Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 43)

Он опустил её на кровать и спешно избавился от остатков одежды, а потом помог Ваське стянуть джинсы. Оказалось, что любить одну единственную женщину в тысячу раз приятнее, чем сотни разных. Ощущения вообще не поддавались сравнению ни с кем и ни с чем. Да он и не сравнивал. Растворялся в близости и хотел ещё с каждым разом всё сильнее. Работа согласно второму пункту жизненного плана Васьки затянулась до вечера с краткими перерывами на сон.

– М-м-м, вот что такое медовый месяц… – прошептал Гоша, просыпаясь от нежных прикосновений и сладких поцелуев. За окном сгустились сумерки. – Согласен на медовую жизнь.

– Мне нравится идея, – согласилась Васька, чувствуя себя ласковой кошкой с коготками, которую холят и лелеют. – Спасибо, что согласился остаться на месяц.

– Подумал, что тебе нужно время, – сказал он и неожиданно вспомнил про брата. – Я ведь забыл позвонить Сэму. С тобой я обо всём забыл. Не знаешь, где мой телефон?

– Видимо, там же, где мой, – хихикнула она. – Не знаю. Думаю, Мизинчик позвонил Сэму. Он успевает всё.

– Это уж точно. Повезло тебе с крёстным.

– Я вообще везунчик. У меня был самый лучший отец на свете. Меня охраняет от бед крёстный. И меня любит лучший журналист всех времён и народов. Гош…

– Что?

– Мне кажется, мы недоделали Джорджа, – шепнула она ему в ухо и прикусила мочку.

– Однозначно…

Работать над созданием Джорджа им дико нравилось везде: в кровати, в ванной, на кухне, в гараже и, особенно в летнем душе, несмотря на бодрящую свежесть сентября. Куда бы они ни попали, чего бы ни начинали делать, всё заканчивалось одним и тем же – одежда разлеталась, страсть разгоралась. Терапия любовью помогала забыть о боли, которая периодически просыпалась в самый неподходящий момент. Стоило лишь разлучиться ненадолго или обнаружить то, что напоминало о расставании.

– Вась, их можно реанимировать? – Гоша с унынием посмотрел на свои брюки, вынув в один не очень прекрасный день их из стиральной машины. На вид они не вызывали энтузиазма и просились на помойку.

– Могу попробовать отпарить, – с сомнением в голосе произнесла она, не желая даже прикасаться к брюкам. Связь с прошлым мешала жить дальше. – Гош, я не могу. Не могу и всё.

Васька разревелась белугой до икоты, а Гоша взял нож с верстака и спокойно порезал одежду на лоскуты, смешав обрывки белой рубашки и чёрных брюк. От его действий жена ещё сильнее принялась рыдать, жалея, что ради неё он пошёл на жертвы.

– Т-ш-ш, Василиса-плакса, иди ко мне, – он знал, что делать. – Пожалею.

Его жалость не знала границ. На виду у погибших вещей Гоша нежно любил свою жену, зацеловывал до дрожи, затискивал до восхитительного писка и потери ориентации в пространстве. Тяжёлые мысли отступали под натиском других эмоций. И так было всегда.

Стоило Гоше уехать в редакцию, над которой он взял временное шефство, Васька находила себе занятие в гараже. Перебирая железки, она заставляла себя думать о машинах и отце. Иногда по старой памяти к ней заезжали постоянные клиенты: кому масло заменить, кому электронику в машине проверить, кому колёса переобуть. Время до конца сентября пролетело незаметно. Благодаря помощи дяди Йоси рана от пули затянулась окончательно, а Гоше понравилось работать в команде молодых и амбициозных ребят, желавших ворочать горы. Расставаться не хотелось, но пришлось.

– Гош, возвращайся, – просили его новые коллеги. – С тобой мы понимаем, что делаем.

– Ребята, вернусь обязательно, но сейчас – кровь из носа – надо быть в Москве, – обещал он, осознавая, что собирается жить на два дома.

Васька с тяжёлым сердцем уезжала из родной деревни. Раз пять в пути Гоша хотел повернуть обратно, замечая слёзы в её глазах и молчаливую грусть.

– Вась, мы всего на пару недель. Если не привыкнешь, вернёмся. Привыкнешь – будем жить там. Зачем заранее переживать. Никто тебя насильно не увозит, – утешал он. Васька кивала головой, а сама роняла слёзы.

Москва встретила их приветливо. Осень в столице отличалась от деревенского колорита. Стоял шикарный октябрь: сухой, яркий, тёплый. Застывшая без хозяина квартира быстро ожила, наполнилась звуками. В первый день Васька слонялась без дела из угла в угол, мешая Гоше вжиться в забытый ритм. Дело с нападением уже передали в суд и назначили дату слушаний. Идти не хотелось, но пришлось. Всё казалось сном: и человек в клетке, и люди вокруг. Ваську с собой Аллигатор не взял, достаточно было Сэма и Тони.

– Хватай Василису, и приходите в бар, – позвал Сэм, когда они вышли из здания суда. Он обнимал свою любимую женщину и светился от счастья. За месяц она похорошела. Ей всё-таки вставили импланты меньшего размера, чтобы грудь выглядела естественно. – У нас есть новости.

