Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 22)

У мужчины появился повод вернуться прямо сейчас. Он уже хотел остановить машину, но сзади Сэм посигналил дальним светом, напоминая о том, что надо спешить. Аллигатор не верил, что поддался на россказни брата и дьявольской змейки, желавшей искупить вину. Её покаяние выглядело, как попытка спастись от неминучей смерти. Сэм вытряхнул из неё всё, а заодно и влюбился до трясущихся поджилок. Понимал, как это выглядит со стороны, и ничего не мог с собой поделать. Теперь он хотел спасти не только брата. Ему стоило немалых трудов, чтобы связаться с реальным Лёлей, и уговорить его дать интервью. Тоня помогала изо всех сил. Она дрожала за свою шкуру, а потому призналась, что липовое интервью было подстроено, чтобы выкачать побольше денег и утопить Гошу Аристархова. Его дико ненавидел дружок змейки, тот самый фотограф. Когда-то он пытался устроиться в «MacroNews» репортёром. Гоша зарубил его собеседование в зародыше, посеяв в душе человека зёрна мести. Они взошли, и спустя несколько месяцев пропитавшийся злом человек нашёл Тоню, шатающуюся по клубам без денег в поисках лёгкой наживы. Остальное было делом техники. Она втёрлась в доверие к двойнику Лёли, предложила срубить бабла по лёгкому. Тот сначала повёлся, а потом испугался, предложив откупную в виде дома за молчание. Тоня сама пришла к Сэму в контору на другой день после отъезда Гоши и попросила о помощи. Природа наградила её не только сексуальной фигурой, но и умом, который включался в критических ситуациях. Змейка быстро сложила два плюс два, соединив в голове внешность и фамилии братьев. Фотографа она боялась сильнее, чем Аллигатора, поэтому переметнулась на другую сторону без особых усилий. Сэм заговаривал зубы не хуже, чем Гоша, поэтому заболтал поддельного Лёлю и предложил вернуть дом, да ещё и сверху кинуть на крышу деньжат за небольшую услугу. Сделка состоялась три дня назад. Тоня, скрипнув всеми зубами разом, согласилась. Два дня назад настоящий Лёля сам связался с Сэмом и выслушал весь бред о полоскании его честного имени в нечистотах. В порыве никому непонятной доброты, он согласился на неслыханную акцию – интервью, первое в своей жизни. Лёля обходил стороной журналистов, но тут сам решил восстановить справедливость, а может, что-то захотелось поведать обществу или поднять свой рейтинг. Время включило счётчик – он ждал опального Гошу в номере невзрачной гостиницы на окраине столицы в назначенный час. Отказаться от выпавшего шанса Аристархов не имел права, поэтому гнал машину. Но остановку всё же пришлось сделать. Машины требовали дозаправки, люди – туалета. Банально, но факт.

– Гош, так получилось, – завёл свою песню Сэм, как только они уединились в мужской уборной. – Не могу без неё.

– Заткнись. Или ты хочешь послушать ещё раз о моём фееричном падении? Это эротический мазохизм? Попроси змею, чтобы она исполнила трюк из лифта с тобой на бис. Думаю, не откажет, – усмехнулся Гоша. Глаза слипались. Братьям предстояло проехать невесть сколько километров, каждая минута была на счету, а хотелось рухнуть прямо на грязном полу общественного туалета и захрапеть.

– Ты – мой брат. Я всё понимаю, но не могу без неё. Она согласилась сама повиниться перед Лёлей.

– Сэм, это не потому, что она воспылала к тебе трепетным чувством или осознала вину. Она боится того фотографа. Я хорошо помню его. У него все мысли сводились к жареным новостям, отдающим желтизной. Он промышлял на чужих пороках и делал их достоянием за деньги или не делал за ещё большие деньги, – подставив руки под кран, Гоша смотрел в своё отражение в зеркале. Почему-то вспомнился влюблённый дальнобойщик. – Километров через тридцать будет кафе. Если хочешь, заглянем.

– Да, можно, только ненадолго, – вздохнул Сэм, чувствовавший невероятную ответственность за несчастное интервью, а время ускользало.

– Как скажешь. И держи гадюку от меня на расстоянии. Ты – мой брат, она – мой грех…

Они покатились дальше. Змейка старалась не попадаться на глаза Гоше, полагая, что он всё же убьёт её, а жить очень хотелось. За широкой спиной Сэма было тепло и надёжно. Руки он не распускал, к интиму не стремился. Последнее обстоятельство смущало девушку, решившую, что он испытывает к ней отвращение.

К знакомому кафе братья подъехали на рассвете в то самое время, когда там затишье. Гоша увидел знакомый трак и обрадовался. Он-то думал, что образовавшаяся на днях молодая ячейка общества уже отправилась покорять пространства и миры. Потом в больную голову влетела мысль, что молодые люди рассорились и вообще не поженились. В кафе Аллигатор вполз по-королевски медленно, потому что ноги затекли, тело скрутило в немыслимый кренделёк. За стойкой была женщина в возрасте.

– Добрый день, а Маришка здесь? – спросил Гоша, пытаясь выдавить приветливую улыбку вместо оскала.

– Добрый день, а вы кто, простите? – насторожилась сотрудница придорожного общепита.

– Я – писатель. Она собиралась замуж. Всё удачно?

