Татьяна Солодкова – Черный север (страница 12)
И все же Биглоу был весьма убедителен. Настолько, что в поисках несуществующего заговора прошлой ночью Март поперся искать телегу, которую вытащил из канавы по дороге в замок Айрторна. Слишком тяжелая, со слишком тщательно обвязанным грузом, тогда она показалась ему подозрительной, и он оставил на ней маячок-следилку, чтобы проверить позже. Проверил: телега обнаружилась на ближайшем рынке, а перевозили в ней урожай выращенных в теплицах тыкв – оранжевых и пузатых, и уж точно не похожих на оружие для подготовки восстания (или что еще он там себе напридумывал на дороге?).
Итого: потеряна целая неделя, а, кроме баек Биглоу о самовозгорающихся письмах, у него по-прежнему ничего нет.
Ворона – предвестник беды, – пролетевшая над головой, не в счет. Если приплетать к делу еще и птиц, то можно прямо сейчас собирать вещи и выдвигаться в приют для умалишенных за компанию с темным магом из Пятилесок.
Даже Айрторн и тот не выглядел подозрительно. Озлобленный, с личной трагедией в прошлом, не терпящий магов обоих цветов, не слишком-то любящий короля, он был прямолинеен, как палка, и не похоже, чтобы что-то замышлял.
И все же Борден Айрторн что-то скрывал…
Седьмая тарелка!
Вспомнив то, что привлекло его внимание во время злополучного обеда в замке на холме, Мартин потер рукой уставшие глаза и потянулся к ящику стола, чтобы снова достать присланное Приузом досье.
Седьмая…
Согласно бумагам, в замке обитали только Борден Айрторн, шестеро его детей и обслуживающий персонал. Раньше с ними вместе жила сестра покойной хозяйки, но она умерла два года назад. И больше родни у Айрторнов не осталось.
И все-таки «седьмая» – не просто «лишняя», что можно было бы объяснить присутствием в замке какого-то тайного гостя, которого лорд пожелал спрятать от ненужных глаз.
Седьмая – и шестеро детей…
А что, если?..
Он не додумал мысль: в гостиной что-то громко стукнуло, зазвенело, покатилось по полу. Затем послышались сдавленные ругательства, и снова грохот.
Мартин резко захлопнул папку.
***
Придерживая края пледа под горлом и опершись плечом о дверной откос, Март с хмурым видом наблюдал за ползающим по полу соседом. Витающий в воздухе запах перегара ощущался даже через заложенный от холода нос.
Наделавшая шума опрокинутая вешалка валялась тут же. И с грохотом падала снова и снова, когда Гилберт пытался вернуть ей – а заодно и себе – вертикальное положение, но опять заваливался на пол. Чертыхался и начинал сначала.
Март возвел глаза к потолку в молчаливой молитве и, не выдержав, таки оторвался от дверного проема и подошел к пьяному вдрызг помощнику.
– Вставай. – Протянул руку.
Гилберт, после очередного падения угнездившийся на корточках, поднял к нему мутный взгляд.
– Это… ик!.. оч-чень… люб-безно… с-с… в-вашей… ик!.. стороны… л-лорд…В-ви… Вы… В-ви-ы-ы… – Заплетающийся язык так и не смог выговорить «Викандер», и Поллоу, устало отмахнувшись, замолчал, бессильно осев на пол и снова икнув.
– Позорище, – проворчал Мартин; шагнул ближе, поднял белого мага за воротник распахнутой и мокрой, хотелось бы надеяться, от снега шубы. – Надо же было так налакаться.
Убедившись, что помощник в силах сохранять вертикальное положение самостоятельно (хоть и при помощи стены), Март отошел, чтобы вернуть на место вешалку.
– До кровати-то дойдешь? – Повернулся к белому.
Тот пожал плечами, выпятив нижнюю губу, и, не отрываясь от стены, принялся разматывать шарф.
Март нахмурился: желтый вязанный шарф в черную полоску, будто брюшко пчелы, – ничего подобного в гардеробе Поллоу он прежде не видел.
Хмыкнул.
– Тебя напоили и приодели, что ли? Не знал, что в борделях дарят подарки.
На самом деле, когда Гилберт не таскал на себе хламиду, одевался он дорого и со вкусом. Цветной шарф с кривыми петлями и бросающимися в глаза узелками, будто нитка постоянно рвалась во время вязания, в его образ совершенно не вписывался.
Повесивший было нос белый маг снова вскинул голову.
– Я был в клубе… ик!.. В приличном обществе… ик!.. – И важно поднял вверх руку с вытянутым к потолку указательным пальцем.
– Зато в неприличном виде, – пробормотал Мартин себе под нос, поняв, что сейчас помощник в таком состоянии, что любые вопросы бессмысленны. – Не вздумай блевать в гостиной, – строго велел белому и, развернувшись, направился в свою комнату, думая о том, что даже собачий холод не помешает ему открыть окно, чтобы проветрить.
Сзади послышался звон металлических ножек вешалки – видимо, Гилберт снова ее задел, а потом, судя по сдавленным чертыханиям, принялся ловить.
