Татьяна Солодкова – Яблочный снег (страница 8)
— Что там? — спрашиваю вкрадчиво.
Может, Руслан и не видит призрака, но что-то точно чувствует. Не бывает таких совпадений.
Поворачиваюсь к Моцарту.
— Исчезни, — прошу одними губами в надежде, что тот сообразит, что я хочу проверить.
Однако призрак только непонимающе округляет глаза. Мол, чего?
Да блин!
Пользуясь тем, что Руслан откровенно «завис» и все еще не смотрит в мою сторону, закатываю свои. Ну как можно быть таким непонятливым? Номера опусов Бетховена этот парень помнит, а догадаться, что я имею в виду, не может.
— Ис-чез-ни, — повторяю медленно и по слогам, тщательно следя за артикуляцией. Да догадайся ты уже!
Слава богу, наконец до Моцарта доходит. Он интенсивно кивает и… испаряется. Даже не знала, что он так умеет.
А Руслан тут же выдыхает и проводит ладонью по лицу, словно приходя в себя. Интере-е-есно-о-о…
— Ничего, наверное, показалось, — отвечает с виноватым видом.
Но я ни на миг не сомневаюсь: врет. Он совершенно точно что-то заметил.
— Показалось, или ты просто помнишь, что Света просила меня не волновать? —спрашиваю в лоб.
Хотя бы посмотреть на реакцию, проверить, как будет изворачиваться или…
Однако лицо моего мужа удивленно вытягивается и, должна признать, самым натуральным образом.
— Какая Света? — переспрашивает, опешив.
— Медсестра.
— А-а… Эта Света. — Хмурится, словно пытаясь вспомнить, как она вообще выглядела. — Не помню, что говорила. Но твой усатый доктор правда просил тебя не тревожить.
— Тихон Степанович.
— Да, он самый, — усмехается муж, совершенно не замечая моего настроя. Только расплывается в широченной и на сей раз донельзя фальшивой улыбке, явно пытаясь отвлечь меня от темы. — Не волновать, холить и лелеять.
Я что, совсем слепая, по его мнению?
— У тебя плохо получается, — огрызаюсь сквозь зубы, — не волновать. Не ври, ты что-то почувствовал, — киваю на пустой подоконник сбоку от себя. — Что?
— А ты?
Да господи ты боже мой, неужели нельзя прямо сказать? Потому что, если я скажу первой, все еще есть шанс, что после выписки отсюда мне светят мягкие стены и порция психотропов.
— А мне тоже могло что-то показаться, — говорю, испепеляя его взглядом. И, подумав, добавляю мстительно: — Может, паук?
Брови Руслана взлетают к волосам, и я уже праздную победу, видя, что он раскрывает рот, намереваясь что-то сказать, как дверь вдруг с шумом распахивается. На пороге — моя мама. В идеально сидящем на ее точеной фигуре белоснежном брючном костюме и с авоськой, полной апельсинов, в руках.
— Воркуете? — Окидывает нас полным умиления взглядом и приподнимает свою ношу на уровень моих глаз. — А я вам тут фруктиков принесла!
— О работе потом, — почти не разжимая губ, шипит мне Руслан, после чего встает, широко разведя руки в стороны. — Милена Вадимовна, дорогая!..
А мне остается только растерянно моргать, наблюдая теплую встречу зятя и тещи.
Работа-то тут при чем?..
Глава 8
— Он меня заметил. — Призрак, уже привычно засунув руки в карманы своего безразмерного пальто, расхаживает по палате. — Зуб даю, что заметил. Или почувствовал. Или...
— Знаю, — откликаюсь, в этот момент испепеляя взглядом успевший погаснуть экран лежащего передо мной смартфона.
— Знает она, — огрызается Моцарт. — А мне что прикажешь делать? Просто сидеть и ждать, пока ты продолжишь играть в страуса и прятать голову в песок?
— Да, просто сидеть и ждать.
— А я не хочу ждать! Я хочу выяснить, что со мной произошло. И если у твоего Руслана тоже есть способность меня видеть, то…
— Он не мой.
— А чей?.. Да неважно! Если у него…
Вчера мне казалось, что мы с призраком даже подружились, но после визита Руслана все пошло кувырком. Теперь Моцарт нервничает и нападает, нападает и нервничает. И все ему не так, и я все неправильно делаю. Бесит неимоверно.
— Будь добр, заткнись, пожалуйста, — перебиваю его на середине фразы, когда экран телефона загорается, высвечивая новое сообщение.
Русланчик: «Олька, я очень рад, что ты осталась верна себе и все так же любишь меня в мозг, но давай при встрече?»
Ага, при встрече. Как вчера, когда он облобызался с моей мамой и сбежал, как только понял, что запахло жареным?
И это я уже молчу, что на мое сообщение после этого ответил краткое: «Я на службе. Позже». А это самое «позже» так и не наступило.
Или он рассчитывал, что на его сегодняшнее «Доброе утро, малыш. Люблю тебя» я отвечу «Я тебя тоже» и не задам ни единого вопроса? Да черта с два.
Хотя, может, и не задала бы, но присутствие беспрестанно недовольного призрака точно не добавляет мне хорошего настроения. Я чувствую, что от меня что-то скрывают. Я
Я: «Тогда приходи и расскажи».
Русланчик: «Обязательно, котенок. Как только смогу».
У-у-у… Медленно выдыхаю воздух через сжатые зубы. Правда занят? Возможно. Но скорее всего, теперь просто-напросто тянет время намеренно.
Снова пищит входящее сообщение.
Русланчик: «Малыш, только не дуйся».
И я в раздражении отбрасываю от себя телефон. Еще это его «малыш». Малыш и Карлсон, блин!
— Что там? — вытягивает шею Моцарт.
Но я только мотаю головой и, поразмыслив, снова подхватываю смартфон с одеяла. Не нравятся мне эти уменьшительно-ласкательные. А раз уж этот аппарат на время мой, то зачем бы мне это терпеть, не так ли?
Открываю меню контакта, жму на «Изменить» и безжалостно убираю из имени суффикс «-чик». Вот так-то лучше.
— Ты с мужем? — не отстает призрак.
Дергаю плечом.
— Да, с Русланом.
В то, что он мой муж, мне все еще до конца не верится, хотя и не сомневаюсь, что это действительно так. Но все же называть его так мне некомфортно и не нравится — вот и не буду. Черт, кажется, я заразилась у Моцарта и зла на весь мир.
Новое входящее.
Руслан: «Все-таки дуешься?»
Закатываю глаза. Я разве что-то такое сказала? Нет, не дуюсь, просто психую, потому что ничего не понимаю и не помню, а кое-кто полупрозрачный все это время выедает мне чайной ложечкой мозг. Но позже так позже — смысл продолжать переписку, если уже ясно, что онлайн мне ничего не расскажут?
Однако господин Кондрашов явно привык к другой манере моего поведения.
Руслан: «Зая, не обижайся».
Руслан: «Ты, главное, выздоравливай».
Руслан: «Люблю тебя, малыш».