– А, писатель, – расцвела на глазах женщина и заулыбалась. Видимо, история обросла какими-то подробностями. – Удачно. Два дня гуляли, теперь никак с места не стронутся. То вещи не все собраны, то устали. А чего спрашивается, устали? Дрыхнут в кабине, обживают гнёздышко.

Сэм и Тоня переглянулись, а потом заняли один из столиков. Гоша сделал заказ, а затем побежал к дремлющей фуре. Ему пришлось стучать добрых пять минут, пока дверь не открылась.

– Какого… – пробормотал свежеиспечённый муж и тут же проснулся. – Вот те раз. Мариш, писатель. Ей-богу, он.

– С добрым утром, – улыбался от души Гоша, радуясь встрече.

– Ой, это вы, – пискнула сонная Маришка. – Мы будто вас ждали, всё никак уехать не могли. Возвращаетесь?

– Да. Я не один. Мы с братом и его подружкой решили перекусить. Не хотите присоединиться?

– Хотим, – кивнула Маришка.

– Сейчас подойдём, – пообещал Стёпка и смутился. Писатель как воду глядел, работа над крестником шла активнее не придумаешь.

Гоша вернулся в кафе, испытывая в душе небывалый подъём. После обжигающе печального расставания с Васькой впервые промелькнул светлый лучик. Он хотел порадоваться хоть за кого-нибудь. За брата – не мог. Любить змею – гореть в аду. А вот за голубков был счастлив. Всей компанией они посидели часик, а потом разбежались по машинам. Надо было навёрстывать упущенное время.

В дороге Тоня предпочитала спать на заднем сиденье, подложив под голову свёрнутую куртку Сэма. Его запах действовал безотказно, убаюкивая её как младенца. Они почти не разговаривали. Во время очередной дозаправки Гоша поменял sim-карты в телефоне. После сто тринадцатой попытки дозвониться до Васьки, он понял, что она вычеркнула его из списка абонентов.

– Я тебя понимаю. Ты права, но как же я хочу услышать тебя, Вась, – прошептал он. В сонной голове не появлялись яркие образы, не роились воспоминания. Во всём теле чувствовалась усталость. Ему уже не хотелось никаких расследований и чужих признаний.

Преодолев максимально быстро оставшийся путь днём, они подъехали к гостинице в полночь. До времени икс оставалось восемь часов. Было глупо спать в машине, когда появилась возможность принять душ и вытянуть ноги. Им достались два номера. Одноместный себе забрал Гоша, махнув на брата рукой. Он хотел выспаться. Сэм смутился, но кивнул. Тоня почему-то застеснялась, чего никогда в жизни не делала. Раньше разделить с мужчиной номер было привычным делом. Теперь она не знала, как лечь с Сэмом в постель, и это при том, что ей до смерти хотелось это сделать. Он вызывал желание спрятаться в его сильных руках, ощутить покой и насладиться теплом.

– Не переживай. Мы будем спать и ничего более, – пообещал Сэм, по-своему истолковав её взгляд, и сдержал слово.

Он не дождался своей очереди в ванную, заснув на краешке большой двуспальной кровати прямо в той одежде, в которой проделал долгий путь. Когда Тоня вошла в комнату, завернувшись в большое банное полотенце, мужчина тихонько похрапывал. Она постояла немного, решая сложную задачку. Как раздеть Сэма, чтобы он правильно истолковал её порыв? Девушка не собиралась приставать и соблазнять. Она понимала, что спать в джинсах не так удобно, как кажется. Сэм будто услышал и повернулся на спину, раскинув руки.

– Прости. Это не то, что ты можешь подумать, – шепнула она, подходя ближе. Очень осторожно Тоня расстегнула ремень, долго провозилась с пуговицей, потом потянула за язычок молнию. Сэм недовольно буркнул, но не проснулся. – Т-ш-ш, спи.

Снимать штаны с мускулистого тела оказалось непростым занятием. Они не хотели покидать хозяина, который весил «тонну». Тоня чуть не расхохоталась, увидев белые плавки.

– Босс Молокосос, – всё-таки захихикала она, постепенно справляясь с задачей.

Повесив джинсы на стул, девушка стянула с Сэма носки, а потом закутала его в покрывало, потому что сдвинуть тяжёлое тело с места ей оказалось не под силу.

– А мне бы во что-то одеться, – вздохнула она, понимая, что в платье спать нереально, а без всего совсем печально. – Придётся в лифчике и трусах укладываться.

Закрывшись в ванной, Тоня повесила полотенце и натянула своё бельё. Взгляд задержался на отражении в зеркале. Впервые она не нравилась себе. Красивое стройное тело не впечатляло, хотелось прикрыть. Змейка вздохнула, вернулась в комнату и спряталась под одеялом на своей половине. Ей стало неудобно спать со своей силиконовой грудью, которая неожиданно начала мешать. А когда-то Тоня испытала истинное счастье, получив вместо скромного размера B, идеальную форму D. В мыслях об обратной операции она засопела, разместившись максимально близко к краю. Долго держаться на расстоянии не получилось. Ночью оба перекатились. Сэм замёрз и забрался под одеяло, а под утро они проснулись в обнимку. Первым очнулся мужчина и вздрогнул, потому что под рукой была тонкая талия Тони, её спина прижималась к его груди и животу, а мягкая женская попа к тому самому месту, которое моментально отреагировало на пробуждение.