Март закатил глаза, но не обернулся. Плевать, он ему не нянька.
– Зато нас пригласили на благотворительный вечер! – вдруг внятно и даже без икания донеслось ему в спину, когда Мартин почти закрыл за собой дверь. – Скажи мне спасибо!
– Спасибо, – автоматически буркнул Март, но все же задержался; повернулся. – Что еще за вечер?
Гилберт же расплылся в по-кошачьи довольной улыбке и, блаженно прикрыв глаза, сполз спиной по стене на пол и сразу же раскатисто захрапел, так и оставшись в шубе и «пчелином» шарфе.
Глава 15
«Если так ничего и не найдешь, помозоль им глаза еще недельку и уезжай…» – писал Приуз в пришедшем с утра послании в ответ на то, что Март таки сподобился отправить ему накануне.
«Согласен: если Биглоу и правда получал анонимные записки с угрозами, это наводит на определенные мысли. И ты правильно отреагировал, когда отнесся к его словам с должным вниманием и решил все проверить…»
Мартин поморщился, как наяву услышав в последней фразе покровительственный тон старшего коллеги. Видел бы тот, как он любуется тыквами из «подозрительной» телеги…
«…но ты сам говоришь, он любитель приложиться к стакану, а односельчане не жалуют его не только за темный дар – значит, знают, о чем говорят. Доказательств того, что угрозы действительно были, нет. Те два других черных мага, с которыми ты вчера встречался, уволились и собираются переезжать по личным соображениям. И никаких писем не получали. Вероятно, Биглоу придумал себе оправдание в пьяном бреду, а сам подал в отставку, не желая оставаться единственным черным в округе на службе у гильдии. Это тоже понятно и объяснимо. И, бесспорно, наш с тобой прокол.
Про Хореса понял. В ближайшие дни поднимем все полученные от него за последние годы отчеты. Если не найдем ничего особенного, выкатим ему предупреждение на основании расхождения финансовой документации с общепринятой. Менять его на кого-то нового не вижу смысла – передавим своей властью, могут поувольняться уже белые.
Про Айрторна уточнил: у него должен был родиться еще один сын, седьмой ребенок, но мальчик умер в утробе матери и был погребен вместе с ней в их семейном склепе. Ты точно не гоняешься за «призраками»? Может, лорд Айрторн ставит на стол тарелку для погибшего ребенка, а при вас смутился своей сентиментальности? Не думал об этом?»
О чем он только ни думал за эти дни, на самом деле…
«Повторюсь: предлагаю тебе повертеться там немного, чтобы не расслаблялись, чем-то помочь – и возвращаться. Слава богам, все оказалось лучше, чем мы опасались. Его Величеству я озвучил свои соображения, он со мной согласен.
После твоего возвращения займемся финансовой стороной вопроса. Нужно подумать, как завлечь на север новых черных магов взамен уволившихся. Думаю, повышенное жалование поможет решить вопрос и, возможно, побудит вернуться кого-то из уехавших.
Также я передал Его Величеству твои наблюдения о настроениях жителей Северной провинции. Совет займется данным вопросом – это уже не в нашей компетенции.
О семье не волнуйся. Вчера лично заезжал к леди Викандер и убедился, что все в порядке.
Дай знать, когда будешь выдвигаться обратно.
Соглава Гильдии магов королевства Реонерия, Зирилл Приуз».
И размашистая подпись внизу.
Закончив читать, Мартин еще несколько минут бездумно смотрел на эту подпись, после чего встряхнулся и сжег письмо прямо в руке. Нетерпеливо дернул запястьем, когда пламя добралось до кожи, и совсем не по-аристократически вытер испачканные сажей пальцы о собственные брюки.
«Конфликт исчерпан», – считал Дейл Хорес.
«Все оказалось лучше, чем мы опасались», – писал Приуз.
Похоже, действительно так и есть. А то, что на севере не любят ни черных магов, ни короля – логично из-за удаленности от столицы. Промывал ли кто-то мозги северянам намеренно? Тоже вряд ли. Скорее уж пустили все на самотек и не вмешивались.
И если король теперь обратит на Северную провинцию более пристальное внимание, значит, поездка сюда и потраченное на нее время были не зря.
И тем не менее все складывалось настолько хорошо, что в это не верилось…
Устав гонять мысли по кругу, он потянулся к чистому листу. Написал короткое: «Понял тебя», – и сразу же отправил.
Без подписи и важного «соглава чего-то там».
***
Когда Мартин вышел в гостиную, Поллоу как раз успел принять полувертикальное положение и теперь сидел на диване, озадаченно осматриваясь и держась рукой за голову.
Картина живописнее некуда: скомканная диванная накидка, шуба вместо одеяла, измятая одежда и «пчелиный» шарф оттенка «вырви глаз», обвернутый вокруг тощей шеи.
На этом шарфе белый и сосредоточил норовящий расфокусироваться взгляд; заплывшие глаза округлились.
– Это еще что за дрянь? – Не отнимая правой руки от затылка, Гилберт приподнял цветное полотно кончиками пальцев левой с таким видом, будто ему на грудь положили дохлую крысу.