Татьяна Солодкова – Бессмертный (страница 15)

– Эй! – Я чуть не подавилась от такой новости. Вот уж чего мне только не хватало, так это преувеличенного внимания к своей персоне. – Не надо! Что вы из меня барышню какую-то делаете!

– Ну, барышня не будет драться с Райаном на равных.

Он что, со мной заигрывает? К чему эти комплименты?

– Смотри правде в глаза, – возразила я, – ни о каких «на равных» речи не было. Ригз весит вдвое больше меня и потрясающе двигается. Если бы он не отдавал себе отчет в том, что это тренировочный бой, то мне пришлось бы туго. В реальной схватке он бы меня убил.

– Ты самокритична.

– Я честна. Мне есть чем гордиться и даже хвастаться, но тут я проиграла по-честному.

– Как знаешь, – легко согласился Эшли, потом перевел взгляд на мое плечо. – Кстати, если ты не хочешь, чтобы кто-то еще узнал о происшедшем, надевай куртку прежде, чем открывать дверь.

Опустила голову. Вот черт, а я и не видела – с внешней стороны руки от локтя вверх шел огромный фиолетово-черный синяк, доходил до рукава футболки и уходил под нее.

– Да уж, – протянула я. Что ж, учту, не хватало еще, чтобы Тайлер прознал.

– Кстати, – старпом будто прочел мои мысли. – Почему ты не захотела, чтобы Райан доложил Александру?

– А зачем? – сыграла я в дурочку. Можно подумать, я не знала, что капитан должен знать о всех травмах экипажа. Трюк не прошел, Эшли смотрел на меня предельно серьезно. – Ладно, – сдалась. – Не хочу, чтобы Тайлер неверно истолковал мои мотивы.

– Не замечал за Александром такого.

Если бы Рис знал, что на самом деле произошло, когда мы полетели к астероидам… Но просвещать его я была не намерена. Да о таком позоре я бы даже маме родной не рассказала.

– Пусть останется как есть, – попросила серьезно.

– Ладно, – кивнул Рис, чуть улыбнулся, но смотрел на меня все еще пристально, будто пытаясь понять то, что я не стала озвучивать. – Только синяки прячь, – посоветовал он.

Я тоже кивнула. Буду прятать. И завтра же выйду из каюты и буду делать вид, что со мной все в порядке. В конце концов, подумаешь, ребра, не впервой.

***

Следующие несколько дней прошли спокойно. Меня никто не трогал, а я по возможности избегала общества лондорцев. В каюте больше не пряталась, понимая, что это, наоборот, привлечет ко мне ненужное внимание: во-первых, озабоченные моей травмой Ригз и Рис устроят ко мне настоящее паломничество, во-вторых, и так невзлюбивший меня капитан точно заподозрит неладное, и тогда не видать мне штурвала как собственных ушей.

Поэтому я ходила сама питаться на камбуз, несколько раз объявлялась в кают-компании, где как-то даже сыграла с Клавдией в шахматы.

Не могу сказать, что воспылала к лондорцам внезапной любовью, дистанцию я собиралась соблюдать и впредь. Но все же мой разум возобладал над чувствами: я здесь, чтобы быть пилотом и летать, а не прятаться по углам, а путь к пульту управления у меня был один: продемонстрировать капитану, что я положительно настроена к команде. К тому же, с этими людьми мне в любом случае придется прожить бок о бок полгода, а значит, нужно учиться общаться.

Вечером седьмого дня моего пребывания на «Прометее» я лежала в каюте. Ребра еще давали о себе знать, поэтому, совершив свой ежедневный «обход» и показавшись всем на глаза, мол, я жива и у меня все хорошо, вернулась к себе, чтобы отлежаться.

Пробовала читать, но, хотя глаза быстро бегали по строчкам, мозг категорически отказывался воспринимать информацию. Поэтому закончилось тем, что я отложила считыватель, притянула к себе подушку и так и лежала на животе, крепко ее обняв. В первые дни после травмы такая поза была невозможна, давая нагрузку на ребра, теперь же я с облегчением обнаружила, что стало почти не больно.

Повернула голову, чтобы видеть фото брата.

– Осуждаешь? – спросила тихо. – Играю в любезность, а у самой на душе кошки скребутся. Ты бы, наверное, на самом деле уже со всеми подружился. К тебе тянулись люди, а ты тянулся к ним. – Я вздохнула. – А мне ведь на самом деле никто не нужен.

После смерти Ника у меня случился нервный срыв, и я по настоянию родителей целых два года посещала психолога. И он пытался разобраться не только с моей неспособностью плакать, но и понять, почему за такой короткий срок я умудрилась растерять всех своих друзей. В итоге доктор объяснил это посттравматическим синдромом, а конкретно: боязнью привязанностей из страха потери.

