Татьяна Солодкова – Синий туман (страница 2)
Что это? Теракт? На Альфа Крите? В Центральном космопорте? Больше похоже на бред.
Или – на сенсацию!
Суета происходит у другого выхода. Кажется, это выход на посадку. Какая-то дамочка визжит так, что даже у меня закладывает уши, хотя мы вообще в другом конце зала.
К черту Дерро! Мне нужно туда!
Крик резко обрывается, будто истеричке заткнули рот или наконец вырубили ударом по голове чем-нибудь тяжелым. Нельзя же так визжать в общественном месте, в самом-то деле. Тут, между прочим, старики и дети имеются, незачем так пугать.
– Кайя! – хватает меня за рукав Стив.
Поняв, что обстрела в этой части помещения не предвидится, наш героический оператор привстает и пытается меня удержать.
– Ждите здесь, – шиплю на него, одновременно стаскивая с головы наушники, сую их Стиву в руки и вскакиваю на ноги.
Там что-то происходит. Что-то, что я должна видеть.
Шум только в той стороне. Тут у нас тишина, народ, как и моя команда, кто распластался по полу, кто врос в сиденья, кто просто сидит и боится лишний раз вздохнуть. Это, конечно, правильно, мы на Альфа Крите – кашлянешь не вовремя, скажут, что препятствовал правосудию. Но у меня международное журналистское удостоверение – максимум выпишут штраф и погрозят пальцем. Ну, или визу закроют. Переживу.
Сдергиваю с себя туфли и бегу босиком, чтобы не наделать шума. Туфли прижимаю к груди. Новые, дорогие – фигушки я их брошу.
Мой рост в кои-то веки играет мне на руку – была бы выше, пришлось бы ползти на четвереньках. А так – ничего, присела и бегу за рядом сидений с высокими спинками. Шанс заполучить внезапную сенсацию манит меня и придает сил.
Вот она, толпа. Тут никто не прячется – люди стоят полукругом, окружая какое-то пустое пространство.
Ничего себе – взятие в заложники! Улет!
Разворачиваю над запястьем голографический экран, врубаю запись и одновременно онлайн-трансляцию.
– Кайя Вейбер, «Пятый канал», – шепчу в микрофон комма, – для вас в прямом эфире с места событий.
В этом пространстве наверняка тоже полно наших подписчиков, дальше пустить придется попозже, но первенство у меня уже никто не отнимет.
Протискиваюсь между людьми к первому ряду оцепления. Там уже маячат ребята в форме службы безопасности космопорта, полиции еще нет, а, если не ошибаюсь, у местных нет с собой ничего круче парализаторов. Плохо дело.
– Девушка! – шипит на меня седовласая женщина, которой я случайно заезжаю локтем в бок – рука-то с коммуникатором приподнята, чтобы поймать картинку.
– Простите, – шепчу, по-идиотски улыбаясь и прокладывая себе путь вперед. – Ой… И вы простите…
Вид у меня сейчас, должно быть, тот еще. Девушка полтора метра ростом, в порванных на коленке колготках (это я каблуком зацепила, когда разувалась), прижимающая к груди туфли с гигантскими каблуками и ведущая запись происходящего на свой комм. Подозреваю, выражение лица у меня тоже соответствует образу – адреналин, азарт.
Дайте мне сенсацию, я в ней очень нуждаюсь!
Я не ошиблась: это захват заложника. Какой-то верзила держит в сгибе локтя горло девочки-подростка (морщу нос: ребенка – вот гад) и вжимает ей в висок явно запрещенный законом ствол. Ни черта отсюда не вижу – кажется, это плазматический пистолет. Трижды гад. Зато ясно, чем так воняет – предупреждающий выстрел был сделан в потолок, и плазма оплавила обшивку.
Моя камера выхватывает лежащую чуть в отдалении женщину. Крови нет, подпалин тоже. Похоже, это она голосила и… что? Бухнулась в обморок? Или бандит, как и я, чуть не оглох и стукнул ее, чтобы помолчала. Что более вероятно. Дышит ровно – живая, и на том спасибо.
Однако я отвлеклась. Ей поможет «скорая», женщина без сознания мне сенсацию и новую награду не принесет. А вот тип со зверской рожей, держащий девочку, и его помощник, спрятавшийся у него за плечом, – очень даже может быть.
Оба мужчины одеты в комбинезоны без каких-либо опознавательных знаков. У нас на канале такие носят уборщики, только у них они цвета детской неожиданности, а у этих черные. Тот, кто наставил пушку на девочку, крупный, перекачанный даже, шея бычья, глаза навыкат, челюсть квадратная – хоть сейчас бери на роль в какой-нибудь криминальный фильм. Впрочем, он и есть криминальный элемент. Классический такой, как по учебнику.
А вот второй на бандита не похож. Молодой, лет двадцать пять, максимум тридцать. Среднего роста, спортивный, подтянутый, жилистый, форма на нем сидит как влитая.
Чуть веду рукой в сторону, меняя угол обзора камеры. Да, симпатичный у криминального элемента сообщник – вид в профиль просто великолепен: такими ягодицами можно любоваться вечно.
