Татьяна Солдатова – По осколкам разбитого сердца (страница 68)

Аппетита такой пристальный интерес к моей скромной персоне не добавлял, в принципе, как и спокойствия. Хотелось попросить их перестать меня рассматривать, как некое неизученное существо. Решив, не мучить ни себя, ни еду, так как кусок просто не лез в горло, и приходилось буквально проталкивать, запивая все большим количеством воды, встала и убрала за собой тарелку в посудомойку. Пожелав мужчинам приятного аппетита, направилась в зал, чтобы хоть немного выдохнуть.

Это все нервы, успокаивала себя. Сложный и насыщенный на события день и, судя по всему, яркий и незабываемый вечер тоже обеспечен. Стас вместе с отцом появился буквально минут через пять. Один расположился рядом со мной на диване слегка приобняв, другой в кресле напротив.

— Коньяк, виски, бренди? — предложил Стас, смотря на отца.

— Тоже что и ты.

— Дорогая, тебе покрепче или нет?

— Что, все настолько плохо и без горячительного никак? — внутренне напряглась, ожидая ответа.

— Не знаю, но я бы лучше выпил. Рассматриваю это как успокоительное.

— Ну, раз так, то мне вино, пожалуйста. Желательно белое полусладкое.

Пока Стас выполнял наши пожелания, я, не выдержав, спросила у мужчины, сидящего напротив:

— Анатолий Александрович, почему вы на меня так смотрите весь вечер?

— Просто поражаюсь, как же ты похожа на свою маму… Только у Маши волосы были почти платиновые, а у тебя значительно темнее, и улыбка не ее, — пояснил он свой пристальный интерес ко мне, принимая из рук сына бокал с чем-то крепким.

— Из этого я могу сделать вывод, что вы ее хорошо знали?

— Можешь.

Стас протянул мне фужер с вином и занял свое место рядом, внимательно смотря на отца.

— Пап, не томи, ладно? Ты же бываешь краток, когда хочешь. Давай сегодняшнюю встречу проведем по такому же сценарию.

Анатолий Александрович лишь печально усмехнулся на слова сына.

— Я-то могу, конечно, рассказать все кратко, буквально в двух словах, но вы меня потом сами закидаете вопросами… Поймите, несмотря на большое количество времени, которое прошло, мне все еще сложно говорить об этом… Моя не затягивающаяся рана.

Мы молчали достаточно долго, а потом он начал свой рассказ:

— Маша перевелась к нам в институт, приехав вместе с родителями из Томска. Там она училась в строительном институте. Второй курс… Я не знаю, по каким причинам твои бабушка и дедушка переехали из Москвы в Сибирь. Участок земли, на котором стоит сейчас их коттедж, принадлежал родителям Галины Васильевны. Маша рассказывала, что в Томске они прожили довольно долго, лет пятнадцать точно, а потом вернулись. Поясняю это к тому, что до встречи в институте я ее не знал… Начало сентября, уже идут занятия. Мы с ребятами стоим на крыльце учебного корпуса. Курим, разговариваем о своем, вдруг кто-то из них меня дергает за рукав и говорит: "Смотри, какая красотка бежит. Мне бы такую". Лишь посмеялся над ним, я вниманием красивых девушек обделен не был, а потом все же повернулся в ту сторону, куда был направлен взгляд однокурсников. Она действительно бежала в легком голубеньком сарафане на тонких бретельках, в босоножках, прижав к груди какую-то папку. Волосы распущены, развиваются за спиной пушистым белоснежным облаком… Поравнявшись, она мельком окинула нашу компанию равнодушным взглядом и побежала дальше по своим делам… А я пропал… Небесно-голубой цвет ее глаз меня покорил. Я таких никогда не видел, — отец Стаса сделал глоток, но так и не поднял на меня взгляд, сжал бокал, так что костяшки его пальцев побелели. Он говорил с таким теплом и трепетом о моей маме, что мне даже было как-то неловко. Словно подглядываю за ними. — Ангел. Машуня была настоящим ангелом во плоти. Потерять голову ничего не стоило… Позже выяснил кто она такая, где учится, ну а когда нашел ее адрес, то тут моей радости, как вы понимаете, не было предела…

Он опять замолчал, погрузившись в свои воспоминания. Стас сидел мрачный, ему явно было не по себе от откровений отца. Сжимал мое плечо и пил.

— Она перевелась на третий курс, я учился на четвертом, — продолжил Анатолий Александрович и улыбнулся. — Не буду вдаваться в подробности наших с ней отношений до того, как мы начали встречаться, лишь добавлю, что с момента той первой встречи и до нас с Машей, уже как пары, прошло почти полтора года. Я никогда ни до, ни после этих отношений не добивался девушку так долго…

— Как же так случилось, что ты женился на моей матери? — перебил его Стас.

— Со Светой я был знаком с первого курса. Она не москвичка, но амбиций ей было не занимать. Хотя с того времени ничего не поменялось… Я свободный, молодой, перспективный, обеспеченный. По первости проявлял к ней интерес. Светлану все устраивало… мы были близки, до того как я познакомился с Машей. Это уж после нашей встречи, мне было не до Светланы вообще. У Машеньки была только внешность ангела, а вот характер ей достался явно не от этих созданий. Крови моей она попила за то время вдоволь, даже думать страшно. Маруся умела красиво говорить нет… Сколько раз она мне отказывала, и ни разу не повторилась с причиной отказа и способом. Только диву давался ее изобретательности.

