничная Дана, кухарка, господин Дрейден и братья Олли и Ронни, они занимаются лошадьми.

Понадобилось несколько секунд, чтобы в полной мере переварить данную информацию и вычленить из отчего — то рифмующихся между собой имен главное.

— И все? — наконец дошло до Амелии.

Поместье было огромным. И даже если предположить, что в дом допускалось только ограниченное число доверенных лиц, то не настолько же ограниченное!

— Все, миледи, — пискнула Дафна, испугавшись ее резкого тона. — Лорд Монтегрейн живет тут один…

И явно что — то скрывает, закончила про себя Амелия.

И все же, дом слишком большой, что бы с его уборкой справлялись всего две горничные. А как же стирка? Уборка двора? Собаки?

Следя за проворными руками служанки, Мэл несколько раз взвесила все за и против и все-таки решилась задать еще один вопрос:

— А как они относятся к лорду Монтегрейну?

В ответ лицо Дафны озарила новая порция улыбки, заставившая Амелию удивленно приподнять брови.

— О, миледи, души в нем не чают!

Мэл хмыкнула. И это говорит ей человек, прятавшийся вчера за ее спиной от одного взгляда хозяина дома. Очень интересно…

* * *

— Господин Дрейден велел передать, что готов провести вам экскурсию по дому и по всему поместью, если вы пожелаете. Сразу после завтрака или когда вам будет удобно, — на ходу информировала ее Дафна.

Когда Амелия была готова, они вместе вышли в коридор и направились в малую столовую, где, как передала девушка, новую хозяйку ждали к завтраку.

Не предложили принести в покои, как вчера, сразу же отметила про себя Мэл — мягко намекнули, что долго прятаться у нее не выйдет. Задумалась, что было бы, заартачься она и потребуй еду в комнату, но проверять пока что не рискнула.

Малая столовая, как назвала ее Дафна, была выполнена в зеленых тонах и, судя по всему, использовалась для приема пищи в кругу семьи — небольшой овальный стол навряд ли вместил за собой больше пяти-шести человек. И то, если сдвинуть стулья поближе. В настоящий же момент стульев, спинки которых были накрыты зеленым сукном в цвет стен, было всего четыре. И все они пустовали.

— Доброе утро, миледи! — На пороге их встретила светловолосая высокая девушка в платье и переднике — точных копиях тех, что достались Дафне. — Меня зовут Лана, лорд Монтегрейн попросил меня встретить вас и все показать.

Амелия особенно отметила слово «попросил», но лишь поблагодарила и улыбнулась в ответ, в то же время недоумевая, зачем ей было идти в столовую, если стол накрыли для нее одной.

— Присаживайтесь, миледи. — Длинноногая Лана отодвинула перед ней ближайший стул, не переставая улыбаться. В отличии от дворецкого, девушка не била поклоны, тем не менее напряжение так и витало в воздухе.

— Уф, а вот и пироги! — зычно раздалось от двери, стоило Амелии присесть. От неожиданности она резко обернулась. — Миледи, здравствуйте, рада с вами познакомиться!

— Здравствуйте, — растерянно пробормотала Мэл, глядя на невысокую полную женщину в белом чепце и фартуке, закрывающем ее платье от шеи до колен. — Матушка Соули? — припомнила она имя, названное ранее Дафной.

Тогда она подумала, что очень странно называть кого-то «матушкой», но уже при первом взгляде на вошедшую поняла, что той это название подходит как нельзя лучше. Пышная, румяная, с белокурыми кудряшками, выбивающимися из-под чепца и обрамляющими круглое лицо, она мягко улыбалась Амелии — слава богам, без раболепия! — и в ее взгляде так и читалось: «Ух, какая худющая, откормлю!»

— Да-да, — пуще прежнего разулыбалась кухарка. — Она самая, леди Монтегрейн. Извольте отведать.

Губы Мэл сами собой растянулись в улыбке. А Лана ловко перехватила у той тяжелый поднос с несколькими плоскими блюдами, доверху наполненными румяной выпечкой, и начала сноровисто расставлять их на столе.

Амелия ожидала, что кухарка зашла поздороваться и принести завтрак, но та, подбоченясь и ни капли не стесняясь новой обитательницы дома, подошла к столу ближе.

— Вот эти с яблоком, эти с мясом… — принялась перечислять начинки пирожков.

Мэл заметила, что глаза Ланы, видимо, заранее получившей другие инструкции по поведению с новой хозяйкой, в ужасе расширились, и девушка попыталась подать матушке Соули знак. Амелия перехватила взгляд старшей горничной и отрицательно покачала головой. Та раздосадованно поджала губы и кивнула.

А Мэл посмотрела на кухарку и снова на Лану… Несмотря на бросающуюся в глаза разницу в росте и в комплекции, те были чем — то неуловимо похожи: формой носа, губ, разлетом светлых бровей. Родственники?

