Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 44)

– Заходи…

Он понял всё сразу и засиял ярче солнышка. Васька сидела на крышке унитаза и держала в руках сразу три результата и все приятно полосатенькие в двойном размере. Гоша подхватил её на руки и закружил, а потом потащил в душевую кабинку, включил тёплую воду и забылся от счастья и восторга.

– У нас будет Джорджик, – засмеялся он, выливая Ваське на голову шампунь.

– Или Джорджия, – парировала она, позволяя вымыть свои длинные роскошные волосы.

– Угу, – ответил Гоша, впиваясь в её губы жадным поцелуем. Мыльная пена стекала по женскому телу, вызывая ураган эмоций.

Васька не возражала против любви, которая спасала и защищала, дарила счастье и силу. Будущие родители решили умолчать о радостном событии, дабы сохранить тайну для двоих. Через две недели они стали свидетелями на свадьбе Сэма и Тони. В этот раз в ЗАГСе присутствовали родители, и всё было, как полагается, чинно и благородно. Потом в кафе все дружно кричали «Горько», поздравляли молодых, много шутили и намекали. Среди всех гостей лишь Васька да Гоша смотрели трезвыми взглядами на веселье. У них продолжался медовый месяц, плавно перетёкший из сентября в октябрь и норовивший не останавливаться на достигнутом.

– Не жалеешь, что у нас не было свадьбы? – спросил Гоша, когда вывел Ваську подышать свежим воздухом на балкончик кафе.

– Не знаю. Белое платье и всё такое – здорово. Фей-крёстный решил за нас, и я благодарна ему. Кто знает, пришли бы сами к этому или нет?

– А я хотел бы тебя увидеть в белом платье, с жемчужинами в волосах. На груди переливалось бы колье. Я бы украл тебя и подарил неземное блаженство, – мечтательно сказал Гоша.

– Можешь украсть сейчас. Не возражаю. Я устала, Гош. Поехали домой…

В Москве они прожили два счастливых месяца, а потом засобирались в деревню. У Васьки начал расти животик, который непременно хотелось скрыть от людских взглядов. Она не была суеверной, просто желала, чтобы маленькое счастье принадлежало только двоим. Ну, может быть, троим. Всё-таки фей-крёстный так старался, соединяя две жизни в одну. Мизинчик удивился, когда в начале декабря безумная семейка вернулась в дом-гараж.

– Чего в Москве не сиделось? Летом бы приезжали, когда тепло, – удивлялся он, помогая выгружать вещи. – Сейчас потянутся к тебе, Васька, все, кто не успел переобуться.

– Мастерская временно закрыта, – жёстко сказал Гоша, не дав жене раскрыть рот. – И не спорь, дорогая.

– Не буду, – она расплылась в улыбке и потянулась за поцелуем. Беременность сделала ещё более ласковой и влюблённой, нуждающейся в заботе и внимании.

– Умница, – Гоша чмокнул её в губы.

– Ребята, вот сейчас медленно и внятно. Что происходит? – занервничал Мизинчик. Он не узнавал крестницу, которая стала мягкой и покладистой.

– Мы беременны, – шепнула Васька, с обожанием глядя в глаза мужу. – Кто-то станет дедушкой.

– Любимки вы мои, – расплылся в блаженной улыбке Мизинчик и обнял сразу двоих. – Эх, заживём!

– Это тайна, – немного спустил его на землю Гоша.

– Согласен. Но рожать поедете в Москву. Наш роддом – это что-то, – сразу настроился на будущее фей-крёстный.

– Поживём – увидим…

Зажили они счастливо и уютно в своём гнёздышке. Васька втихаря копалась то в своей «Alfa Romeo», то в Гошиной «Aston Martin Vantage», всё чего-то налаживала, меняла по мелочи. Она любила железки, как нормальные дети любят игрушки. Без конца нюхала их, разве что не облизывала. Гоша всё видел, но не мешал ей играть в машинки. Сам он периодически пропадал в редакции на радость её сотрудников. Под вечер возвращался домой довольным и счастливым. Журналистика не отпускала. Поэтому и в «MacroNews» внештатником остался, и в местной газете главным редактором работал, а ещё вёл свой блог и зарабатывал на нём приличные деньги. Вся прелесть его трудовой деятельности заключалась в том, что он в любой момент мог остаться дома и работать удалённо, чему любимая жёнушка безмерно радовалась.

Приближался Новый год – праздник, который почему-то Васька не любила. Жизнь изменилась, и будущая мама очень надеялась, что волшебная ночь всё-таки осчастливит. На днях она сделала УЗИ и приготовила мужу подарок, ради которого пришлось обратиться к портнихе, чтобы изменить чуть-чуть платье. Живот уже не скрывался под привычной одеждой. Гоша обожал его целовать и урчать. Стоило Ваське оказаться рядом, как его руки тянулись погладить любимый пупочек.

– Ты меня загладишь, – смеялась она всякий раз.

– И зацелую, – тут же улыбался он, задирал её рубашку или джемпер и непременно здоровался с малышом, прикасаясь губами.

«Сегодня он сойдёт с ума», – похихикивала про себя Васька, поглядывая на Гошу. Они вместе готовили угощение на праздничный стол и ждали в гости Мизинчика. Вся кухня сияла в разноцветных огоньках. До полуночи оставалась пара часов.

– Вась, надо было Сэма с Тоней позвать, – немного с сожалением сказал Гоша.

– Угу. Я позвала. Им еще полчаса ехать, – спокойно сказала она и услышала, как грохнула крышка от сковороды. – Это сюрприз. Я им скажу, что ты меня пытал.

