Татьяна Солодкова – Ловя момент (страница 20)

Доедаю последний крекер, убираю крошки со стола и еще раз окидываю взглядом помещение. Нет, мне здесь определенно не нравится.

Не убьет же меня Роу, в самом-то деле? Вон, ремонт климат-контроля даже не заметил, так, может, подумает, что и роботы-уборщики запустились сами собой?

***

Я запомнил, куда Норман убрал инструменты в прошлый раз. Никакого кодового замка, да и замка в принципе, там нет, а значит, трогать «волшебный» чемоданчик не воспрещается, просто это никому не нужно.

Не таясь и не боясь, что буду пойманным с поличным, иду в нужном направлении. Чего мне бояться? Максимум – отчитают и запрут в каюте. Дилан драться не умеет, его и с одной рукой уложу, а Эд, если я в нем не ошибся, бить раненого не станет.

Меня так никто и не останавливает, и я спокойно беру чемоданчик и иду обратно. Забрасываю его в свою каюту и снова возвращаюсь в коридор.

Протискиваюсь в кладовку с перекошенной дверью, подсвечивая себе фонарем, беру три робота-уборщика (больше мне с подвешенной рукой не унести) и кое-как выбираюсь наружу. Вокруг все так же никого, все заняты своими делами.

Реши я так погулять в одиночестве по «Прометею», меня бы тут же вызвали по громкой связи и поинтересовались, какого черта меня понесло в том или ином направлении. Тут же – тишина, никому ни до чего нет дела.

Любопытные ребята. Черт, ненавижу что-то не понимать.

***

Возвращаюсь в каюту и около часа вожусь с роботами. Техника в прекрасном состоянии, ремонт пустяковый. Владей я одинаково хорошо обеими руками, мне хватило бы и получаса. Повезло, что Эд не вывернул мне пальцы или запястье – тогда пришлось бы сложнее. Хотя меня это все равно бы не остановило.

Довольный своей работой, отпускаю первого «жука» прибираться в каюте, второго отношу на камбуз. Что делать с третьим, не знаю. Уборка тут нужна повсеместно, так что выбрать сложно. Поэтому, недолго думая, выпускаю «уборщика» прямо у дверей своей каюты в коридоре – пусть трудится, батареи хватит надолго.

Возвращаясь из камбуза, решаю прогуляться по кораблю. Раз уж всем тут плевать, где я шастаю, так почему бы не ловить момент?

Смотровая палуба меня больше не привлекает. После разговора там с Ди и столкновения с Диланом романтика этого места для меня безвозвратно потеряна. Какие уж тут воспоминания о детстве? Как бы теперь и на «Прометее» вместо смотрового экрана мне не начало мерещиться перекошенное злобой лицо капитанского сына. Воображение у меня богатое.

Из кают-компании в коридор льется яркий свет, слышатся голоса. Похоже, еще не все обитатели «Старой ласточки» разошлись по каютам. Решительно направляюсь туда. Ясное дело, мне не обрадуются, но сидеть в каюте точно скучно и не имеет смысла. Нужно же хотя бы попытаться получить от своего приключения по полной.

В кают-компании Эд, Норман, Тим и Ди. Дилайла без своего брата, что не может не радовать, хотя я уже не уверен, что хочу вновь навязывать ей свое общество. Да, она мне по-прежнему безумно нравится, но я уже начинаю чувствовать себя маньяком, преследующим беззащитную жертву. Новые ощущения люблю, но такие испытывать что-то не хочется.

Присутствующие режутся в карты на небольшом стеклянном столике, придвинутом к дивану.

– О, ожил, – комментирует мое появление Норман, впрочем, без особой радости в голосе, и тут же возвращается к картам в своей руке, изучая их и хмурясь. Видимо, расклад не в его пользу.

– Добрый вечер, – здороваюсь как ни в чем не бывало. – Можно к вам присоединиться?

– Конечно! – улыбается пилот, единственный дружелюбный человек на этом корабле.

Трое сидят на стульях, на диване только Ди. Сажусь рядом с ней, уже подсознательно ожидая, что она отодвинется или вообще вскочит на ноги. Но нет, девушка ограничивается недовольной гримасой, но не делает попытки сбежать. Бросает беглый взгляд на подвешенную руку и больше не смотрит в мою сторону.

– Оклемался? – вдруг спрашивает Эд. Надо же, без издевки.

– Ага, – с готовностью киваю. – Пустяки. Всего лишь смещение, Мэг все поправила.

