Татьяна Солодкова – Яблочный снег 2 (страница 2)
Зачем уходить от мужа... с мужем? Это какой-то театр абсурда!
Не выдерживаю и сбегаю в туалет. В третий раз за последний час. Не потому, что мне нужно, а потому, что скоро сойду с ума от бесконечного трепа и хохота Кондрашова, никак не берущего в толк, что ему пора домой.
С другой стороны, он уедет, а я останусь с Елагиным наедине.
Мы, конечно, уже много раз оставались с ним вдвоем, не считая призрака. Но это было иначе — по работе. Сейчас же я на его территории, навязанная чуть ли не силой бестактным другом, уровень эмпатии которого не больше, чем у слона в посудной лавке.
Господи, о чем я только думала, когда дала на это согласие? Может, все же сбежать?
Однако вопрос, какой в побеге смысл, остается по-прежнему открытым. Просто уйти, чтобы выразить свой протест и накликать на свою голову еще миллион проблем, последствия которых предугадать невозможно? Мне же не пятнадцать лет, в самом-то деле.
Поэтому, бросив тоскливый взгляд на свой чемодан, все так же стоящий, забытый всеми, посреди прихожей, прохожу мимо и закрываюсь в санузле. Сажусь на крышку унитаза, упираю локти в колени и прячу лицо в ладонях.
Как же я влипла-то...
Может, приходит мне в голову малодушная мысль, ну это все? Выйти, сказать, что неудачно пошутила, извиниться перед Русланом и вернуться с ним вместе домой?
А через пару дней он снова полезет ко мне с нежностями, я опять начну отбиваться, и все повторится...
«Но можно же не отбиваться и потерпеть», — ехидно подсказывает внутренний голос. Много-то он понимает.
— Да пошел ты, — шепчу ему вслух. — Не стану я притворяться.
— Ты это мне? — тут же раздается другой голос неподалеку.
— Слава, блин! — вскидываю голову. — Я же в туалете!
Проявившийся напротив меня призрак страдальчески закатывает глаза, мол, ну чего ты опять.
А я — да, опять. Не заходить ко мне, когда я в ванной, не просто основное правило нашего с ним «сожительства» — оно единственное!
Ярослав же, прекрасно знающий, что я не могу долго на него злиться (да я и не злюсь на самом деле, скорее возмущаюсь), с легкостью игнорирует мой тяжелый взгляд и подходит ближе. Усаживается на коврик на полу, по-турецки подобрав под себя ноги, и поднимает на меня глаза.
— Что делать-то будем?
«Будем», а не «будешь» — звучит и приятно, и грустно одновременно. Приятно, потому что только еще раз подтверждает, что я не одна и мне по крайней мере всегда есть с кем поговорить. Грустно — потому что со мной Слава далеко не по своей воле.
— Для начала —
А я… Не знаю, что ему сказать. И что делать, тоже не имею ни малейшего понятия.
Поэтому просто пожимаю плечом.
— Останемся? — звучит так, будто спрашиваю. Ярослав хмурится, и я прочищаю горло и говорю тверже: — Останемся. — И уже тише: — Куда деваться-то.
Зато призраку мой ответ приходится по душе, и он сразу расплывается в довольной улыбке.
— Ну вот и ладушки, — заявляет беспечно и, закинув руки за голову, растягивается на полу во весь рост, будто лег в поле позагорать.
Смотрю на него исподлобья.
— В смысле «ладушки»? — спрашиваю подозрительно. — Что в этом хорошего?
— А что плохого? — Перекидывает ногу на ногу и болтает ей в воздухе. Для полноты образа ему не хватает только травинки в зубах. — Лично мне Елагин нравится куда больше, чем Кондрашов. Так что будем с ним добрыми соседями.
Продолжаю недоверчиво на него смотреть. Нет, не притворяется: и правда доволен. Надо же…
❆❆❆
— Новосибирск.
— Калуга.
— Астрахань.
Так и сидим с Ярославом в ванной.
Когда он предложил сыграть в города, сперва я скептически фыркнула. А потом неожиданно для себя самой втянулась. Так в любом случае веселее, чем сидеть на диване и чувствовать себя третьей лишней.
— Н-н-н... — тяну, стараясь скорее вспомнить очередной город на эту букву.
То, что призрак с донельзя довольной физиономией загибает пальцы, ведя отсчет секунд, скорости вспоминания не способствует, но я стараюсь не упасть в грязь лицом. Ничего, будет и на моей улице праздник — скоро моя очередь отсчитывать.
— Находка! — додумываюсь наконец.
— Э-э... — морщит лоб Ярослав. — Это где такой?
— На Дальнем Востоке.
— Л-ла-а-адно. — Смотрит недоверчиво, но ответ принимает. — Тогда-а-а... Абакан!
Опять на «Н», да что ж такое...
От необходимости напрягать мозги, кажется, совсем отвыкшие от сложной мыслительной деятельности, меня спасает стук в дверь.
Опасливо переглядываемся с призраком. Кто-то захотел в туалет? Или Кондрашов заметил мое отсутствие и решил позвать обратно?
Однако опасаюсь я совершенно зря — снаружи раздается голос Елагина:
— Выходи! Он уехал!
И я, выдохнув с облегчением, иду открывать.
❆❆❆
К моему ужасу, квартира Елагина состоит всего из одной комнаты, кухни-гостиной и совмещенного санузла, из которого я только что выбралась. Нигде не прячется ни потайной двери, ни дополнительного помещения.
— Это что же, — растерянно смотрю на аккуратно застеленную коричневым пледом кровать в комнате, куда Паша меня привел, — ты отдаешь мне свою спальню?
Он в ответ одаривает меня тяжелым взглядом. Ставит мой чемодан на пол.
— В ванной ты жить не будешь, даже если она тебе приглянулась.
— Бгг, смешно, — комментирует призрак.
За что тоже удостаивается убийственного взгляда — от меня.
— Я могу спать в гостиной на диване, — напоминаю.
Паша кривится.
— И визжать, натягивая одеяло на голову, если мне захочется ночью пройти мимо в туалет? — уточняет, язвительно изогнув бровь.
— По-моему, ты больше опасаешься, что я выпрыгну из одеяла в чем мать родила, — огрызаюсь в ответ.
— Один-один, — усмехается, приподняв руки, сдаваясь. — Но оба варианта меня не устраивают. Поэтому ты спишь здесь. Доходчиво?
— Вполне, — буркаю, скрестив руки на груди. — Но это все равно неправильно.
Как и мое присутствие здесь в принципе.
— Переживу, — отмахивается Елагин, явно давая понять, что тему, кто где спит, он продолжать не намерен. Подходит, сгребает постель вместе с покрывалом и подушкой с кровати. — В шкафу справа — чистое белье и полотенца. Еще одна подушка есть внутри, — так как руки у него теперь заняты, толкает ногой кроватную боковину, — там ящик. Что еще надо — спрашивай. — После чего разворачивается и направляется к двери с ворохом постельных принадлежностей под мышкой.
А я некоторое время так и стою возле своего чемодана, все еще оглушенная его решением отдать мне единственную спальню.
— Так и не спросишь, что у нас с Русланом произошло? — В итоге мой вопрос прилетает ему в спину, когда он уже почти за порогом. — Мою версию?
Паша оборачивается через плечо, смотрит на меня устало.