Татьяна Солодкова – Руины веры (страница 5)

Роюсь в ящиках стола. Острые предметы таки не убрали, и я нахожу ножницы. Не знаю, хватило бы их остроты, чтобы перерезать вены, но волосы стригу ими без труда. Получается неровно и совсем некрасиво, но меня устраивает.

Одеваюсь в чистую, приятно пахнущую стиральным порошком пижаму, почти подходящую по размеру, и ложусь спать. Сон не идет, а из головы так и не выходят события сегодняшнего дня. Брюнета зовут Питер, Блондин так и не представился. Но на то, кто они такие, не было даже намека. Форму не знаю, да и знаков отличия никаких. Тем не менее к Блондину обращались «сэр». Военные? Нет, у них зеленая форма. Полиция? Серая и синяя, но другого оттенка. Явно какое-то особое подразделение, вот только чье?

За этими размышлениями и проваливаюсь в сон.

***

Просыпаюсь, когда за окнами совсем светло. Как ни странно, меня никто не будил. Редкостная доброта, подозрительная. Что же им такого может быть от меня нужно, если у меня ничего нет?

Чищу зубы новенькой щеткой, только что вытащенной и полиэтилена. Расчесываюсь. Ищу свою одежду, но с удивлением обнаруживаю аккуратно сложенный черный комбинезон. Моих вещей – ни следа. Видимо, стащили еще вчера, стоило мне зайти в душ. Ночью они беззвучно не пробрались бы.

Одеваюсь в непривычную вещь. Снова большеват, но некритично. Рукава и штанины подворачиваю. Ботинки впору, надо же. И как им только удалось достать нужный размер?

Кепка!

Вспоминаю о ней, и сердце заходится трелью.

Обыскиваю всю комнату, даже заглядываю под кровать и под стол. Ее нет. Кепки, с которой я не расстаюсь уже не один год, нет, ее забрали вместе с остальной одеждой. Одеждой ни капельки не дорожу, но кепка…

Кружу по комнате в бессильной ярости. Кулаки сжимаются сами собой, но ничего не могу поделать. Снова.

В этот момент в дверь кто-то стучит. Неслыханная вежливость.

– Открыто! – отзываюсь зло. Можно подумать, у меня была возможность запереть дверь изнутри.

Отсутствие кепки разозлило не на шутку.

На пороге уже знакомый мне со вчерашнего дня Питер.

– Привет, – улыбается.

Он. Мне. Улыбается.

– Где моя кепка? – это все, что интересует меня в данный момент.

Пит теряется от моего резкого тона. Удивленно моргает, чешет затылок.

– Не знаю, наверно, забрали с остальными вещами.

– Мне. Нужна. Моя. Кепка, – говорю медленно, с расстановкой, чеканя каждое слово, чтобы не пришлось повторять и до него точно дошла важность требуемого предмета.

– Ну извини, ничем не могу помочь. – Парень тоже начинает злиться. – Я тебе не гардеробщик.

Выдерживаю его взгляд.

– А кто ты? – спрашиваю.

– За этим я и пришел. Сейчас все тебе объяснят.

– И вернете кепку? – тут же пытаюсь поймать на слове.

– Да на кой черт тебе эта кепка? – взрывается Питер.

Силой воли усмиряю рвущийся наружу гнев. Так, ясно, от этого ничего не добьешься.

– Ладно, – решаю, – веди к тому, кто имеет полномочия.

– Полномочия вернуть тебе кепку? – Питер начинает веселиться.

Награждаю его тяжелым взглядом.

– И это тоже.

И, обойдя его по дуге, выхожу в коридор.

***

Мы идем по ярко освещенным коридорам. Кое-где, где коридоры расширяются, стоят диваны и мягкие пуфики, журнальные столики, кувшины с прозрачной – прозрачной! – водой. Но людей нет, все абсолютно пусто, безжизненно и стерильно. Похоже, лишние свидетели моего присутствия здесь никому не нужны.

– Заходи, борец за свободу головных уборов, – усмехается Питер, открывая передо мной одну из безликих дверей.

У кого-то явно хорошее настроение. Одариваю его еще одним злобным взглядом и, принимая приглашение, вхожу.

Это кабинет, большой и светлый, благодаря огромному окну во всю стену, из которого открывается прекрасный вид на город. У стены стоит стол, перед ним – два мягких кресла. С другой стороны стола сидит вчерашний Блондин. Вид у него тоже благодушный, но мне это хорошего настроения не прибавляет. Когда влиятельные люди улыбаются тебе без всякой причины – жди беды.

– Ну здравствуй, Кэмерон. Как спалось? – приветствует он.

– Здравствуйте, – отвечаю, сочтя вопрос о сне риторическим.

– Присаживайся, – кивает Блондин на одно из кресел.

– Мне выйти, сэр? – тут же подает голос Питер.

Почему-то не хочу, чтобы он выходил.

Блондин одаривает Пита оценивающим взглядом, а потом устремляет его на меня. Мысли он, что ли, читает? Потом откидывается на спинку кресла, сложив перед собой руки на столешнице.

– Как скажет Кэмерон.

Теперь на меня устремляются две пары глаз. Мне это не нравится. Ненавижу повышенное внимание.

Дергаю плечом.

– Без разницы.

Но Блондин проницателен больше, чем нужно.

– Останься, – кивает он помощнику.

Тогда Питер закрывает дверь и садится в соседнее кресло.

Я давно не верю людям и жду от них только подвоха. Но Брюнет попроще, что ли, а с Блондином чувствую себя совсем не в своей тарелке. Но приходится терпеть.

– Итак, Кэмерон, я думаю, у тебя к нам множество вопросов, – начинает хозяин кабинета. – Зачем ты здесь, зачем мы забрали тебя…

– Кто вы? – прерываю его явно давно и тщательно подготовленную речь.

Блондин сбивается, бросает на меня недовольный взгляд из-под светлых ресниц, но быстро берет себя в руки и снова становится сама любезность.

– Можешь считать нас специальным подразделением.

– Подразделением чего? – не удовлетворяюсь ответом. – Разведка? Наркоконтроль? Полиция? Служба безопасности?

«Не слишком ли много вопросов?» – так и читается на лице собеседника, будто и не он только что начинал речь о том, что мне есть, что спросить. Он явно колеблется, стоит ли мне говорить, но потом все же коротко изрекает:

– СБ.

Понятно. Поджимаю губы. Для этих типов практически нет ограничений в полномочиях. Вот почему полиция Нижнего мира так поджала хвосты при их виде.

Блондин внимательно следит за выражением моего лица, потом интересуется:

– Теперь мы можем продолжить?

Вы можете даже сжечь меня на костре посреди главной площади и сказать, что это меры безопасности государства… Ясное дело, не говорю этого вслух, только киваю. Думаю, он все и так прочел по моим глазам.

– Итак. – Переплетает на столе длинные ухоженные пальцы жителя Верхнего мира. – Меня зовут полковник Коннери, полковник Сэм Коннери. Можешь обращаться ко мне «полковник». – Можно подумать, мне бы пришло в голову назвать его «дядюшка Сэм». Киваю. – Я бы хотел тебе кое-что предложить, – продолжает полковник, – но сначала я должен узнать о тебе некоторые детали.

– Вы ведь уже узнали обо мне больше, чем знаю я сам, – решаю говорить начистоту.