По прошествии многих лет, повзрослев, я признала, что мой детский психолог был прав. Я не сближалась с одноклассниками, понимая, что после школы все мы пойдем своей дорогой и неминуемо расстанемся. Та же история повторилась в КЛА, так как я прекрасно знала, что после выпуска каждый из нас получит назначение кто куда, и мы можем больше никогда не встретиться. А когда началась реальная служба, ситуация усугубилась пониманием того, что любой из членов моей команды может не вернуться с задания живым. Так что и на флоте друзей я не завела.

А лондорцы? Что будет, даже если я найду в себе силы простить их за Тринадцатилетнюю войну и подпущу слишком близко? Моя нога никогда не ступит на Лондор, через полгода вернусь домой, где все станет как прежде, а этих людей я больше не увижу. А значит, оставить все как есть – наилучший вариант.

– Когда ты никого не любишь, тебе некого терять, не так ли? – озвучила я свои мысли.

Хотя Ник на фото улыбался, я была готова поклясться, что он со мной не согласен.

Мои размышления прервал странный звук. Прислушалась – кто-то скребся в дверь моей каюты.

Я нахмурилась и встала. Хотела подскочить, но ребра тут же напомнили о себе, поэтому о скорости пришлось забыть.

Меня ведь предупреждали, что на корабле есть питомец, которого я, правда, так ни разу не видела. Эшли объяснил мне, что Хрящ (так звали кота) не любит чужаков и пока опасается меня и прячется в каюте капитана. Так, может, он все-таки пришел познакомиться?

Я открыла дверь, в самом деле уверенная, что увижу знаменитого Хряща, поэтому смотрела вниз. Каково же было мое удивление, когда мой взгляд наткнулся на огромные ботинки!

Я резко вскинула голову.

– Привет, – Ригз улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба.

Это еще что за фокусы?

– Ты что здесь делаешь на ночь глядя? – возмутилась я. По корабельному времени уже было слишком поздно, и все, кто не был на дежурстве, давно ушли спать.

– Т-с-с-с! – Сержант приложил палец к губам и опасливо оглянулся в коридор, чтобы удостовериться, что мой громкий голос никто не слышал. – Не шуми.

– Да что случилось? – я послушно перешла на шепот, рассудив, что так скорее выясню причины его странного поведения, чем если начну спорить.

– Если Александр или Эш услышат, нам несдобровать, – сообщил здоровяк.

Ну ладно Тайлер, но старпом-то при чем?

– Кому это «нам»? – на автомате спросила я, поздно сообразив, что вопрос: «За что нам несдобровать?» – гораздо актуальнее.

– «Нам» – это людям, не так помешанным на правилах, как другие, – просветил меня Ригз.

Это Тайлер-то помешан на правилах? Теперь я совершенно запуталась в предположениях.

– Пойдем-пойдем, – заторопил сержант и, не медля, потянул меня за руку за собой.

– Да куда пойдем-то? – зашипела я, от растерянности даже не сообразив, что нужно вырвать у него мою конечность.

– В кают-компанию. – Ригз заговорщически подмигнул, увлекая меня за собой.

***

Мое состояние, когда я увидела, что творится в кают-компании, можно описать одной старинной поговоркой: «нет слов, одни эмоции».

Может, я еще была не вполне осведомлена обо всех правилах, установленных на «Прометее», но одно знала наверняка: нельзя – категорически нельзя! – распивать спиртные напитки на борту военного корабля. Да что там распивать, запрещено проносить на борт. В кают-компании же нас встретил уже накрытый стол с бутылками с алкоголем, а также закусками.

Столик подтащили к дивану, и теперь на нем и на стульях рядом устроились Лора, программер Кленси, Клавдия Морз, дружки Ригза, Бен и Кит, и даже Глеб Кули! Вот от кока такого безрассудства ожидала меньше всего.

– Да вы с ума посходили! – ахнула я, за что на меня тут же зацокали и зашипели все присутствующие.

– Тише, – миролюбиво попросил Ригз. – Если Александр узнает… – Он не стал договаривать, зато довольно красноречиво провел указательным пальцем поперек шеи. – Да и Эшли тоже, он парень веселый, но тут точно «включит» старпома.

Так, тихо…

Мои ногти впились в ладони. Нельзя кричать, нужно оставаться спокойной…

– Да за такое можно загреметь под трибунал, – зашипела я.

– Если Александр не узнает, все будет нормально, – не разделил моего беспокойства Ригз.

– А если узнает?

– Нужно, чтобы не узнал. – Непрошибаемая логика. – Да и под трибунал – это ты, мать, загнула.

Мой палец уперся ему в грудь.

– Я тебе не мать, – орать шепотом – та еще задачка. – А была бы матерью, отлупила бы и поставила в угол.

Все это время остальная компания слушала нашу перепалку молча, наконец голос подал программер:

– Я говорил тебе, Райан, что не надо было ее звать.

Еще как не надо было. Лучше бы я ничего этого не видела и не знала. И дернул меня черт открыть дверь!

– Как не звать? – не согласился Ригз. – Она ж моя боевая подруга.