Татьяна Солодкова – Бессмертный (страница 13)

– Ну тогда держись!

Ригз сделал обманный выпад, и я слишком поздно сообразила, что это ловушка. Опоздала с движением всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы он меня достал. Я все же резко прыгнула в сторону, но не успела…

Закончилось тем, что я вылетела с мата и впечаталась спиной в твердый пол палубы, а Ригз, для полного счастья, спикировал на меня.

От резкой боли потемнело в глазах.

Показалось, что хруст моих ломающихся ребер слышал весь корабль.

***

Надо было видеть лицо бортового доктора Генри Коллинза, когда мы всей компанией ввалились в медотсек. Я даже сама забеспокоилась за здоровье медика.

– Мать твою! – совсем некультурно выдохнул он.

А посмотреть действительно было на что. Я обнимала свои пострадавшие ребра одной рукой, а второй одновременно отбивалась от гложимого чувством вины Ригза, который настаивал, что должен меня нести. С другой стороны от меня нервно подпрыгивал старпом, то и дело вскидывая руки, чтобы немедленно подхватить меня, если я вдруг решу упасть. Сзади бежала испуганная Лора, без перерыва спрашивая, как я себя чувствую.

Все же Коллинз был на этом корабле не новичком, и ему хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию.

– Райан, опять калечишь новеньких, – не спросил, а констатировал врач.

Ригз виновато втянул голову в плечи и оправдываться не стал. Лицо – выражение покорности и мировой скорби.

– Я сама виновата, – пришлось вмешаться. Не хватало еще, чтобы на сержанта спустили всех собак за мою выходку, в конце концов, он же меня предупреждал, и все, что произошло, было следствием решений, принятых мной самой.

Коллинз приподнял одну бровь, выражая полнейший скептицизм.

Хорошо, не верит – и не надо. Я в очередной раз откинула руку Ригза, пытающегося меня поддерживать, прошла к койке, застеленной белой простыней, и уселась на нее.

– Вы доктор или кто? – поинтересовалась совершенно беспардонно. – Лечим или нотации читаем?

Все присутствующие переглянулись, а потом их взгляды сошлись на мне. Похоже, мы поменялись ролями: раньше я поражалась поведением лондорцев, а теперь они смотрели на меня так, будто их гостья-землянка выжила из ума.

– Да, – ответила на их невысказанные вопросы, – я хамка и грубиянка, и сейчас мне адски больно, поэтому я хочу не искать виноватых, а получить свою дозу болеутоляющего.

От моего грубо прозвучавшего голоса Коллинз будто очнулся, нахмурился.

– Так, у меня пациент, – замахал руками на сгрудившихся у двери лондорцев, – так что прошу освободить помещение.

Старпом первым развернулся на выход.

– Я зайду позже, – пообещал он мне. Я пожала плечами: пусть заходит, если ему хочется.

– Эх, – вздохнул Ригз, тоже собираясь уходить, – пойду, доложусь Александру.

А вот этого нам точно не нужно…

– Стой! – воскликнула я, чем снова приковала к себе всеобщее внимание. – Не надо к капитану, – на этот раз мой голос прозвучал значительно тише.

– Это еще почему? – не понял Эшли.

Что я могла ему сказать? То, в чем не могла признаться даже самой себе? Что уже побаиваюсь их капитана? Он же непременно подумает, что я опять тешила свою гордыню, поэтому и полезла к Ригзу. Разве после моих предыдущих поступков Тайлер поверит, что я всего лишь развлекалась? Конечно же не поверит, а оправдываться, будучи невиновной, еще унизительнее.

– Потому, что инцидент исчерпан, – твердо ответила я. – Ни у кого ни к кому нет претензий, ты как старший помощник в курсе, так что нет смысла поднимать шумиху.

Рис подарил мне долгий задумчивый взгляд, а Ригз, как мне показалось, воспрянул духом.

– Ладно, – решил коммандер, – обсудим это позже. Док, она твоя.

Ригз подмигнул мне на прощание и вышел за остальными, Коллинз запер за ними дверь.

***

С техникой, имеющейся на «Прометее», осмотр не занял много времени, и уже через пару минут доктор рассматривал снимки моих ребер.

– Два треснули, – констатировал он.

Я выдохнула с облегчением. Даже не сломаны, тем проще будет замять и не поднимать шумиху.

Коллинз сделал мне укол болеутоляющего и принялся перематывать ребра.

– Я смотрю, вы уже ломали ребра, и не раз, – сказал он, мотнув головой в сторону экрана, на котором все еще показывались снимки моего скелета.

Это он еще скан моих конечностей не видел. Я была несносным ребенком, в детстве, кажется, ломала себе все, что только можно было сломать. Отец всегда поднимал глаза к потолку и вздыхал, что в следующий раз я непременно сверну себе шею.

– Бывало, – ответила сдержанно.

– Один совсем свежий, – не унимался доктор.

Точно, а я уже и забыла.

– Аварийная посадка. – Скрывать мне было нечего. – Меня вышвырнуло из пилотского кресла.

– Не пристегнулись? – нахмурился Коллинз.

– Да как-то не успела, – прошипела я, лекарство еще не успело подействовать, а он во время перевязки нажал на болезненный участок. Прозвучало грубо, и, чтобы загладить неловкость, пояснила: – На мой корабль произошла внезапная атака, это был мирный участок, никто не ожидал нападения, поэтому пришлось отключать «автопилот» и брать управление на себя в экстренном режиме.

– Экипаж не пострадал?

– Нет. – Я улыбнулась, вспомнив, как меня потом, как героиню, качали на руках всей командой. – Мои сломанные ребра стали главной потерей.

– То есть вы привыкли защищать свою команду?

Я, не понимая, подняла на него глаза.

– Что вы имеете в виду?

– То, что вы вступились за Райана. – Доктор тоже смотрел на меня в упор.

Не объяснять же ему истинную причину, почему я хотела скрыть это происшествие от капитана.

– Его вины и правда не было, – сказала я.

– Вы, наверное, не знаете, но Александр обещал отправить его на месяц драить камбуз, если он опять попытается демонстрировать новеньким свою силу, – как бы невзначай заметил Коллинз.

– Не знала, – растерянно подтвердила я, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Так что вы спасли Ригза. – Доктор неожиданно улыбнулся. – И завоевали его уважение, а это не так-то просто. Райан ведет себя как весельчак, но к дружбе и долгу относится весьма серьезно.

– Да-а… – протянула я, даже не зная, что мне делать со свалившимся на меня «счастьем».

– Готово, – провозгласил Коллинз, завершив перевязку, и я смогла одеться. – Будет болеть, примите это, – он взял из шкафчика баночку с таблетками и протянул мне. – Но не больше двух в сутки. И побольше отдыхайте. А дня через три загляните ко мне на осмотр.

Я кивнула, поблагодарила за работу и уже направилась к двери, когда доктор снова заговорил:

– Я рад, что ошибался на ваш счет.

Я замерла на середине шага, обернулась.

– Вы о чем?

Он смело встретил мой взгляд.

– О том, что вы не из тех землян, которые мнят себя выше всех остальных, и тратят все силы, чтобы доказать свою «крутизну». – Док сделал пальцами жест, долженствующий изображать кавычки на последнем слове.

Никогда не знала, что у меня есть совесть, но после этих слов она явно зашевелилась.

– Я пытаюсь быть не из «таких», – тихо ответила я, а потом все же не удержалась: – Вы не любите землян?