– У нас тоже есть новости, – Гоша до сих пор не успел сказать брату, что уже месяц женат.

Васька встретила приглашение в бар прохладно, но ради Тони согласилась. Она долго крутилась у зеркала, примеряя то один, то другой наряд, а в итоге надела джинсы, водолазку и короткий пиджак, который не торчал из-под куртки.

– Почему не в кафе? – спросила она, глядя в окно такси на пролетающие мимо дома.

– Мы всегда встречаемся с Сэмом в баре. Это традиция, – ответил Гоша.

– Придётся менять традиции. Мы проработаем этот вопрос с Тоней, – пообещала жена. С утра её не отпускала навязчивая мысль. – Гош, заедем на обратном пути в аптеку?

– Голова болит?

– Нет. Ничего не болит в том-то и дело, – задумчиво ответила Васька.

– А должно?

– ПМС и всё такое.

– Меня ждут две полоски? – улыбнулся Гоша, обнимая жену. – Мы старались.

– Это точно. Поэтому на всякий случай мне алкоголь не наливать.

– И мне тоже.

– Тебе можно, – благодушно разрешила Васька, поглаживая его руку.

– Нельзя. Вдруг мы беременны.

– Гош…

– Молчи. Мы всё умножаем на два, – перебил он, закрывая ей рот поцелуем.

Таксист улыбнулся, но ничего не сказал. Возле бара уже дышали воздухом в обнимку Сэм и Тоня, которая великолепно выглядела в тёмно-синем коротком платье. Заметив Ваську, Тоня тихонько взвизгнула и вырвалась навстречу.

– Вась, прости меня, – горячо зашептала она, обнимая подругу.

– Прощу, если не будешь напоминать.

– Не буду. Смотри, – Тоня повернулась спиной и подняла одну ногу. – Я свела её.

– Вот это новость, – тут же воскликнул Гоша, поняв, о чём речь. Утром он не заметил отсутствие змейки и надписи «Анаконда». Не до того было.

– Пойдём. Это не главная новость, – сказал Сэм, обнимая брата за плечи и уводя за собой в бар.

Молодые люди разместились за любимым столиком. Теперь их было четверо в компании. Знакомые барышни завистливо поглядывали на конкуренток, прочно занявших места подле завидных женихов. В этот вечер всё был удивительно. На столе, кроме горячих блюд и холодных закусок стояла лишь минеральная вода. Все одномоментно решили, что алкоголь и новости несовместимы.

– Не томите уже. Что вы хотели сказать? – не выдержал Гоша пустой болтовни.

– Мы женимся, – гордо сказал Сэм и притянул к себе Тоню за талию. – Через две недели. Тихо, скромно, по-семейному.

– Поздравляем! Вот это сюрприз! – захлопала в ладоши Васька и толкнула мужа.

– Да, поздравляем! А мы уже, – сказал он, хмыкнув.

– Чего уже? – не понял Сэм.

– Уже месяц женаты, – засмеялась Васька, демонстрируя своё прекрасное кольцо. Гоша нежно обнял её за плечи и растопырил пальцы на правой руке.

– Это как? Почему я не заметил утром? Тонь, ты тоже не заметила? – нахмурился Сэм. Тоня замотала головой. В суде она дрожала как осиновый листочек. Перед глазами всё плыло. – А чего нас не позвали?

– Нас тоже не позвали. Мизинчик сделал всё без нас. Фей-крёстный стырил наши паспорта и поставил печати, – засмеялась Васька, уютно кутаясь в объятия мужа. – Ребята, я так счастлива за вас. Мы обязательно придём и порадуемся вместе с вами. Да, Гош?

– Разумеется…

Они ещё долго сидели, болтая обо всём подряд, а потом разъехались в разные концы Москвы. Васька с Гошей заглянули в аптеку и скупили все тесты для определения беременности. На всякий случай. Им не терпелось узнать, поэтому спать легли рано, но, как обычно в таких случаях бывает, не спалось.

– Вась, давай контрольный, – хитро улыбнулся Гоша, притягивая жену к себе в постели. Она полюбила спать без футболок, и это всегда вызывало бурю эмоций и всплеск желания. – В лечебных целях.

– Гош, это такой кайф. Никаких прокладок, – замурлыкала Васька и потянулась, млея от ласки. По коже пробежали знакомые мурашки – предвестницы наслаждения.

– Вась, помолчи. Я работаю над созданием шедевра, – засмеялся Гоша, щекоча ухо дыханием. Его руки проворно ласкали податливое тело, заставляя двигаться навстречу удовольствию. Губы соблазняли скользящими поцелуями.

– Да, – выдохнула Васька, отдавая всю себя без остатка.

Ночь пролетела незаметно, а утром молодая жена стремительно унеслась в ванную, но не успела там закрыться, потому что Гоша оказался проворнее.

– Я так не могу. Выйди, – смущённо попросила она, желая отвоевать личное пространство. – Твоя помощь не потребуется.

– Ладно, но я буду за дверью, – недовольно забурчал Аллигатор, понимая, что его выгоняют из собственной ванной, но всё-таки вышел и прикрыл дверь. Любопытство снедало. Он отстукивал ногой секунды и волновался. Для него зачатие было делом чести и мужской гордости. – Долго ещё?