— Приятного аппетита, миледи, — гордо закончила матушка Соули и даже выдохнула с облегчением, явно устав перечислять все богатство стола.

— Молоко, чай, чай с молоком? — тут же предложила Лана. — Вино?

Успокоительных травок, не иначе. Потому как Амелию начинал разбирать нервный смех. Что такого Монтегрейн сказал о ней слугам, или что они сами себе удумали?

— Чай. Спасибо, — кивнула Амелия.

— Сию минуту, — отчеканила Лана и, подхватив под руки сразу обеих, растерявшуюся Дафну и явно ещё не все рассказавшую про пирожки матушку Соули, практически силой вывела их из столовой.

Только теперь Мэл позволила себе рассмеяться. Беззвучно, разумеется.

* * *

Амелия никогда много не ела, а в последние месяцы из-за экономии средств пришлось и вовсе сократить не только размер порций, но количество приемов пищи. Поэтому она наелась одним единственным пирожком. Мэл допила чай, промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола.

На какое — то мгновение даже стало совестно — матушка Соули так старалась.

На стене у двери висел специальный колокольчик, как и в ее комнате, для вызова слуг. Амелия уже собиралась воспользоваться им и даже занесла руку, но передумала. Вышла в коридор без сопровождения.

После завтрака Дафна обещала проводить ее к Дрейдену, а значит, должна была ждать где-то неподалеку.

Однако в коридоре девушки не обнаружилось. Амелия прошла чуть дальше, решив, что если никого не встретит, то вернется в столовую и все-таки воспользуется колокольчиком.

Завернула за угол и наткнулась на целую галерею портретов на стене.

Сразу же вспомнился королевский дворец и Бал дебютанток, когда она впервые увидела изображения королевской династии. Рука автоматически потянулась к вырезу платья. Старый, давно забытый жест — кулона матери она лишилась более десяти лет назад. Но отчего — то воспоминание о нем в этот момент сделалось особенно ярким. Пальцы нащупали лишь ткань и бессильно сжались в кулак.

Мэл до боли закусила губу и, пытаясь отвлечься, медленно пошла вдоль портретов. Разумеется, запечатленные на холстах лица были ей не знакомы — большинство из этих людей умерли задолго до ее рождения, — но семейные черты Монтегрейнов легко угадывались почти в каждом: темные волосы, светлые глаза, форма лица и носа.

Она медленно шла по коридору, вглядываясь в лица давно ушедших из этого мира людей. И если в королевском дворце ей казалось, что глаза мертвых следят за ней, отчего по спине бежали мурашки, то сейчас портреты не вызывали ничего, кроме любопытства.

Например, Амелия выяснила, что ее супруг — точная копия своего прадеда или, возможно, прапрадеда. Портреты были не подписаны, но, судя по одежде и прическам изображенных на них, были размещены в хронологическом порядке. Так человек, на которого как две капли воды походил Рэймер, был одет по моде столетней давности, не меньше.

А вот и Ренар Монтегрейн, отец Рэймера, которому она также никогда не была представлена, но не единожды видела его на светских мероприятиях. На портрете он был запечатлен ещё совсем молодым, тем не менее оставался легко узнаваемым.

Со следующего холста блистала красивейшая светловолосая женщина. Разумеется, снова без подписи, но логично было бы предположить, что прекрасная незнакомка была супругой Ренара Монтегрейна и матерью нынешнего хозяина дома.

Подтверждением этой догадки являлись следующие портреты: Рэймера и белокурой девушки, надо понимать, сестры, ныне — леди Боулер. Рэймеру на портрете было не более двадцати, именно так он выглядел в их с Амелией первую встречу. С сестрой они были схожи разве что разрезом и цветом глаз. Помимо светлых волос, Луиса была обладательницей пухлых губ и маленького вздернутого носа, точь-в-точь как у матери.

Портрет Луисы был последним. Изображение покойной жены младшего Монтегрейна отсутствовало. Только ли потому, что она так и не родила наследника? Или же по причине постоянных болезней ей было не до позирования художникам? Или — Амелия вспомнила поведение супруга в храме — Рэймеру было плевать на традиции?

Хотя, может, оно и к лучшему? Мэл не была уверена, что хотела бы видеть на этой стене свой портрет. Это было бы… кощунственно. Она здесь не для того, что бы по-настоящему войти в эту семью, а по одной конкретной причине — сделать так, что бы род Монтегрейнов прервался уже навсегда.

От этой мысли Амелия передернула плечами и поспешила покинуть данный коридор, будто и правда совершила нечто непотребное, разглядывая портреты людей, к которым она сама не имела ни малейшего отношения.

Так и не найдя по дороге Дафну и не встретив никого из слуг, Мэл решила вернуться в свои покои, дорогу до которых запомнила: нужно было лишь подняться по лестнице и повернуть налево. Оттуда она сможет вызвать служанку сама, а если та где — то далеко, то спокойно дождаться или ее, или дворецкого, который навряд ли забудет о своем обещании все ей здесь показать.