Татьяна Солодкова – Леди не копают могилы (страница 12)
***
Несмотря на то что Диана меняла любовников довольно часто, она всегда была разборчива. Во-первых, это всегда были красивые, ухоженные мужчины, способные поддержать разговор. Во-вторых, чаще всего это были люди благородного происхождения, но обязательно не представители высшей аристократии – у тех язык как помело, хуже, чем у базарных бабок, а тема «кто с кем спит» любимая и не изживаемая веками на любом светском приеме. В-третьих, кавалер не должен был быть как-то связан с ее семьей, близкими знакомыми или друзьями. Не связан, она сказала!
Знай Ди, что этот лже-Лоренс работает на ее тетушку, она бы даже не посмотрела в его сторону, будь он хоть трижды красавчик. А он, черт возьми, и был трижды красавчик! Но она бы сдержалась, во что бы то ни стало сдержалась…
И не то чтобы Диана когда-то особенно пеклась о своей репутации… Ну ладно, пеклась в меру возможного и всегда делала то, что считала допустимым. Это отец отчего-то вдруг решил, что ей следовало вести монашеский образ жизни. Но тем не менее связаться с каким-то там управляющим, да еще и поместьем ее же тетушки – это уже было за гранью добра и зла. Да и вообще – за гранью!
И если произошедшее станет достоянием общественности…
– Дорогая кузина, ты меня слушаешь?
Диана отвлеклась от тарелки с нетронутым супом, на который, задумавшись, кажется, смотрела уже несколько минут, и вскинула глаза. Сидящий напротив Себастиан лучезарно улыбался. Его собственная тарелка была уже почти пуста.
Ди смущенно улыбнулась и сразу схватилась за ложку. Это же надо было так выпасть из реальности. Чертов Лоренс-не-Лоренс!
– Да-да, конечно, – откликнулась, прежде чем поднесла ложку ко рту. – М-м… – похвалила, попробовав. – Суп сегодня невероятно удался.
Ну, а что ей еще было сказать? Обычно хозяева всегда обожают похвалу их интерьера, наряда или угощений и непременно добреют.
– «Вероятно», милочка, – вмешалась молчавшая до этого леди Гарье. И когда Ди вежливо приподняла брови, показывая, что не совсем поняла, к чему это ее «вероятно», безапелляционно отрезала: – В этом доме суп всегда удается. Никаких «невероятно» и быть не может.
И правда, как это она забыла, что обычно хозяева еще и ведут себя с гостями вежливо?
Диана улыбнулась шире.
– Приношу извинения, тетушка. Ваша кухарка – настоящий мастер своего дела.
Сработало. Тетка довольно хмыкнула, хоть и проворчала короткое: «То-то же», – и снова вернулась к трапезе.
Вот же старая грымза, которой и слова против не скажешь.
Впрочем, Ди сейчас было о чем подумать, кроме вечно брюзжащей старухи.
– Так вот, дорогая кузина… – жизнерадостный голос Себастиана опять беспардонно ворвался в ее мысли.
– Да, дорогой кузен? – Диана снова улыбнулась. Что-то она и правда увлеклась.
– Я как раз рассказывал тетушке, как ты сегодня была поражена тем, что в поместье используется рабский труд, – безмятежно продолжил Форст, не забыв бросить короткий взгляд на занятую своим расчудесным супом леди Гарье. Надо понимать, ища одобрения.
Старуха что-то крякнула в ответ, но суп для нее, однозначно, был важнее.
Да и для Ди, откровенно говоря, тоже. Зачем он вообще поднял эту скользкую тему?
– Да, так и есть, – осторожно ответила она. – Я… э-э… не сторонник членовредительства в принципе.
И на сей раз здорово ошиблась.
Ложка, выпавшая из скрючившихся от злости пальцев, со звоном врезалась в край тарелки. А пылающий гневом взгляд выцветших глаз уперся в Диану с таким недовольством, что она поняла: все же есть для хозяйки кое-что поважнее супа и даже коридорного оленя – всеобщее раболепие и полное согласие со всем, что она делает.
– Да-а? – прошипела тетушка Фло, не отводя от нее пылающих возмущением глаз. – Эта девчонка украла столовое серебро и надеялась сбыть в Иволге! – Хотела бы Ди знать, что это за Иволга… – Как прикажешь иначе ее наказывать?!
«Уволить», – хотела было сказать Диана, но вовремя прикусила язык. Уволить – это для наемных работников. Лишить жалования – тоже. Сдать страже – опять-таки, нельзя натравить представителей закона на свою же собственность…
Ди повела плечом.
– Как-то… иначе.
Заметила, как Себастиан снисходительно улыбнулся. Не зло, нет. И даже не издевательски. Именно снисходительно, как будто наблюдает за ребенком, который нечаянно облился и удивленно спрашивает, почему вода такая мокрая.