– Вась, – Гоша подлетел и поднял её на руки. – Я тебя люблю.

– Я тебя люблю, – обхватив его лицо ладошками, Васька прижалась к мягким губам страстным поцелуем. – У нас есть полчаса.

– Да, – не выпуская жену из рук, он выключил плиту и унёс своё сокровище в комнату. Полчаса им было мало, но они старались, чтобы потом продержаться чуть дольше. Мизинчик всегда жаловался, что большие детки ненасытны.

Они успели и встретили гостей. Васька не смогла удержаться от хохота, увидев, что Тоня её точная копия – милая и слегка пузатенькая. Сэм с Гошей на радостях обнимались дольше обычного. А потом пришёл Мизинчик и объявил, что счастлив быть дедом для всех. Перед застольем девочки скрылись в спальне Васьки, чтобы привести себя в порядок. Тоня долго причмокивала, глядя на подругу.

– Он умрёт, Вась. Ты злая, – наконец, выдала она, поправляя атласную ленту под её пышной грудью. – Очень злая.

– Не, я добрая. Я исполняю его мечту, – улыбнулась Васька, закрепляя в волосах жемчужинки. – Готова?

– Да, – Тоня пригладила своё фиолетовое платье. – Выйду первой. Подготовлю почву.

Сколько она ни старалась, почва поплыла, стоило Ваське выйти в кухню. Мужчины замерли и дружно выдохнули. А она шла к ним в лёгком белом платье «а-ля Наташа Ростова», с жемчужинками в красиво уложенных волосах, в туфельках на небольшом каблучке и была невероятно красивой. Милый животик слегка выделялся.

– Моя, – прошептал Гоша, делая шаг навстречу. Он тоже напоминал принца. Белая приталенная рубашка, тёмные брюки, роскошная шевелюра и голубые глаза, сияющие ярче звёзд. – Только моя.

Они встретились и забыли, что не одни. Поцелуй затянулся, гарантируя себе местечко в книге рекордов Гиннесса за продолжительность и нежность. Если бы не куранты, они бы не остановились. Вся компания собралась за столом и успела поднять бокалы с минералкой, загадать желания и произнести пожелания. А потом началась пора подарков. Васька загадочно посмотрела на Гошу.

– Любимый, мы заслужили счастье, – сказала она.

– Да. Кое-чего не хватает в твоём наряде. Как знал, – прошептал он, протягивая ей бархатную плоскую коробочку. – Колье принцессы.

– О, Боже. Как красиво. Поможешь? – Васька уставилась на переливающееся бриллиантами колье из платины в гармонию к кольцу.

– С удовольствием, – нежно произнёс он и соединил замочек на её шее, целуя плечи, грудь. – Вась, я почти умер от счастья. Ты прекрасна.

– Стой крепче, – шепнула она и достала из лифа платья сложенный вдвойне листочек. Пальцы медленно развернули его. – Умножай на два.

– У нас будут два малыша? – закачался Гоша от шума в голове.

– Да. Мы круто поработали.

– Люблю тебя, – прошептал он и жадно поцеловал жену, не заботясь о гостях. Его ладонь нежно гладила живот, скользя по шелковистой ткани. – Краду тебя…

За окном Сэм, Тоня и Мизинчик запускали фейерверки, а Гоша с Васькой наслаждались уединением и не думали ни о чём, кроме того, что в их жизни всё именно так, как надо: тепло, уютно, с любовью…

Эпилог

За месяц до родов Гоша и Васька переехали в Москву. Мизинчик увязался за ними. Он снял квартиру в том же доме, только этажом ниже. Будущие родители волновались меньше фея-крёстного, который не знал покоя, подыскивая роддом, договариваясь с врачами. И всё равно важный момент застал врасплох. Мужчины засуетились. Васька немного опешила, поняв, что будет больно. Счастливый момент рождения запомнился потом, заливающим глаза, пульсом в висках и бесконечным криком двух прекрасных малышей.

– Джордж и Джорджия, – улыбнулась сквозь слёзы Васька, ощущая детей рядом с собой.

– Спасибо, любимая, – взволнованно произнёс Гоша.

Он был рядом всё время, поддерживал, дышал, шептал слова любви, а когда ему положили в руки сразу двух младенцев, не сдержал слёз. Они капали на маленькие щёчки, которые так хотелось поцеловать. А потом он смотрел, как сына и дочь прикладывают к груди и умилялся. Не было счастливее человека, чем Гоша Аристархов, успевший поймать свою жизнь. Спустя неделю Тоня родила девочку, которую назвали Самантой. Змейка тоже обрела приют.

Судьба всем дала шанс изменить себя, чтобы стать счастливыми. Гоша всё-таки написал книгу о любви. На презентацию он позвал Маришку со Стёпкой. Они приехали с чудесным малышом на своей огромной фуре и тонко намекнули, что парню нужен крёстный. Поздравить Гошу прилетела и Вера, вдова Сопельского. Она предложила заняться продвижением книги, и Аристархов согласился, доверяя профессионалу. Васька радовалась за мужа, восхищалась его талантом и прочила ему великолепное будущее рядом с ней, сыном и дочкой. Мизинчик стал дедом года. Из него вышла супернянька. Ради Гоши он прикупил типографию и занялся книгоизданием. Он успевал всё. К следующему Новому году фей-крёстный перестроил дом Васьки, сделав его удобным для жизни большой семьи. Снова все собрались вместе. Трое полугодовалых малышей сладко сопели в детской, когда их родители и Мизинчик загадывали желания. Сэм и Тоня решили не отставать от Гоши и Васьки, а потому обрадовали вестью, что ждут пополнение.