И на лицо очень даже: темноволосый и темноглазый, то ли загорелый, то ли смуглый от природы, впалые щеки с четко очерченными скулами покрыты темной по меньшей мере трехдневной щетиной. Запоминающийся мальчик, яркий, и если первого можно смело брать в криминальную драму, то этого в пор… В историю любви, я хотела сказать. Даже жаль, что преступник.
Эй, копы, где вы?
Кручу головой по сторонам, но полиции поблизости не наблюдается. Переговоры ведет сотрудник службы безопасности космопорта, предлагает отпустить ребенка. Бугай с бычьей шеей тычет стволом в детскую голову и, брызгая слюной, велит дать ему катер и выпустить. Ясно, сообщники подберут его на орбите.
Парень же с красивым… хм… профилем молчит, топчется за плечом этого орангутанга, сжав губы в прямую линию; выражение лица напряженное. Похоже, он тут ничего не решает.
– Немедленно! Или я ее пристрелю! – кричит бугай.
– Сейчас приедет полиция! – парирует местный страж порядка. – Ваше судно уже арестовано. Вам некуда лететь. Я не могу вас выпустить. Сдавайтесь!
Не может, согласна. Его самого на рудники и отправят в первую же очередь, если отпустит преступника. Это же Альфа Крит, они не ведут переговоров с террористами. Хотя какой это терроризм? Но раз на территории космопорта, то, скорее всего, его и припишут – для поднятия шумихи. Мол, обезвредили, не допустили теракт.
А у меня у первой видео с места событий – так-то. Пока они там записи с камер слежения дернут, я уже побывала в прямом эфире. Знай наших!
– Живо! Или ей не жить!
Упертый какой. Этак он девочке вдавит дуло прямо в мозг. Ребенок явно в шоке, почти не моргает, только слезы размером с горох катятся по щекам. Вот же сволочь. Где копы, я вас спрашиваю?
– Считаю до трех! – рычит «бычья шея».
У него паника чистой воды, тут и психологом быть не надо. В таком состоянии люди делают глупости.
Уже не слишком заботясь о том, что снимает мой комм, встаю на цыпочки и вытягиваю шею – полиции нет. Да вы издеваетесь…
И тут стоящий рядом мужчина случайно толкает меня в бок. Вздрагиваю от неожиданности, и туфли, которые я все еще прижимаю к груди, с грохотом падают на пол. Злодей, угрожающий ребенку, нервно дергается. Словно в замедленной съемке вижу, как расширяются его зрачки, а пальцы на спусковом крючке напрягаются.
О черт.
А дальше время будто останавливается, и цепь последующих событий проплывает перед глазами быстро сменяющимися кадрами: парень с красивым профилем скользящим движением подается вперед, обхватывает запястье сообщника и уводит ствол в сторону буквально за долю секунды до выстрела; струя огненной плазмы бьет в стену; кто-то визжит; девочка-заложница (целехонька) кулем падает под ноги своему обидчику, а самого его отбрасывает в другую сторону, и у него – какая гадость! – нет лица. Вонь адская.
– Полиция! Полиция! Пропустите!
Все происходит точно в третьесортном боевике: полиция будто ждала за дверью, пока первый акт завершится. Мужчина, только что угробивший своего сообщника, еще не успевает толком опустить ствол, как к нему бросаются копы.
Тот сам отдает плазменный пистолет и медленно заводит руки за голову, показывая, что не станет сопротивляться. Тем не менее его все равно роняют лицом в пол. Морщусь, полагаю, это чертовски больно.
– Зачем? Он же спас ребенка! – не сдерживаюсь. – У меня есть запись! – Для достоверности размахиваю рукой, над запястьем которой по-прежнему висит голоэкран.
– И ее пакуем, – мрачно распоряжается глава прибывшего отряда.
Гордо вздергиваю нос: да я только с удовольствием, правда – наше все.
– Сама пойду! – Выдергиваю локоть из захвата. – Туфли только дайте забрать.
Глава 2
Туфель нет. Это фиаско.
Они стоили, как… Неважно, много они стоили. Обувь на высоченных каблуках вообще стоит немало, если ты хочешь в них ходить, а не ковылять, как хромая кобыла. Живая кобыла наверняка обошлась бы дешевле.
Но это же Альфа Крит, не забыли? Стоит мне вмешаться, как меня подхватывают под локоть и тащат с собой. А мои туфли – туфельки от Флер Лу-а! – остаются валяться у безголового трупа.
– Линда! Линда! Туфли! – кричу ассистентке, увидев в толпе ее белое как снег, испуганное лицо, и активно жестикулирую. – Там! Туфли!.. Уй!
Получаю между лопаток чем-то твердым (надеюсь, стволом парализатора, а не чего-то пострашнее) и послушно затыкаюсь. Сейчас у всех адреналин зашкаливает, пока не довезут до участка, не станут даже разбираться, кто есть кто. Так что лучше придержать свои возмущения до кого-то должностью повыше.
Погодите, ребята, дайте мне вашего шефа в мягком кресле тепленького кабинета, вот там я развернусь, и посмотрим, кто кого.