Норман вновь отрывается от своих карт и серьезно сообщает:

– Ты выскочка и мазохист, знаешь об этом?

Насчет выскочки спорить бессмысленно, но в мазохизме замечен не был.

– Догадываюсь, – выдаю с улыбкой, и пусть думает что хочет. Видно, никак не может мне простить шутливой угрозы подорвать корабль.

Норман собирается снова сообщить мне нечто, что я, по его мнению, о себе еще не знаю, но тут на его плечо ложится тяжелая ладонь Эда.

– Норм, уймись, – тон такой, что ответственный за грузы давится невысказанными словами и почему-то смотрит не на Эда или его лапищу, а на меня, будто я только что превратился в трехголовую ящерицу. А человек-гора отпускает Нормана, кладет карты на столик рубашкой вверх, затем привстает со своего места и протягивает мне руку. – Это был достойный бой, – говорит одобрительно.

Усмехаюсь, но руки не подаю. Брови здоровяка ползут вверх, и я немедленно поясняю, пока он не успел сделать неверные выводы:

– Левую давай. Забыл?

Эд смеется.

– Левую так левую. – Меняет руки, и я с удовольствием отвечаю на рукопожатие. Так и знал, что Эд – отличный парень.

Остальные присутствующие выглядят пораженными. Даже Ди не корчит из себя снежную королеву, а смотрит в мою сторону открыто, но удивленно. Кажется, Эд не всем жмет руки, и я удостоился какой-то особой чести.

– Присоединишься? – предлагает Тим, когда пауза затягивается. – Все равно прервались, давайте сначала.

– Присоединяйся, парень, – благосклонно принимает меня в компанию человек-гора. Да он вообще добряк, оказывается. – Как там тебя? – А вот с памятью у него не очень.

– Тайлер, – представляюсь повторно.

– А я Эдвард, – называет тот свое полное имя и решает: – Буду звать тебя Тай.

Пожимаю здоровым плечом. Мне без разницы, Тай так Тай. Мне по-настоящему не нравится, только когда меня называют Александром, все остальное – как угодно, не жалко. К счастью, никто на «Ласточке» понятия не имеет, какое у меня настоящее полное имя.

– Очень рад знакомству, Эдвард, – улыбаюсь и отвечаю на вопрос Тима: – Присоединюсь с удовольствием. А на что играете?

Дилайла опережает пилота с ответом.

– Не на раздевание, как ты заметил. – Закидывает ногу на ногу, перебрасывает волосы с одного плеча на другое. Нервничает в моем присутствии, но не хочет этого показывать и бежать, как в прошлый раз?

– Я уже видел Эда почти голым, – не остаюсь в долгу, – так что самое интересное я уже повидал.

Моя шутка нравится Эдварду, он смеется.

А чего Ди ждала? Что я стану разводить ее на игру на раздевание? Когда она играет одна в компании четырех мужчин?

Ничего не говорю, просто адресую ей говорящий взгляд: «Не думай обо мне слишком плохо».

Отвечает так же: «А что еще мне думать?»

«Что-нибудь другое!»

– Вы переглядываетесь, или мы играем? – одергивает Норман, вид у него повеселевший – рад, что прошлая партия не была доведена до конца, и ему удалось избавиться от неудачных карт.

У Ди кровь приливает к лицу, будто ее застали не за переглядываниями со мной, а за развратом на площади.

– Играем, – огрызается она и забирает у тасующего карты Тима колоду. – Я раздаю.

– Так на что играем? – повторяю свой вопрос.

– На деньги, – басит Эд, пожимая своими могучими плечами и будто извиняясь.

Морщу нос.

– Серьезно?

– Денег нет, так и скажи, – истолковывает по-своему Норман.

Деньги у меня есть, и немало – Морган и Рикардо будто пытались переплюнуть друг друга в щедрости и выдали мне втрое больше, чем требовалось. Должно быть, они уже об этом пожалели, ведь теперь мне хватит средств, чтобы не возвращаться до конца лета.

– На деньги неинтересно, – заявляю.

– На желание? – предлагает Тим.

– Еще на правду или ложь предложи, – усмехается Ди. – Как в младших классах.

– Мы в младших классах на поцелуй играли, – ляпаю, не подумав.

Она опять краснеет.

– Не дождешься.

Я и не ждал, просто вспомнил. К тому же, тогда мы целовались в щечку.

– Давайте на завтрак? – предлагаю. На меня смотрят, не понимая. – Проигравший готовит всем завтрак, – поясняю свою мысль.