Татьяна Солодкова – Синий туман (страница 15)

И с чувством выполненного долга запускаю кофемашину на одну порцию.

Не люблю, не умею и не хочу учиться готовить. Кофе – это предел моего кулинарного искусства.

***

Брат, все в тех же драных джинсах и майке, но теперь без куртки и с собранными в хвостик волосами, появляется в кухне минут через десять, когда я уже допиваю свой капучино.

– Твой? – Держит в руке мой потерянный тапок с пушистым помпоном.

Гримасничаю: нет, соседский.

Сижу на барном стуле полубоком к столешнице и лицом к выходу, поэтому, не меняя позы, важно вытягиваю ногу, а Шон торжественно надевает на нее пропажу.

– Прогиб засчитан. – Сажусь ровнее и приглашающе киваю на холодильник.

Дальше голодного после репетиции брата можно не уговаривать.

Допиваю кофе, болтая единственной обутой ногой и все еще гоняя в голове мысли о «синем тумане». Если Пол так и не ответит, то-о-о…

– Ножки как после бомбежки, – вдруг изрекает Шон.

Вскидываю на него глаза: сидит, пялится на мои усеянные синяками ноги, которые благодаря коротким пижамным шортам явили себя миру во всей фиолетовой красе.

А я и забыла, что у меня их столько. Синяков в смысле. Этот – ударилась, когда тащила чемодан. Этот – в спортзале космолайнера. Этот… Ладно, неважно.

– Производственные травмы, – поясняю на полном серьезе.

Брат же, задержавшись взглядом на мои синих коленях, начинает бессовестно и с явным намеком ржать, даром что успел набить полный рот.

Возвожу глаза к потолку: детский сад. Ну конечно, отчего еще у женщины могут быть синяки на коленках?

Такой большой вымахал, а дитя дитем.

– Не подавись, – ворчу с «милейшей» улыбкой, после которой Шон, естественно, давится, а я спрыгиваю со стула и с огромным удовольствием прихожу ему на помощь. Как же не огреть ближнего?

– Все! Все! – кричит «пациент», хватая ртом воздух, когда моя ладонь опускается между его лопаток в очередной раз. Да, мне говорили, что рука у меня тяжелая.

– То-то же. – Опасно щурюсь в его сторону и возвращаюсь на свое место, забираюсь на стул.

Увы, кофе в моей чашке не материализовался вновь, а тот, что был, я выпила еще до тупой братской шуточки. Вздыхаю и отставляю от себя пустую посуду. Шон помалкивает от греха подальше и быстро работает челюстями.

Снова проверяю комм: Пол до сих пор молчит.

Вздыхаю на сей раз шумно и раздраженно – брат на всякий случай втягивает голову в плечи – и пишу Полу новое сообщение с суммой с двумя нулями. Отправляю. Накладно, но обычно оно того стоит.

Получено. Прочитано.

Барабаню пальцами по столешнице – ничего. Набивает цену?

– Ты с кем там? Парня нашла? – бесхитростно интересуется вновь расслабившийся брат. Он у меня такой: как рыбка в аквариуме – сделала круг и забыла, что было на предыдущем.

Здорово же папа его задел, раз они до сих пор не помирились…

– Не нашла, а покупаю, – бормочу в ответ, отстукивая новое сообщение – сумму с тремя нулями; иду ва-банк. – И я опять о работе, – уточняю на всякий случай, потому как Шон, очевидно, снова углядел в моих словах сексуальный подтекст.

– Угу. – Пока «рыбка» в мозгу моего брата не сделала новый полный круг, он опять осторожен и немногословен.

Но сейчас зря.

– Ты, кстати, узнал то, о чем я просила? – Словно дуло пистолета, направляю на него чайную ложечку. Не то чтобы я сильно рассчитывала на его изыскания, но чем черт не шутит.

– А, да… – начинает брат, и тут у меня пиликает комм.

– Погоди! – Выставляю перед собой ладонь и дергаю запястьем другой руки, открывая только что пришедшее сообщение. – О. – Пол таки ответил.

«Через полчаса пойдем гулять». Бинго!

Вскакиваю и бегу собираться.

– Ты куда?! – растерянно спрашивает Шон.

– Выгулять собаку! – кричу уже из своей спальни, вынырнув из узкого ворота водолазки.

Пауза.

– Но у тебя же нет собаки!

– Выгуляю чужую!

А заодно подкину ее хозяину денег на корм.

На корм премиум-класс, чтоб его с его жадностью!

Глава 12

В искусственном фонарном свете ветви деревьев отбрасывают причудливые тени.

Уже почти ночь. В парке можно встретить только собаководов и припозднившихся бегунов, и кто-то, кто не подходит под категорию ни тех, ни других, сразу же привлекает к себе внимание. Поэтому, стоит преодолеть ворота парка, перехожу на бег – специально надела кроссовки, хотя и ненавижу обувь без каблуков.

Двигаюсь по территории легкой трусцой. Встречные бегуны улыбаются и кивают, как старой знакомой, – так у них принято. Радостно киваю в ответ, особенно в местах, где установлены видеокамеры, не помешает.

Нужный мне человек ждет на самой окраине парка, точно в «слепом» участке, где нет ни одного фонаря и на который не направлена ни одна камера слежения. В свете звезд виден лишь темный силуэт мужчины, облокотившегося на парапет и любующегося бликами в черной озерной воде.

Замедляю шаг и «припарковываюсь» на расстоянии полуметра от черной фигуры; копирую позу.

– Привет. – Вместо ответа под колено мне впечатывается собачий нос, а снизу доносится недовольное урчание. – И тебе привет, Мясник.

Пес чихает и отходит. Прелестно. Наверное, от меня пахнет Шоном.

– Опаздываешь.

Перевожу взгляд на заговорившего, но вижу только профиль в глубоком капюшоне, надвинутом на лицо.

– Я тоже рада тебя виде…

– Деньги вперед.

Хм, ладно.

Разворачиваю над запястьем голоэкран и перекидываю обещанную сумму с тремя внушительными нулями на отдельный дебетовый счет. Пол знает его номер, заберет сам, причем выведет средства так, что ни налоговая, ни самый пронырливый комар носа не подточит – он в этом мастер.

«Перевод осуществлен», – загорается на экране зеленая надпись. Поворачиваю запястье так, чтобы было видно: не блефую.

– Спрашивай.

– «Синий туман».

И повисает молчание.

Где-то в глубине парка ухает ночная птица, ветер доносит отголоски чьего-то смеха с другого берега озера, внизу у основания парапета слышится всплеск воды. Отчетливо слышно даже тяжелое дыхание Мясника, совершенно невидимого в густой темноте у ног, а мой информатор молчит и даже не шевелится.

– Что именно? – наконец, когда я уже начинаю подозревать, что спустила деньги на ветер, раздается в ответ.

Тут же подбираюсь, инстинктивно подаваясь к собеседнику ближе.

– Где… – Не договариваю, потому как в мое колено упирается нечто большое и ощутимо влажное даже сквозь плотную ткань спортивных лосин – собачий нос. Мясник явно против, чтобы кто-то приближался к его хозяину.

– Фу, – коротко и негромко бросает Пол, даже не обернувшись, но пес слушается мгновенно и снова растворяется в темноте.