А старуха же расхохоталась. Будто закаркала простуженная ворона.
Диана шире распахнула глаза, наблюдая за такой реакцией. Кузен же, перехватив ее взгляд, наконец прекратил улыбаться и едва заметно покачал головой, мол, не нарывайся, потерпи.
Она смежила веки, показывая, что понимает это не хуже него. Какой смысл ей спорить с чокнутой бабкой? Пусть смеется, сколько влезет. Какая у нее уже радость в жизни в таком возрасте, в самом-то деле? Может, тоже вспомнила что-нибудь приятное, как сама Ди несколько минут назад?
Однако Диана ошиблась в очередной раз: тетушка Фло развеселилась не из-за воспоминаний.
– И как же это «иначе», милочка? – отсмеявшись, поинтересовалась леди Гарье. – Может быть, отрубить дурехе руку?
Ди от неожиданности вздрогнула и поспешила покачать головой: нет, конечно, нет, что за ерунду та вообще несет?
– А может, лишить ее пайка, и пусть ее малолетний сын пухнет с голоду за ее провинность? – продолжила тетушка, не иначе как с искренним удовольствием. – Или, может быть, сдать ее в публичный дом в той же Иволге, чтобы отработала свой долг без – как ты там сказала? – членовредительства?
Какая, однако, фантазерка. Это публичный дом-то без членовредительства?
– Пожалуй, это уже чересчур, – дипломатично сказала Диана.
– Вот именно, – со значением каркнула старуха. – Вот именно.
«Вот именно», – мысленно передразнила Ди. Вот же карга.
– Тетушка всегда выбирает меньшее из зол, – поддакнул Себастиан, все так же безмятежно улыбаясь.
– Конечно, – расплылась Диана в ответной улыбке.
Спасибо дорогому кузену – теперь-то она определилась наверняка: этого подхалима в ее постели точно не будет.
Глава 16
Он написал ей сам. Поймал Жнеду где-то в недрах особняка и передал записку: «Приходи в деревню, как только стемнеет». Ни приветствия, ни полноценной подписи: наскоро начертанная буква «М» – и ничего больше.
Будто они знакомы миллион лет. Будто уже тысячу раз обменивались любовными записками. Будто… Стоп, почему любовными-то?!
Диана отшвырнула бумагу на столик, а сама сжала пальцами переносицу. Ну, и как, спрашивается, ей быть? Пожаловаться тетушке – значит рассказать о том, откуда она знает управляющего поместьем, хотя впервые встретилась с ним сегодня и он даже не был ей официально представлен. Просто проигнорировать? А что, если этот Марко оскорбится и сам растреплет об обстоятельствах их знакомства? Ди его совсем не знает, мало ли на что он способен. И зачем зовет сейчас? Хочет продолжения того, что произошло на постоялом дворе, или… что? Шантаж, угрозы, вымогательство?
Как назло, при мысли о продолжении Диану весьма характерно бросило в жар, а в горле мгновенно пересохло.
Самый лучший, самый чуткий и внимательный любовник, который у нее когда-либо был…
Ну уж нет!
Диана стремительно шагнула к столу и, снова схватив листок, решительно порвала его на мелкие клочки.
– Что-то не так, миледи? – осторожно спросила Жнеда, о присутствии которой в комнате Ди успела счастливо забыть.
О да, много что было не так.
Диана тряхнула волосами, расправила плечи и улыбнулась.
– С чего ты взяла? Все отлично, просто замечательно.
– Но… – Глаза камеристки стали большими, как плошки. – Вы же…
– Без но, – перебила Ди и повернулась к шкафу. – Помоги лучше переодеться.
Не идти же ей на ночь глядя в легком светлом платье, в самом-то деле.
***
По уму, следовало бы не только переодеться, но и переобуться. Увы, у Ди не нашлось ни одних туфель на плоском ходу. И, несмотря на то что она выбрала самый невысокий и устойчивый каблук из всех имеющихся, мелкие камешки немощеной дороги то и дело заставляли оступаться и несколько раз даже подворачивать ноги. Платье (самое темное и закрытое из всех, что были у нее в гардеробе) тоже оказалось не подходящим для посещения подобных мест и подметало подолом не только дорожную пыль, но и все те же мелкие камешки.
Жнеда же, в своей коричневой форме, как у всей местной прислуги, ступала рядом почти неслышно. А то, что она заблаговременно избавилась от белого передника, делало ее в темноте и вовсе едва различимой. О да, если все пространство в пределах усадьбы было ярко освещено фонарями с лампами на основе магических накопителей, то на узкой грунтовой дороге, ведущей к деревне, не имелось ни единого источника света.
– Нужно было взять фонарь, госпожа, – посетовала камеристка, когда Диана, поскользнувшись на влажных от ночной росы камнях, споткнулась в очередной раз.
– Не нужно, – огрызнулась Ди.