Да, мама была очень требовательной, но при этом справедливой. Не терпела предательства, глупости и наглости. Это могло запросто привести ее в плохое расположение духа. В таком состоянии она никогда не кричала, не ругалась, но всем своим видом показывала, что она думает об это человеке. И лишь я и папа были теми людьми, на которых она не злилась. Иногда могла закатить глаза к потолку, так сказать, высшая степень ее недовольства в отношении нас. Из задумчивости меня выдернул вопрос Стаса:

— To есть ты спал с одной, а ухаживал за другой?

— Нет. Со Светланой все отношения прекратил, когда серьезно принялся добиваться внимания Маши. Что-нибудь еще касательно данного вопроса интересует?

— Нет. Хотел лишь прояснить этот факт для себя.

— Прояснил? Могу теперь продолжать?

Стас кивнул и обратился уже ко мне:

— Не против, если я закурю?

— Не хотелось бы, конечно, но если тебе очень нужно, то кури.

Стас поцеловал меня в висок, пообещав, что бросит обязательно. Я лишь кивнула на это.

— Она потрясающая была… Яркая, красивая, нежная, любящая. Я с Машенькой находился, словно в нирване. Мне завидовали друзья и знакомые. После института я пошел работать, а она доучивалась, потом поступила в аспирантуру. Мы были вместе больше трех лет… Поразмыслил, что тянуть больше не стоит, предварительно все взвесив. Решился и сделал ей предложение. Она его приняла. Свадьбу планировали в конце лета, на август где-то… В Томске у Маши остались хорошие знакомые и близкая подруга, у которой свадьба намечена была в этот же год, но на июнь. Был договор, что сначала у них гуляем на мероприятии, потом они к нам приезжаю. К ней Маша и поехала свидетельницей, я тогда не смог ее сопровождать… А вот свидетелем был твой отец. Забавно, да? — допил залпом алкоголь, протянув Стасу бокал, чтобы повторил.

Я находилась немного в ступоре, мне сейчас на что собственно намекнули?

— Что вы хотите этим сказать? Она вас бросила перед свадьбой, выбрав моего отца?

— Не совсем, но очень близко, — то ли подтвердил, то ли опровергнул Анатолий Александрович мою теорию, окончательно запутав во всем. Кто из них прав, кто виноват, я уже не понимала. Но больше всего ставил в тупик вопрос: при чем здесь я?

— y всех есть жизнь ДО брака и для своей матери я не делаю исключения. Она вышла замуж уже в сознательном возрасте. Ей было почти двадцать шесть. Естественно, мама не вела затворнический образ жизни до знакомства с моим папой и, возможно, у нее были другие мужчины, мы не разговаривали с ней на эту тему. Как вы понимаете, у меня тогда был не тот возраст… А потом ее не стало.

- ʃlepa, ты меня неправильно поняла. Я ее не осуждаю. Просто пытаюсь все объяснить.

— Странно вы пытаетесь все объяснить. Пока я вас не понимаю и вижу лишь обиду с вашей стороны на мою мать. Если она ушла от вас, значит, были на то причины.

— Ты права, у нее был веский повод порвать со мной незадолго до нашей свадьбы… Измена.

Я молчала и пристально смотрела на Анатолия Александровича, давая возможность ему самому развить мысль дальше. Если он заговорил об измене, ко при этом говорит, что повод для расставания был у мамы, значит, измена была не с ее стороны.

Стас сидел рядом напряженный и курил. Не знаю, о чем он думал, но его явно что- то беспокоило.

— У Маши самые близкие подруги были там, поэтому мы договорились, что она проводит девичник в Томске, а я посижу в баре с друзьями здесь. Мой мальчишник начался за здравие, да вот закончился за упокой. Я выпил. Много. Даже слишком. Утро принесло не только дикое похмелье, но и не самые приятные сюрпризы… — Анатолий Александрович, глянул на сына и грустно улыбнулся. — Не смотри на меня так, Стас. Во время нашего с тобой разговора в кабинете перед твоей свадьбой, я тебя понимал гораздо лучше, чем ты думаешь. Между нами разница заключалась лишь в том, что тебя напичкали наркотиками против твоей воли, я же алкоголь употреблял сам…

— Так что было утром? — не выдержала я.

— Утром? Я проснулся оттого, что на меня кто-то пристально смотрит. Едва смог разлепить глаза и увидел Машу. Бледная, практически белая она стояла на входе в нашу спальню, не проходя дальше, и переводила взгляд с меня на того, кто лежал рядом. Повернув голову, обнаружил Светлану. Эта… даже не пыталась скрыть свою наготу, лежала и улыбалась. Вещи были раскиданы хаотически по комнате, как говорится, картина маслом. Я попытался поговорить с Марией, объяснить все. Но дикое похмелье, от любого резкого движения болела голова, двоилось в глазах и подташнивало. В общем, пока я оделся и побежал, это, конечно, громко сказано, скорее пополз за Машей, ее уже и след простыл. Телефон она отключила, разговаривать не захотела… Кое-как я смог встретиться с ней вечером, но наедине нам поговорить не дали… Твои бабушка и дедушка меня попросили уйти, сказав, что ее нет и не пустили в дом. Я ждал на улице в машине. Маша приехала на такси с твоим отцом.